Глава 1

В сумке задребезжал мобильник, когда я выходила нагруженная пакетами из гипермаркета. Ну конечно! Как вовремя! Что за закон подлости?! Почему эта адская штуковина звонит в самые неподходящие моменты? Порой я мобильник просто ненавижу, поминая не злым, тихим, сказанным сквозь зубы, словом того, кто вознамерился мне позвонить именно в этот момент. Обычно я никому не нужна, но стоит мне накрасить ногти, отойти в ванную, зайти в магазин, сесть за руль, или лечь спать, про меня вспоминают все мои немногочисленные знакомые, которым я имела несчастье оставить свой номер телефона, с вопросом, как у меня дела. Серьезно? Мы с тобой полтора года не общались, а пять минут назад ты решил обо мне вспомнить и поинтересоваться моими делами? В час ночи?!

Хорошо еще родственников нет, что в разы сокращает список желающих поинтересоваться моими делами. В кой-то веки я нашла повод порадоваться, что в свои двадцать восемь осталась круглой сиротой.

Но хуже всего было, когда мне звонили из различных сомнительных компаний с «заманчивым» предложением взять деньги по одному паспорту, пройти бесплатное медицинское обследование или с соцопросом на тему чувствуете ли вы величие вашей страны.

Поэтому я предпочитала на незнакомые номера не отвечать, и по возможности вообще всех игнорировать. Но сегодня особый случай, так как я ждала звонка по поводу новой работы. И не ответить, а тем более намеренно игнорировать звонок я просто не имела права.

Матерясь сквозь зубы, я запихала покупки в багажник, трамбуя чуть ли не ногой, закрыла дверцу багажника и выхватила телефон из сумки, которая, как на зло, не хотела мне его отдавать, пряча в куче барахла, что я по глупости таскала с собой «на всякий случай». Но опоздала. Стоило мне прикоснуться к тонкому корпусу смартфона, как он перестал трезвонить, поселяя в моей душе бешенство и отчаяние.

Номер незнакомый. В голове у меня уже пронеслись мысли, как неизвестный начальник отдела кадров, не дозвонившись, холодно смотрит на трубку, кладет, и безразлично кричит помощнице:

— Эта в пролете, давай следующую кандидатуру!

С глухим стоном, зашвырнула сумку на заднее кресло, села, завела машину, чтобы включить печку и стала копаться в телефоне, в надежде, что удастся перезвонить по номеру самостоятельно. Занято. Черт!

Надо попробовать еще через пару минут, надеюсь, мне повезет.

Завела машину, без проблем влилась в поток и даже немного расслабилась, стоя на светофоре, ожидая своего сигнала. Высветился зеленый и я плавно нажала на газ, трогаясь с места. Тут-то и зазвонил телефон, который я держала в руке. Судорожно нажала на кнопку ответа, приложила к уху, прежде чем почувствовать удар страшной силы в бок моей машины с левой стороны.

Последнее, что я помню, это как в трубке послышался вежливый голос, предлагающий посетить косметический кабинет совершенно бесплатно…

***

Еще не открывая глаз, я со стоном выдала:

— Ненавижу телефоны…

— Это радует, значит, не будешь тосковать по ним. — услышала я теплый, женский голос сбоку от себя и открыла глаза.

Я находилась в какой-то белой комнате, а рядом со мной стояла красивая женщина, лет сорока-сорока пяти, и по-доброму улыбалась мне.

«Я в больнице» — пронеслось у меня в голове.

— Что произошло? Я попала в аварию? — вспоминая последние секунды, прежде чем вырубиться, поинтересовалась я.

— Да. В тебя врезался грузовик, который решил, что успеет проскочить. Не успел.

— Г-грузовик? — с трудом выдавила я, с ужасом представляя, что должно было от меня остаться после столкновения с грузовиком. Мой Volkswagen Beetle не мог выжить после подобного. Но я жива. Странно…

— Что с моей машиной? — запаниковала я, вспоминая, что за нее еще по кредиту платить три года, а страховка наверняка не покроет ущерб в полном размере. Вот знала же, что не стоит экономить на страховке. Так нет, нашла самую дешевую, еще и радовалась как дура!

— Боюсь, она не подлежит восстановлению. — с грустной улыбкой ответила добрая женщина, а я стала замечать некоторые нестыковки. Лежала я почему-то голая, причем не на кровати, а на каком то подиуме из светлого камня. Помимо подиума в комнате больше ничего не было. Ни мебели, не аппаратуры. Да и сама женщина, помимо белого платья, которое ну никак больничным халатом не назовешь, на медсестру не походила. Что за хрень?

— Что происходит? Где я? — запаниковала я и стремительно села, прикрываясь руками. Тело слушается, это хорошо. А вот то, что я его не чувствую, от слова «совсем» — это уже напрягает.

— Изабелла, успокойся, пожалуйста, не пугайся и постарайся принять то, что я тебе скажу. — попыталась она ко мне прикоснуться, но я шарахнулась в сторону, слетая с подиума, и поняла, что пола нет. Вообще. И подиум висит в воздухе, как и сама женщина!

Отчаянно цепляясь за гладкий камень, я молотила ногами в пустоте и истерично верещала, отчего женщина скривилась.

Тяжело вздохнув, она щелкнула пальцами, и я вновь оказалась сидящей на этом странном булыжнике.

— Что происходит? — жалобно, трясясь как лист на ветру, спросила я.

— Ты умерла Изабелла.

— Чего? — от шока я даже трястись перестала. Это что, шутка?

— Я вполне серьезна. — вновь улыбнулась женщина, даря спокойствие. Я прямо чувствовала, как постепенно успокаиваюсь, и становится как-то на все плевать. Такая апатия напала… жуть. — Ты не выжила при той аварии. Умерла в момент удара.

— Тогда почему я сейчас с вами говорю? — безразличным тоном спросила я. — Кто Вы? Ангел?

Хоть я и не считаю себя верующей, но какие еще мысли в таком случае могут возникнуть?

— Не совсем. Меня зовут Айне. Ан самом деле у меня много имен. Так же меня называют Анаит, Апакура, Астарта и так далее. Но мне больше нравится, когда меня называют Айне. Во всяком случае, в том мире, куда я тебя отправлю, я известна под этим именем.

— Ты кто? — несколько заторможено моргнула я.

— Я богиня плодородия, любви, красоты и материнства. — улыбнулась она, красивой, доброй, даже материнской улыбкой, от которой на душе стало тепло и солнечно.

— Как я тут оказалась? Что тебе от меня нужно?

— Это вышло непреднамеренно. Я не выбирала тебя специально. — виновато посмотрела она на меня, отчего мне захотелось обнять ее и заверить, что все хорошо, я не в обиде, только пусть она улыбнется.

— Поясни. — тряхнув головой, чтобы сбросить наваждение, попросила я. Афигеть, я разговариваю с самой богиней…

Хотя стоп! Есть новости поважнее! Я умерла!!!

К горлу начала подниматься паника и я сильно пожалела, что в этом месте нет бумажного пакетика. Но тут я почувствовала, что меня отпускает, а богиня нежно гладит меня по голове.

— Это ты моими эмоциями манипулируешь? — мрачно поинтересовалась я.

— Я просто не хочу, чтобы ты сильно переживала и нам удалось спокойно поговорить. Если ты не против. Скажи, и я прекращу.

— Ммм, нет. Продолжай. — подумав пришла я к выводу. — Сначала поговорим, а пореветь я и потом успею.

— Ты мне нравишься. — просияла она улыбкой, отчего я невольно тоже заулыбалась. — Но вернемся к делу. Начнем с того, что я и мой муж много тысячелетий назад создали мир под названием Елей. Он отличается от твоего. В нем есть магия.

— Магия? — с сомнением и затаенным восторгом переспросила я. Как человек, который не мог похвастаться счастливым детством, юностью и даже взрослой жизнью, я любила прятаться в выдуманных мирах, представляя себя частью маленькой сказки. Но кто ж знал, что я действительно могу ей оказаться?

— Да. — понимающе улыбнулась она и присела рядом со мной. Мне вдруг стало неуютно.

— А можно мне какую-нибудь одежду?

— Ты меня стесняешься? — кажется, искренне удивилась она. — Не стоит. Нагота — естественный и прекрасный вид. Я это тебе как богиня материнства и красоты говорю. Тем более, сейчас у тебя нет тела. Я не могу дать тебе одежду. — грустно посмотрела она.

— То есть как, нет тела? — икнула я.

— Это твоя душа, Изабелла.

— Можно просто Иза. Мне так привычнее. — рассеяно разрешила я сокращать свое имя. Оно, конечно, безусловно красивое и выделяло меня из толпы. Но откровенно говоря, мне оно никогда не нравилось. Наверное, потому что в детстве дети сравнивали меня с Белль из мультика про красавицу и чудовища, и к эталону я так и не приблизилась. Потому меня все больше к чудовищу приравнивали и бесконечно дразнили. Натерпелась я, короче.

— Хорошо, Иза. — улыбнулась она. — Хотя Изабелла тебе подходит больше.

Я только мрачно посмотрела в ответ. Я тут вообще-то умерла и с богиней разговариваю. Мне глубоко плевать, как меня называть будут. Хоть Кактусом!

— Давай вернемся к твоей проблеме. — вздохнула я. — Не против, что я на "ты"? — опомнилась я. со всеми этими переживаниями я совсем забыла про элементарную вежливость. Мало того, что старше меня, так еще и богиня, а я ей как ровне "тыкаю". Кошмар!

— И то верно. — кивнула она, с теплотой в глазах. Если бы у меня было мама, наверное, я бы представляла ее именно так. С самого детства я хотела, что бы на меня посмотрели с такой материнской теплотой и заботой. Хотелось добрых слов и объятий. Искренних поцелуев, таких, какие может дарить только любящая мать. Но время шло, и мечты так и остались мечтами. И в конечном итоге, я прекратила мечтать. — Я не против твоего обращения ко мне. — погладила она меня по волосам, всколыхнув в моей душе давнюю детскую боль и обиду. — Если хочешь, можешь называть меня мамой. — стирая с моей щеки призрачные слезы, прошептала она. — Мне будет приятно.

— Нет. — мотнула я головой несмотря на отчаянное желание согласиться на ее предложение, отчаянно прогоняя слезы. — Давай вернемся к теме. Что там с твоим магическим миром?

Айне посмотрела на меня с грустной, понимающей улыбкой и кивнула.

— В нем живут несколько рас. Ты наверняка слышала о них. Это эльфы, дроу, драконы, оборотни, наги. Есть и другие, но ты, никогда про них не слышала. — ненавязчиво, что даже я не сразу заметила, обняла Айне меня, даря необходимый покой и тепло. Хотелось зажмуриться и прижаться к ней по крепче, совершенно по-детски изливая душу от детских обид и боли одиночества.

— Когда-то они жили в мире и согласии. Они почитали нас с мужем и мы платили им нашей любовью и заботой, как к собственным детям. Но потом эльфы и дроу поддались искушению, и стали поклоняться другому богу хаоса и раздора — Эрису, решив, что наша заповедь, что все равны, не для них. Они решили править в этом мире, подчинив себе остальные расы. — я заметила затаенную боль, что заплескалась в прекрасных, добрых глазах Айне. Ее дети сделали ей очень больно. Я невольно почувствовала желание защитить ее и наказать обидчиков. Так бы я поступила, если бы обидели мою настоящую маму. Но от меня хотели другого.

— Они разрушили наши с мужем храмы, построив новые, чужому богу войны, которые соблазнил их сердца. Нас с мужем фактически прогнали с их земель, отказавшись. И мы ничего не могли сделать, чтобы предотвратить кровопролитную войну, которую затеяли дроу и эльфы. — она помолчала, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. Я не удержалась и обняла ее в ответ, даря свою поддержку. Она благодарно улыбнулась мне и погладила по волосам.

— Муж разозлился на них и сам отказался от неверных. Он забрал другие расы, в новый мир, оставив эльфам и дроу возможность жить как они хотят и выяснять ко из них сильнее между собой. Они и выясняли. — надломленным голосом поведала она, а в прекрасных глазах отразился весь ужас той войны. — они уничтожали друг друга не озираясь на пол и возраст, а я ничего не могла поделать, наблюдая, как Эрис наслаждается резней с участием моих детей. Тогда я пошла на отчаянный шаг попытавшись договориться с ним. Он не понимал моих намерений, утверждая, что я не должна жалеть таких, как они. Они не заслуживают ничего, кроме истребления. — она всхлипнула и продолжила.

— Они для меня все равно остались детьми. — убитым голосом, полным боли сказала она. — И тогда Эрис неожиданно согласился оставить Елей, сказав, что уже достаточно позабавился с этим миром. Он ушел, оставив за собой хаос и разруху. Это был настоящий ад. Отказавшись от нашего с мужем покровительства, темные и светлые эльфы обрекли себя на вымирание.

— Почему? Из-за войны?

— Я богиня материнства и женственности, Изабелла. — вздохнула она. — С моим уходом, перестали рождаться девочки. А во время войны, как я уже говорила, убивали всех подряд. Последняя девочка родилась несколько веков назад, это еще те, что я запланировала до нашего свержения. На данный момент на одну женщину, приходится примерно пятьдесят мужчин. Возможно больше. Дети если и рождаются, то очень редко и все мальчики. Через несколько сотен лет они вымрут полностью, если ничего не сделать.

Я, откровенно говоря, опешила.

— Что сейчас происходит с Елейем? — тихо спросила я.

— Они стали озлобленные и извращенные. В мире появилось рабство. Многомужеством уже никого не удивить, и мужчинами пользуются, словно вещью. Женщины стали походить на чудовищ. Жадные, алчные, злые и жестокие. Они привыкли к вседозволенности, так как женщина в Елейе — священна. Они без зазрения совести избавляются от своих сыновей, не считая их даже за живое существо, они издеваются над мужьями… Я не могу на это смотреть. — заплакала она, прикрыв ладонями свое лицо. — Сейчас мои дети молят нас с мужем о прощении, раскаиваются и просят вернуться и простить их.

— Этот мир снова твой? — и она хочет отправить туда меня? Серьезно??? Что мне там делать?

— Нет. — покачала она головой. — Я не могу вступить в Елей, пока не восстановят мои с мужем храмы.

— Что для этого нужно? — оживилась я.

— Твоя помощь. — вздохнула она, посмотрев на меня, словно я ее последняя надежда. Чувство неприятное, скажу я вам… — Уходя Эрис не мог обойтись без подлянки. Недостаточно просто восстановить храмы и помолиться нам с мужем. Тем более, что муж все еще в обиде на темных и светлых эльфов. Он не хочет им никак помогать. А я не могу так. — грустно вздохнула она, смахивая слезы со своего лица. Меня она гладила почти не прекращая. Подозреваю, у нее такой способ успокоения. Я не против, тем более, это так приятно, хоть прикосновения я почти и не ощущаю. Просто от факта самих объятий я получаю искреннее наслаждение.

— Есть какое-то условие? — догадалась я.

— Да. Нужно выбрать одну женщину, она станет сосудом. Неким магическим накопителем. Она должна проехаться по всем разрущенным храмам и впитать в себя всю остаточную энергию.

— И что с этой энергией делать. — подозревая, какую роль мне во всем этом отведена, напряглась я.

— Ею необходимо напитать кристалл силы, что находится в первоначальном, главном храме в горах. Благо, до него не добрались в свое время и не разрушили.

— Я так понимаю, этой женщиной должна стать я? — обреченно прошептала я.

— Да, родная. Извини, что так получилось.

— В чем подвох, и почему ты сказала, что не выбирала меня специально?

— У Эриса остались последователи несмотря на то, что он оставил Елей. — скорбно вздохнула она, а у меня сердце сжалось, от переполняющей жалости к этой женщине. — мужчины давно осознали свою ошибку, как и то, чем грозит им подобная выходка. Именно они первые и пришли к решению, отказаться от Эриса и просить о прощении и возвращении меня.

— Но?

— Но женщин все устраивает. — дернула она щекой в досаде. — Они не хотят ничего менять. Они избалованны, почти священны, капризны, извращены. С моим возвращением их правление перестанет существовать. И они хотят помешать моему возвращению.

— Как?

— Эрис оставил лазейку, чтобы я могла вернуться. Необходимо найти чистую душу, которая способна вместить в себя силу и пробудить храмы. Это должно произойти когда зацветет священный цветок. Тогда представители сильнейших магов, соберутся и призовут такую душу специальным обрядом. Они же и станут ее стражами в предстоящем походе.

— И?

— Женщины решили обмануть предсказание и подсунуть подсадную утку, как это говорится в твоем мире. Сегодня прошел ритуал, на котором два сильнейших мага от обеих рас, совершили призыв, на который ты и откликнулась. Вот только мужчинам продажные священнослужители представили совершенно другую женщину. — опережая мой вопрос, она поторопилась ответить. — Почему именно ты — не знаю. Силы мира посчитали тебя достаточно светлой и достойной душой. И знаешь, пообщавшись с тобой, я смею с подобным выбором согласиться.

— Боюсь, и ты, и силы мира все же ошиблись. — вздохнула я грустно. — Никакая я не светлая.

Вспоминая сколько боли и горечи мне пришлось пережить, сколько грязи и обит вытерпеть, могу с точностью сказать, что чистотой и добротой от меня и не пахнет. В духовном смысле, то есть. Я озлобилась, замкнулась в себе, не желая впускать в свою раковину никого. За двадцать восемь лет я поняла, что можно смело рассчитывать только на себя. Тогда тебя никто не обидит, не бросит, не предаст. Одной проще.

И какая я после этого светлая душа?

— Ты не понимаешь, о чем ты говоришь, Изабелла. — ласково поцеловала она меня в висок. — Тебе пришлось многое пережить, но это не делает тебя хуже. Ты стала сильной, выносливой и сострадающей именно потому, что тебе самой пришлось пережить все тяготы. Я отчетливо вижу твою душу и могу с уверенностью сказать, что ты одна из немногих, поистине светлых и добрых существ.

Я не выдержала и зарыдала. В первую очередь потому что боялась, что Айне ошиблась, но разубеждать ее малодушно не захотелось. Побоялась, что если она поймет, как ошиблась, то исчезнут эти материнские объятия, ласковая улыбка и добрый взгляд.

— Ты очень одинока, девочка моя. — вздохнула она грустно. — Но все можно исправить. Я хочу сделать тебе подарок.

Я вопросительно посмотрела на нее с удивлением. Подарок? Мне?

— Что для этого мне нужно сделать? — насторожилась я, помня, что подарки никто просто так не делает.

— Ничего. — улыбнулась она. — Просто мне так хочется сделать тебе приятно.

— Что за подарок? — робко поинтересовалась я, все еще с небольшим сомнением. Если она богиня, то небольшие подарки ей вероятно не в тягость. Так, скорее небольшой каприз, который она может себе позволить.

— В Елейе ты не будешь одинока. — улыбнулась она. — В независимости от того, получится у тебя мне помочь или нет, ты сможешь полюбить и быть любимой.

С недоверием посмотрела на нее. Она не шутит? А нужен мне такой подарок? Если никого не впускать в свое сердце, его не разобьют. Тактика точная и проверенная временем!

— Не сомневайся, Изабелла. — улыбнулась она. — Это добровольный дар и ты можешь от него отказаться. — Но я прошу позволить себе быть счастливой.

— Я подумаю. — растерянно буркнула я, боясь своих малодушных желаний согласиться, и в то же время борясь с категоричным отказом.

— Вот и здорово.

— Так что мне делать? Меня призвали, выбрали, но судя по тому, что я сейчас не там, с этими, как их, стражами, а здесь, с тобой, то мне наверное, мягко говоря, не обрадуются.

— Все верно. — кивнула она с одобрением и гордостью в глазах. — Поэтому я хочу поместить твою душу в тело одной эльфийки.

— Зачем? Разве ты не хочешь разоблачить обман?

— Хочу, но сейчас не время. Мне нужно узнать всех, кто участвовал в заговоре. На это нужно время. У нас есть время для этого. За это время ты обживешься в новом мире, узнаешь его изнутри. Возможно найдешь союзников и новых стражей. Стражей необходимо найти обязательно. — всполошилась она.

— Зачем? А что с теми, у кого поставная утка?

— Ты будешь находиться в мире инкогнито. Никто кроме твоих потенциальных стражей не должен знать, кто ты есть на самом деле. Иначе от тебя захотят избавиться. В первую очередь стражи нужны именно для защиты от нападения на избранную. Для этого и нужны сильнейшие маги.

— А во вторую?

— Во время впитывания силы, может быть спонтанный выброс излишек энергии. Они помогут тебе справится с этим, впитав в себя этот излишек, чтобы ты не чувствовала такой боли.

— Боли?! — ужаснулась я, тут же выпрямляясь. Боли я боюсь еще с детства. Я даже при месячных, закидываюсь обезболивающий просто так, на всякий случай.

— К сожалению, процесс этот будет неприятен. Особенно с излишками. — с сожалением посмотрела Айне на меня.

— Я могу отказаться? — робко спросила я. Вот если бы она на меня так не смотрела, я бы просто сказала «нет» и не парилась. Но как можно ей отказать? Я даже при этом неуверенном вопросе почувствовала себя чуть ли не бездушным чудовищем!

— Можешь. Но твою душу в твой мир я уже вернуть не смогу. Твое тело мертво, а поселить в другое у меня не хватит сил. У вас другие боги. — Грустно улыбнулась она, хоть и я и не видела осуждения или злости в ее глазах. Только понимание и грусть. — Ты будешь жить в теле эльфийки, и когда придет время, просто не отреагируешь на зов. Все просто. (3303c)

— И что тогда будет с Елейем?

— С миром ничего. А вот эльфы и дроу вымрут как вид. — и вновь только грусть и понимание в ее красивых добрых глазах.

Уже понимая, что выбора у меня нет и обречь на вымирание целые народы своим бездействием я не смогу, обреченно кивнула.