Глава 8. Морозовы

Волосы светлые, густые, собранные в хвост и открывающие изящную шею. Я вспомнил, как однажды касался ее губами.

На Лене строгий костюм — черный приталенный жакет, широкие брюки, каблуки. Всё сдержанно, как и положено женщине её должности. Но это лишь подчеркивает её фигуру, плавные линии бедер, прямую осанку. Она держится уверенно, но я вижу в ней ту же самую женщину, которая когда-то смотрела на меня совсем иначе.

Я делаю шаг ближе и чувствую аромат ее духов — тонкий, вкусный, запоминающийся.

— Доброе утро, Лена.

Она вздрагивает, поворачивается ко мне голову и выглядит растерянной, как вчера в конференц-зале

— Доброе, Амир Тимурович, — она берет себя в руки и показательно соблюдает субординацию.

Мы входим в лифт вместе. Металлические двери смыкаются, и пространство становится слишком тесным. Воздух наполняется её дыханием — легким, учащенным.

Она упрямо смотрит на панель кнопок, будто пытается сосредоточиться на чём угодно, только не на мне. Но замечаю, как дрожат пальцы, когда она нажимает на десятый.

Молчание давит. Внутри поднимается напряжение, как ток по проводам. Это невозможно не заметить.

И вот мы стоим рядом — два человека, связанных одной ночью. Как тогда в лифте — два незнакомца снежной ночью

Лифт поднимается медленно. Каждая секунда кажется вечностью. И именно в этот момент я понял: всё начинается заново.

— Вчерашний отчёт, — начинаю первым, проверяя её реакцию. — Он был хорош. Чёткий, продуманный. Ты молодец.

Лена чуть скосила на меня глаза. Легкая тень улыбки скользит по её губам, но тут же исчезает.

— Спасибо, Амир Тимурович. Я просто делаю свою работу, — ровный голос, почти безэмоциональный. Это еще больше распаляет интерес к ней.

— Просто? — усмехнулся я. — Если бы все делали "просто работу" так, как ты, было бы гораздо легче.

Она смущается сильнее и гипнотизирует табло с цифрами, будто каждый пройденный этаж — это ее спасение.

— Я рада, что вы довольны, — тихо произносит она.

Секунда тишины.

— Лена, — я нарочно опускаю отчество, смело позволяю себе это.

Она замирает, поворачивает голову и мы встречаемся взглядами. В нём мелькнуло всё: растерянность, осторожность, тень того прошлого, которое мы оба помнили слишком хорошо.

И в эту секунду лифт останавливается на ее этаже и она бросает коротко:

— Хорошего дня.

Ну нет, говорю себе жестко. Так не пойдет. Еще раз ты не сбежишь.

Я выхожу следом. В коридоре пусто, все уже разбежались по кабинетам. А мы опаздываем. Почему-то я не могу ее отпустить без последнего слова, поэтому беру ее за руку и останавливаю.

— Ты избегаешь меня? — слова вырвались громче, чем я хотел.

Она чуть вздрогнула и обернулась.

— Нет, — короткий ответ.

Я усмехнулся. — Странно. Значит, показалось.

Она бросает на меня быстрый, колкий взгляд. В её глазах вспыхивает искра, но тут же гаснет.

— Я просто стараюсь быть профессиональной, Амир Тимурович.

— Я тоже, — сказал я тихо. — Давай поговорим в неформальной обстановке.

— О чем?

— О том, как нам взаимодействовать дальше, чтобы, — прочищаю горло, — личное не смешивать с работой.

— Я никогда не смешиваю личную жизнь и работу, Амир Тимурович.

Она прикусывает губу, будто хочет что-то сказать, но сдерживается. Но я вижу: она помнит. Всё до последней детали.

И я тоже.

Лена отворачивается и спешит дальше. А я зверею от неожиданной реакции на нее, ее лицо, глаза, запах.

Мысли о ней отвлекают от дел и такое в моей жизни впервые. До женитьбы я никогда не смешивал, как она сказала, личную жизнь с работой. И теперь не собирался. Но внутри зудело: я должен знать больше. Кто? Откуда? Замужем? Есть ли дети?

В дверь постучали. — Войдите, — говорю я.

Секретарша входит осторожно, явно еще ко мне не привыкла. Она встает напротив и кладет на стол тонкую папку. — HR передал личное дело Елен Морозовой, как вы просили, Амир Тимурович.

Я молча киваю и жду, когда выйдет.

Как только остаюсь один, раскрываю папку, не ожидая ничего нового. Формальности: копия удостоверения личности, из которого я узнаю, что ей 35, резюме, копия трудовой книжки, диплома, международных сертификатов о прохождении тренингов за рубежом. Вытаскиваю из прозрачного файла лист с автобиографией, написанной красивым, понятным почерком. Пробегаю по нему взглядом и в конце взгляд цепляется за одну строку. Сердце проваливается вниз и резко взлетает.

Семейное положение: не замужем. Дети: Морозов Тимур Борисович, 25 сентября 2025 год.

Я долго смотрю на эти строчки, будто они были написаны чужим языком. Сын.

Скоро ему исполнится четыре года.

Откинувшись в кресле, чувствую, как в груди сжимается что-то острое, жгучее. Мы были вместе в январе 2025-го. Она ушла на рассвете, оставив меня в пустой комнате, и исчезла. Я не искал её — сдержал слово. А теперь… сын. Тимур Борисович Морозов. Пролистываю в самое начало. Она — Морозова Елена Борисовна. Значит, дала мальчику свое отчество и фамилию.

Мой ли? Или нет?

В голове за секунду проносится слишком много картин. Маленький мальчик с её глазами. Или с моими. Сидящий за столом, смеющийся, бегущий по двору. Я пытаюсь это представить и внутри становится невыносимо пусто и больно.

Если он мой, значит, я четыре года жил, ничего не зная о собственном ребёнке. Четыре года был рядом и в то же время где-то далеко.

И в этот момент всё — компания, сделки, отчёты, даже развод с Майрой — уходит на второй план. Всё становится фоном. Главное теперь — мальчик, в котором, возможно, течет мою кровь.