Глава 2

Эльтар

Ну вот и настал последний день моей жизни. Опять я оказался на рынке рабов. Не надо, наверное, было сбегать от Аурелии. Подумаешь, садистка. Подумаешь, ее последние любовные игры чуть не кончились для меня смертью. И если бы только этим…

Я дня четыре отлеживался, искренне желая умереть, после того, что она со мной сделала.

А вот сейчас, после побега и того, как меня вновь поймали, умирать почему-то страшно. Но уж лучше умереть, чем вновь пережить то, что я испытал.

Мимо меня прошла странная пара. Я следил за ними. Девушка в плаще и глухом капюшоне на голове, что совершенно не вязалось с госпожами. Те наоборот стараются выставить себя напоказ любыми способами, кичась возможностью купить себе лишнего раба. В такой скудной компании они не ходили, предпочитая в своей свите иметь всех мужей, и всех рабов, соревнуясь в количестве мужчин, друг перед другом.

А эта была всего с одним рабом. Почему-то одетый в хорошую одежду, которая скрывала все части тела. Странно. В нем я узнал полукровку, что еще больше не вязалось с увиденным. Чистокровными еще более менее дорожили. А вот полукровок не считали за живых существ вообще. Судя по тому, сколько шрамов красовались на его, некогда, безусловно, красивом лице, этот сильно натерпелся в жизни. А сколько еще может скрывать одежда? Тем более невероятно, что он стоял с неуловимым достоинством рядом со своей госпожой, лишь для отвода глаз, стараясь эмитировать слепое преклонение.

Но зацепили они мое внимание не этим. Они скупили всех детей до пятнадцати лет. Оптом, почти не торгуясь, чем повергли в шок всех присутствующих, так как дети считались наиболее дорогим и качественным товаром, покупку которого, даже одного, не всякая богатая дама могла себе позволить. Большинство из них имели максимум одну хозяйку на своем счету. Были еще совсем молодые, на которых не было ни единого шрама. Это и делало детей наиболее привлекательным товаром. Ведь госпожам так приятно собственноручно ломать и издеваться, ощущая, что она первая. Все равно что девственности лишить.

И мне даже представить страшно, для чего им такое количество детей.

Плащ и глухой капюшон стал оправдывать себя. Не заинтересоваться подобной личностью нельзя. Но тем страннее, что ее сопровождает всего один раб. Неужели она не боится за себя и свое богатство?

Очередь из рабов стала сокращаться. Скоро выставят меня.

Который раз по счету меня продают? Десятый или двенадцатый? Наверное, все же двенадцатый. Я уже сменил одиннадцать хозяек. От кого-то сбегал сам, кто-то просто отказывался от меня и продавал, как надоевшую игрушку. И вот если я сейчас не обзаведусь двенадцатой хозяйкой, меня пустят в утиль как отработанный материал.

Наверное, так будет лучше. Я получу долгожданный покой и свободу. Пусть и посмертно. Но жить рабом для меня хуже ада. В который раз я проклял своих предков, которые допустили подобный исход событий. Почему отказались от истинных и родных богов они, а рабом стал я, хотя родился гораздо позже всех этих событий?

Чувство вселенской несправедливости и философские мысли нарушил стражник, который больно дернул меня за поводок и повел на подиум для лотов. Голову я держал опущенной, не желая смотреть на мерзкие рожи потенциальных хозяек. Видеть в них пренебрежение, брезгливость и похоть не самые лучшие моменты моих последних минут.

То, что меня никто не купит, я понял отчетливо. Таких «отработанных» не выбирают. А на мне уже клейма ставить негде после одиннадцати хозяек.

Против воли, стал искать глазами фигуру в капюшоне и почти сразу наткнулся взглядом в невозможно огромные, прекрасные, фиолетовые глаза, которые смотрели на меня пристально, но безучастно и даже со скукой.

В первое мгновение я затаил дыхание от подобной красоты на точеном личике. Неужели бывают столь прекрасные глаза? И как всегда, словно по закону подлости, внешность никак не вязалась с настоящей сущностью. Почти все мои предыдущие хозяйки были красивы, порой до неприличия. У Аурелии, к примеру, была просто ангельская внешность. И что толку? Эта вот, детей для неясных целей скупает.

Наверное, на моем лице отразились мои эмоции, так как на мгновение я заметил в ее личике недоумение.

Мазнув по мне последним, безразличным взглядом, она повернулась к своему сопровождающему, который так же внимательно, с нечитаемым выражением на обезображенном шрамами лице, рассматривал меня. Что-то коротко сказала ему и более не оборачиваясь, скрылась в толпе, в сторону выхода. Конечно! Я последний лот. Что ей тут делать? Остальные не расходились только потому, что желали посмотреть на показательную казнь. Ее нежелание присутствовать, конечно, делает ей честь, но если вспомнить, что теперь в ее подчинении десяток детей, то все не так однозначно. Зачем ей смотреть на казнь, если она может поиздеваться над новыми игрушками самостоятельно?

А вот полукровка остался на месте. Странно.

— Итак, милые дамы, вашему вниманию представлен последний лот. Чистокровный дроу. Сто семнадцать лет. Имеет незначительный магический дар. Вынослив, с хорошей регенерацией. Из недостатков: своеволен, имел уже одиннадцать хозяек. Начальная цена — три золотых. — услышал я над головой голос аукциониста.

Мда. Порой на эти деньги даже обед в таверне не купишь. А тут целого раба. Но, несмотря на несказанно заманчивую цену, никто не торопился стать обладателем такого «сокровища» как я.

— Неужели не найдется желающей на такого жеребца?! — преувеличенно возмущенно воскликнул эльф — аристократ, дернув меня за поводок, заставляя расправить плечи. — Только посмотрите, как он развит!

Посмотрели, впечатлились, но промолчали, поедая меня похотливыми взглядами. Может, кто и купит, чтобы использовать в своей постели в качестве игрушки, а потом избавиться. Но мой статус «отработанного» не позволял гордым дамам опуститься до меня, чтобы на нее косо не посмотрели подруги.

— Итак, Три золотых, раз. Два… — я уже обреченно принял свою судьбу, как услышал низкий, мужской голос.

— Моя госпожа покупает за три золотых.

Неверяще вскинул голову и встретился с серыми глазами полукровки которые не выражали ровным счетом ничего.

— И-и-и, продано! — восторженно крикнул аукционист. А меж тем полукровка прошел через изумленную публику и поднялся на подиум, где стоял я и мой продавец.

Ему протянули типовой контракт на собственность, полукровка же отсчитал три монетки и поставил подпись в контракте. Ему передали поводок, которым меня держали. Надо же! Он еще и доверенное лицо. Когда они приобретали детей, я не видел кто заключал контракт.

Не сдержался и посмотрел на имя моей новой госпожи. И чуть было не взвыл, прося о смерти.

Уж пусть лучше казнят, чем попасть в руки кровавой графини Изабеллы Эстет!!!

Про нее даже среди таких же садисток ходила жуткая молва. Говорят, что всех, кого бы она не купила, больше никто, никогда не видел. Что говорит о том, что рабы просто не выживают до ее следующего появления в свете.

Ее графство считается неприступной крепостью. Никто не смеет там появляться и гостей она не принимает. При этом она до неприличия богата, что даже сама королева ее побаивается.

Многие гадают, что же она скрывает за стенами своего дома, но никто не решается спросить, хотя догадки есть у всех свои, одна другой страшнее.

Помню, как одна из моих хозяек угрожала мне, что за непослушание она преподнесет меня в дар Кровавой графине. Тогда я сбежал, не желая подчиняться, но и быть подаренным такому монстру как Изабелла Эстет тоже не горя желанием.

Оглушенный новым открытием, я не заметил, как меня поставили на колени и точным движением приложили раскаленную печать к шее, ставя очередное клеймо принадлежности, отчего в глазах в момент потемнело.

***

Я так и не произнес и слова, когда мы прошли порталом в мой персональный ад. Его, а теперь еще и мою, хозяйку мы не дожидались. Видимо, она ушла порталом сразу же.

Я ожидал многого, но не смог сдержать изумления и настороженности, когда нас встретили четверо рабов. Но, что самое удивительное, на них не было ошейников. Но на шее каждого виднелось клеймо, как и у меня. Но повергло меня в шок другое. Полукровка, передав мой поводок одному из встречающих, ловко стянул рабский ошейник с шеи, который, по идее, снять никак не мог! Но полукровку видимо такой нюанс не волновал. Он потер кожу на шее, поморщился, вертя в пальцах полоску кожи и небрежно засунул ошейник в карман.

Занятый своими мыслями, я чуть было не пропустил мимо ушей его слова, обращенные к встречающим.

— Новенький, — кивнул он на меня. — На сегодня это — последний. Все по плану. Обмыть, одеть, накормить, к лекарю и провести первичный тест. Отчет мне нужен завтра утром, как и на всех детей. Понятно?

Один из четверки пожал плечами и кивнул.

— Все сделаем Мастер Кирт. Пошли дружище, — добродушно усмехнулся он мне, отчего я растерялся еще больше.

Я ожидал оказаться в аду, с оргиями, пытками, искалеченными телами. Но никак не увидеть рабов без ошейников, тем более таких подозрительно веселых и добродушных. Что происходит?! И почему к полукровке обращаются так странно?

Не сдержавшись я посмотрел на собирающегося отбыть полукровку и задал вопрос, ожидая боли за проявленную наглость в любой момент. Но не спросить я не мог:

— Когда я встречусь с госпожой?

Полукровка окинул меня насмешливым, совершенно не оскорбленным взглядом и просто ответил:

— Вероятно, никогда. Ты ей не понравился. — после чего развернулся и насвистывая что-то себе под нос, ушел.

Оглушенный его ответом, я позволил увести меня в противоположную сторону, где виднелись бараки. Тоже какие-то странные. Чистые, крепкие, аккуратные. Словно недавно отремонтированные.

Четверо, что взяли меня в оцепление, о чем-то переговаривались между собой и даже шутили, но я не вдавался в их слова.

— Куда вы меня ведете? — напряженно спросил я.

— Ты же слышал: помыться, одеть, накормить и дальше по списку.

— Зачем все это? Что это за место такое?

— Не переживай дружище. — похлопал меня по плечу тот, что шел слева от меня. — Мы понимает твое недоверие и настороженность. Когда-то сами были на твоем месте.

Я с недоверием и злостью окинул его взглядом и с удивлением понял, что да, он тоже «отработанный» судя потому, сколько на открытых частях тела у него клеймен.

— Мы почти все тут такие. — улыбнулся тот, что шел справа от меня. С ним была та же история. В отличии от своих друзей, которые были полностью одеты, этот шел без верха, открывая отличный обзор на тринадцать клейм разбросанных по его торсу.

— Ты можешь нам не верить, мы все понимаем. — снова тот, что слева. — Но тебе не причинят здесь зла.

— Почему? — ни капли не поверил я.

— Сам все увидишь. Наша госпожа не такая как остальные. — вздохнул, как-то слишком мечтательно, тот, что шел чуть впереди меня.

— Именно поэтому вы ведете меня словно заключенного? — зло усмехнулся я.

— Мы это делаем, чтобы ты по глупости не навредил себе и окружающим. Мы не знаем тебя, не знаем твои возможности, мысли и силу. Госпожа не хочет рисковать, и не доверяет незнакомцам. И мы не можем винить ее в этом. Претенденты уже были. — с грустным вздохом и виноватым видом сказал тот, что справа от меня.

— С тобой? — догадался я. Тот просто кивнул.

— Это долгая история. Я уже много раз пожалел о том, что не разобравшись, не поверив ей, посмел напасть. То, что со мной делали до того, как она выкупила меня, меня практически сломало. Я ожидал смерти. Я хотел ее отчаянно. Но вместо вожделенной казни, она меня выкупила. Пожалела. А я подумал, что она лишь как и все желает поиздеваться, не боясь заиграться до убийства. Я ведь и так был обречен. Вот от нечего терять и напал, желая если не отомстить в ее лице всем госпожам, что измывались надо мной, то хоть спровоцировать ее охранника, чтобы меня убили.

— И что тебе за это было? — невольно заинтересовался я, хоть и не торопился обнадеживаться. Были в моей жизни и «добренькие» хозяйки. Точнее, они по началу позволяли так думать. А когда убеждались, что я в достаточной мере им поверил, разрушали мои наивные представления в пух и прах, наслаждаясь тем, как я ломаюсь вновь и вновь.

— Я ударил ее. До крови. — с силой сжал он зубы и кулаки, словно был в ярости от своего поступка. — Мастер Кирт вовремя вмешался, скрутив меня с помощью магической сети. И хотел убить. Я видел это. И обрадовался. Но она не позволила. — вновь его губы тронула нежная улыбка, каждый раз, когда он говорил о ней. Глупец был влюблен в свою госпожу и ни капли не стеснялся этого. — Такая маленькая, хрупкая и прекрасная, она заслонила меня от пульсара Мастера, не позволив меня убить. Еще и защищала, убеждая, что я не понимал что творю. Мастер нехотя, но согласился дать мне шанс. Но вновь увидел ее я только спустя несколько дней. Я не верил ей и тогда. Ругался, провоцировал, обзывал, а она лишь улыбалась, говоря, что все наладится. А через несколько месяцев я искренне попросил у нее прощения за слова и действия. А глупышка сказала, что все понимает и никогда на меня не держала зла. Но с того дня, когда я ударил ее, она больше не общается с новенькими.

— И правильно. — поддержал тот, что шел сзади от меня. — Мы все озлобленные, сломленные, загнанные точно звери. Нам нечего терять. Опасения госпожи оправданы.

— Подозреваю, не обошлось без мастера. Это он запретил ей общаться с новенькими. Только с детьми. И правильно. Толковый мужик. — отозвался тот, что с слева.

— Складывается ощущение, что вы все тут по уши влюблены в нее. — с презрением усмехнулся я.

— А мы этого и не скрываем. — усмехнулся он и широко улыбнулся мне. — Мы все ее любим и благодарны богам, что они послали нам Изи.

— А ничего, что вы у «Изи» — с омерзением повторил я имя. — в рабстве?

— Меня это ни капли не смущает. — пожал плечами эльф с голым торсом.

— И меня. Если такова плата быть рядом с ней, то мы вполне готовы быть рабами. Тем более, что нам это ничего не стоит. Мы остались рабами только по своей воле. Она подарила нам жизнь лучше чем будь мы на свободе.

— В голове не укладывается, как вы можете так говорить? — поморщился я. Либо на них магическое воздействие, либо они просто сумасшедшие.

— Считай, как знаешь. — хмыкнул эльф. — Могу поспорить, что уже через неделю ты поменяешь свое мнение о ней.

— Ты забыл, что сказал мастер? — переспросил у него дроу, что шел спереди. — Он не понравился госпоже. Изи не оставит его здесь.

— Что это значит? — тут же насторожился я.

— Это значит, что уже через неделю ты станешь свободным. — ответил эльф, и посмотрел на меня словно на смертника.

***

Мне выделили комнату! Собственную. С настоящей кроватью, тумбочкой, столом и стулом! На этаже в полном распоряжении была странная комната. Как ее здесь называли «душевая». Это комната поделенная на пять отдельных секции, в каждой из которых была отдельная лейка над головой и два, как их называли «вентиля». Двое парней из сопровождающих, помогли мне разобраться, показав, как нужно открывать воду и регулировать ее температуру.

Это было нечто! Настоящая горячая вода! Я поинтересовался, откуда берется она, на что мне ответили непонятной фразой: «в котельной нагревается и подается на этажи по трубопроводу». Опешив на этих словах, я предпочел больше не вдаваться в подробности и просто помыться. Мыло и странную, лохматую, тряпку мне выдали, показав, как нужно намылить тряпку, и обмыть тело.

После мне дали чистую одежду, МОЕГО, размера. Такую же закрытую, как и у остальных. Впервые вижу такой покрой. Брюки, кофта с короткими рукавами по плечи и странная рубашка не на шнуровке, а на пуговицах. Даже с нижним бельем, что вообще в голове не укладывалось. Обувь тоже предоставили, чем повергли в шок. Мягкие, удобные тапки с закрытой пяткой, на плоской подошве.

После меня накормили в общей столовой, которая поражала размерами, горячей едой и проводили к местному лекарю, которым оказался тоже раб — эльф с целительным, редким магическим даром. Но то, что ему позволено этим даром, пусть и редким пользоваться — нонсенс.

На рабах с магическим даром надеваются антимагические ошейники. На мне сейчас такой же. Все потому что женщины, несмотря на свою неприкосновенность, очень боятся магов и произвольных выбросов, которые случались, когда маг не мог сдержаться. Например, при пытках, которые так любили женщины.

Только аристократам разрешалось пользоваться магией. Но никак не рабам.

Мои сопровождающие тепло поздоровались с эльфом и представили меня как новенького. Эльф понятливо кивнул, указал мне на кушетку, сказав раздеться по пояс.

Я занервничал, но решил послушаться. Дальше все было привычно, маг просканировал меня. Молча, сделал какие-то записи, вероятно для отчета, поразив меня умением писать. Передал листок одному из моих сопровождающих и спросил:

— Лечить или подождать распоряжений от мастера?

— Лечи. Он у нас ненадолго. — отмахнулся тот, который сейчас без зазрения совести читал отчет. ЧИТАЛ!!! Они обучены грамоте!!!

— Не понравился? — догадался эльф и бросил на меня взгляд. Меня стало это напрягать. Ему лишь кивнули, и эльф больше не задавая вопросов, стал вливать в меня магию, по новой сращивая кости, убирая застарелые повреждения внутренних органов и частично шрамов на коже. Только мои клейма остались в нетронутом виде.

— Тебя как звать? — спросил эльф, продолжая вливать в меня магию. Никто из сопровождающих не торопился со мной познакомиться, а этот спросил.

— Эльтар. — нехотя признался я, и скривился от неприятного ощущения, когда на моем теле выжигался очередной шрам, оставляя на этом месте ровную и здоровую кожу.

— Меня Мик. — улыбнулся он дружелюбно. Я не торопился с ответными эмоциями. — Не доверяешь? Понимаю. — кивнул он и вновь затих. Мои сопровождающие тихо переговаривались между собой, совершенно не обращая на нас внимания.

— Мик, если я не понравился госпоже, почему она меня тогда выкупила? — решил я немного прояснить ситуацию. — И что со мной будет? Меня действительно освободят?

— Вероятно, пожалела. Как и всех остальных. — безразлично пожал он плечами. — Что с тобой будет, не знаю. И честно — мне безразлично.

— Меня убьют? — не совсем веря в подобный итог, спросил я. Если бы хотели убить, зачем ей меня выкупать, лечить, тратиться на мое содержание и еду?

— Это было бы глупо. — спокойно возразил эльф. Странно, к нему я отвращения не чувствую, хотя светлых никогда не любил.

— Тогда что со мной будет?

— Полагаю, освободят и отпустят на все четыре стороны. — отрывая от меня свои руки, заметил Мик, довольно окинув меня взглядом, проверяя свою работу. — Готово. Старые повреждения и сбой в работе внутренних органов я устранил. Несколько дней будешь чувствовать себя неважно. Это перестановка организма. — а после подумав, все же решился на вопрос. — Тебя совсем не лечили после побоев?

Я лишь мрачно покачал головой. Магией пользовались только аристократы. И за свои услуги они дорого брали. Тем более, с целительским даром. Ни одна госпожа не станет тратить сумму в два, а то и три раза превышающую стоимость самого раба, на то, чтобы вылечить его после пыток. Приходилось восстанавливаться только с помощью собственной регенерации. То есть, как придется. Отсюда неправильная работа внутренних органов и криво сращенные кости. Не думал, что когда-нибудь вновь буду ходить не хромая на правую ногу, которая из-за неправильно сросшейся кости стала короче левой. Эльф исправил и это, за что я не мог быть ему неблагодарен.

Вот только в исход, где меня отпускают на все четыре стороны — я не верил. Поэтому при первой же возможности лучше бежать. Благо, уже не хромая.

И такая возможность появилась через два дня. За это время я прошел какой-то «тест», познакомился со всеми моими сопровождающими, которые более не ходили за мной все вчетвером, но одного не оставляли. Они пытались меня разговорить, подружиться, но я им не доверял. Для меня они были сумасшедшие. Меня никто особо не трогал, позволяли гулять где вздумается, но опять же, под конвоем. К тому же, ошейник с меня так и не сняли.

Госпожу я больше не видел, как и мастера Кирта.

Я спросил про него у своих сопровождающих, но только эльф, что встречал меня с голым торсом, решился ответить.

— Он доверенное лицо госпожи. Ее правая рука. Еще я слышал, как она называет его другом.

— Когда ты рассказывал свою историю попадания сюда, говорил так, будто он имеет власть над ней.

— Она прислушивается к нему и безгранично доверяет. Его она считает своей ровней, чего никогда не скрывала.

— А с другими? — не сдержался я.

— А с другими она почти не видится. Только по делу. Иногда устраивает собрания, желая выяснить, все ли у нас есть и чего бы хотели изменить в своей жизни. Только с мастером она по-настоящему близка.

— Он ее любовник?

— Не могу сказать точно, но мне кажется, что нет. Это трудно объяснить. Просто чувствую, что они не любовники. Только друзья. Я немного эмпат. Так что в некоторых вопросах разбираюсь.

Я кивнул, принимая его ответ, понимая, что от этого парня нужно держаться подальше. Он способен читать меня как открытую книгу, что было мне не с руки.

Еще я видел других. Детей, взрослых, даже стариков. И все выглядели вполне довольные и даже счастливые. Не помню, когда в последний раз видел улыбку на лице ребенка. То тут, то там слышался детский смех, беззаботно пробегающих мальчишек, спокойные беседы пожилых светлых и темных.

Гуляя, узнал, что госпожа построила здание, которую назвала «школой». Странные названия, и странные постройки. В нем она обучала детей и всех желающих взрослых письменности и счету. Сначала сама, а после ее дело продолжили обученные рабы. Такие тоже встречались среди нашей братии и стоили непозволительно дорого.

Так я узнал, что на самом деле каждый тут занят своим делом. Кто-то занимается приготовлением еды. Кто-то строительством и архитектурой, кто-то стал учителем, садовником, плотником и так далее. Все занимались делами, которые получались у них лучше всего, ориентируясь на свои умения и возможности.

С большим удивлением узнал, что эльф с голым торсом, которого, кстати, зовут Найтин, оказался хорошим портным. Он с детским восторгом в глазах делился подробностями своей работы. Говорил, что они с госпожой создали новые виды одежды. Она рисовала, что ей было нужно, он это воссоздавал по «эскизу».

Но вот прошло два дня с момента моего здесь появления и меня впервые оставили одного, без надзора, сообщив, что вернулся мастер.

Почему-то подумалось, что для меня это кончится плохо. Не даром про меня не вспоминали два дня и оставили с появлением полукровки Кирта. Вероятно, моя судьба решится уже здесь и сейчас. И покорно ждать решения я не собирался.

Еще сутки назад, при прогулке я заметил большое раскидистое дерево, растущее вплотную к высокому каменному забору, что защищал особняк и бараки. Туда я и направился. Опыт побега у меня уже был, потому я проскользнул никем незамеченный. Воровато оглянувшись, подпрыгнул и ухватился за самую низкую ветку.

— Если отойдешь чуть левее, тебе будет удобнее взбираться на дерево. Там плющ по стене вьется.

От тихого, спокойного и мелодичного голоса я замер и боялся дышать. Опасливо повернулся, ожидая увидеть госпожу со свитой охранников, готовых пустить меня на ленты, за попытку побега. Но никого не увидел, сколько не озирался.

— Я ниже. У кустов. — со вздохом вновь раздался усталый голос и в сумерках я распознал движение.

Она сидела скрытая ветками пышных кустов, маленькая, сгорбленная, в непонятном балахоне, несуразно ей большом, но почему-то коротком, всего лишь до середины бедра. Да еще и с капюшоном на голове подобным тому, который был на ее плаще в день торгов.

Она даже не смотрела в мою сторону, обхватив колени руками, и медленно, прямо из горла прикладываясь к бутылке. Как я мог ее не заметить? И что она делает здесь одна в такое время?!

— Ты глухой? — безразлично поинтересовалась она, чуть повернув голову, смотря на меня из темноты капюшона. — Мне ничего не говорили по этому поводу. — задумчиво проворчала она и потерла аккуратный носик, рукавом непонятного балахона. — Ладно, раз глухой, сам справится. — вздохнула она и вновь отвернулась, словно меня тут и не было, а она не стала свидетелем попытки побега раба.

— Госпожа? — опасливо позвал я ее.

— О, то есть, все же не глухой. А тормозной такой, потому что тупенький? — пьяно хихикнула она, вновь сделав глоток из бутылки. — Да ладно, не обижайся. Шучу. — махнула она на меня слишком длинным рукавом. — Так что, так и будешь мучиться, или последуешь моему совету? — поинтересовалась она насмешливо.

Подумав, я спрыгнул на землю, и отошел левее, как она и советовала. И действительно, за кустами роз, скрытый от глаз, по каменной стене вился узор из плюща, значительно облегчая побег.

— Только хочу предупредить, что если попадешься работорговцам, я тебя выкупать повторно не стану. И тебя либо убьют, либо вновь продадут. Но первое вероятнее, судя по тому, что я видела на торгах с тобой. Популярностью ты не пользуешься. — донесся до меня ленивый голос. Но я сцепил зубы и упрямо полез вверх, не желая комментировать ее правдивые слова.

Я торопился, ожидая, что она вот-вот окликнет стражу и меня схватят, чтобы наказать. Но она молчала, больше и слова не произнеся. Со своего места я видел, как она продолжает сидеть на траве, время от времени прикладываясь к бутылке.

Что происходит? Она действительно позволяет мне сбежать?

— Вы так ничего и не предпримете? — спросил я, почему-то не решаясь спрыгнуть с другой стороны. Что-то в ее позе, в усталом голосе, ее одиноком нахождение в компании с бутылкой под кустами ночью, меня задело. Словно она пыталась скрыться, спрятаться. И я почувствовал что-то странное в груди.

***

Изабелла

Как же меня все достало! Этот напрочь гнилой мир и его обитатели. Особенно женская часть. Прошло уже четыре года, как меня поселили в тело эльфийской вдовы, по странному стечению обстоятельст, являющееся моей тезкой, которую я посмертно возненавидела всей душой.

Я пришла в ужас, когда очнулась среди изуродованный и окровавленных тел. Сначала думала, что кровь на моем теле и одежде принадлежит мне, но вскоре поняла, что это не так. Я была с ног до головы забрызгана кровью трех мужчин, что висели привязанные за руки к потолку. А хлыст в моих руках недвусмысленно намекал на то, кем является палач.

Уже после выяснилось, что эта эльфийская мразь так заигралась, что поскользнулась на образовавшейся луже крови и, упав, ударилась виском об угол стола. Так она и сдохла. Жаль не мучилась.

И очнулась я, чтобы сначала пронзительно завизжать, испугавшись открывшейся картины, а после разреветься, судорожно бегая между мужчин, проверяя их бессознательные тела на наличие пульса. Все были, к счастью, живы, но только один из них пришел в сознание, от моего прикосновения. И в его глазах я увидела ненависть, страх и обреченность, направленные на меня. Зарыдав еще сильнее, я сбивчиво причитала, как мне жаль, что я постараюсь помочь, просила, чтобы он держался.

И все это под настороженным, неверящим взглядом невероятных, серых глаз на изуродованном шрамами лице.

Поняв, что своими силами я не справлюсь, выбежала в коридор, зовя на помощь, не боясь, что сейчас появятся свидетели, и меня, вероятно, посадят за решетку за подобное зверство.

Но появившиеся мужчины, что смиренно упали в колени передо мной, даже слова не сказали, чтобы выразить свое отношение к случившемуся. Все, что я от них услышала:

— Приказывайте, госпожа.

Находясь на грани истерики, я слезно объясняла, что нужно срочно вызвать врача, чтобы помочь мужчинам из пыточной.

И что, думаете, они прямо метнулись выполнять мое пожелание? Счаз!

— Госпожа желает лечить рабов? Это будет дорого. — заметил один из них, мазнув безучастным взглядом на тела истерзанных мужчин.

— Да, мать вашу, госпожа желает лечить рабов! — рявкнула я, не сумев сдержаться, чем вызвала священный ужас, в глазах мужчин.

Да твою ж! Мне этот мир уже отчаянно не нравился!!!

Правда, спорить они более не стали и выполнили мою просьбу — приказ.

Через несколько часов я уже беспокойно бегала из угла в угол, под дверью в одной из комнат, где приказала разместить несчастных. Туда и проводили надменного, мужчину, который мне с первого взгляда не понравился. Особенно когда восхитился делом рук «моих».

— Леди Эстет, позвольте выразить вам мое восхищение. Ваше виртуозное владение плетью приводит меня в восторг.

И поцеловал мою руку, которую я брезгливо выдернула из его липких ладошек и демонстративно обтерла о грязное платье, заляпанное кровью.

— Вы больной?!

Но лекарь не оскорбился, клыкасто улыбаясь мне и окидывая голодным взглядом мою фигуру.

— Леди, вы уверенны, что хотите исцелить этих скотов? — любезно поклонившись, смотря на меня с искренним участием, поинтересовался этот… скот с ушами, небрежно кивнув в сторону бессознательных тел.

— Конечно! — возмутилась я. — Разве может быть иначе?

Кажется, я искренне удивила своим заявлением местного эскулапа.

— Как пожелаете, миледи. — вновь безукоризненный поклон и попытка облобызать мою ладошку, которую я воровато спрятала за спину.

Через несколько часов, немного побледневший маг вышел из комнаты, сообщив, что с задачей справился и озвучил цену. Признаться, я не совсем понимала много это или мало, и просто кивнула одному из рабов. Уже потом я узнала, что отвалила этому… скоту, кругленькую сумму размером соразмерной десяти таких же рабов.

О ценовой политике я не сильно переживала, так как из слов Айне, предыдущая хозяйка моего уже тела было баснословно богата. Ну хоть какая-то радость…

На следующий день я решила сама проведать пришедших в себя мужчин. Заметив изменения в моем поведении, они занервничали. Я сослалась на свое падение и сильный ушиб головы, без зазрения совести соврав про амнезию.

Так я и познакомилась с Киртаном. На меня он смотрел настороженно, словно опасался, что в любой момент я могу его ударить. На мой вопрос, почему они оказались в пыточной, Кирт ответил, что госпоже, то есть мне, не понравилось, с какой стороны ей подали бокал с вином. Другим двоим, просто не посчастливилось попасть под горячую руку.

Не знаю почему, но Кирт согласился помочь мне освоиться и вникнуть в дела, которые я умудрилась «забыть». Разобравшись немного в правилах и законах, я даровала свободу всем рабам и наложникам, которые этого желали. Желали все. Кроме Кирта. По неведомой мне причине он решил остаться со мной и помогать по мере сил. Так мы и подружились.

Именно Кирт и вводил меня в курс дела относительно этого мира. Оказалось, что население здесь делится на классы. Элита, средний класс и рабы.

Мнение, что этим миром правили женщины, как мне показалось вначале — было глубоко ошибочным. Женщины были священны, у них были особые привилегии, им позволялось практически все, кроме убийства аристократов и детей. На их причуды и извращения просто закрывали глаза.

Таким образом, аристократки брали себе в мужья только аристократов и от них рожали, если так вообще случалось. Именно аристократы и управляли государством, в то время, пока их жены жили на всю катушку, ни в чем себе не отказывая.

Был средний класс. Его население составляло рабочую силу государства. Сюда входило производство, сельское хозяйство, армия и т. д… Среди среднего класса тоже встречались женщины. Но, так как они выросли во вседозволенности, работать они и не помышляли и ничему не учились. С удивлением узнала, что, несмотря на наличие нескольких мужей, подобные женщины зачастую добровольно становились проститутками. Я вполне серьезно!

Статус неприкосновенности многое им позволял, и даже беря деньги с клиентов, часто они утоляли лишь свои потребности, не заботясь о партнере. Но бедные мужики порой годами не знали женского тела, потому и приходилось обращаться именно в к таким дамочкам, пополняя им клиентскую базу и делая «кассу».

А были рабы. Рабами становились в нескольких случаях. Например рождались ими. Обычно, так происходило со средним классом. Проститутки без зазрения совести спокойно отдавали новорожденных на «рабскую ферму», где детей готовили к будущему служению. Обычно они становились элитными и ценились больше всего.

Рабом можно стать добровольно, подписав необходимые бумаги. Не знаю, что могло бы заставить пойти на такой шаг, но чаще всего, так эльфы и темные и светлые и поступали, переходя из среднего класса, в разряд рабов. Обычно им приходилось сложнее всего. Они не успевали перестраиваться с относительно вольной жизни на подневольную, знаниями элитных, ученых рабов не обладали, потому часто погибали в первый год служения. Либо их забивали до смерти, либо они сами заканчивали жизнь самоубийством.

А еще рабами становились принудительно. Обычно так поступали с преступниками. Правительство считало, что легче отдать преступника в рабство, и пусть за него уже отвечают хозяева, и наказывают, как хотят, чем посадить такого в тюрьму на иждивение. Такие не держались и полугода. Правда, на себя руки не накладывали. Обычно умирали забитые за непослушание и провинность, от «нежных» ручек своих хозяек, или по их указке.

Вот такая картина мира, вырисовывалась…

Уже гораздо позже я узнала, что его лицо обезобразила графиня, которую я мысленно окрестила «Салтычихой». Почему-то я чувствовала перед ним вину, словно это не она, а я смогла сотворить подобное. И мне было очень странно услышать, что на меня Кирт не держит зла. Тогда он предложил оставить это в прошлой жизни и забыть все как страшный сон.

Кирт помогал мне во всем, включая переустройство усадьбы и покупку новых рабов. У меня сердце кровью обливалось каждый раз, когда я была на подобных мероприятиях и забывая о деньгах, скупала всех, кого могла себе позволить. Что не могло не отразиться на финансах. Тратила я куда больше, чем мое графство приносило дохода. А ведь мне еще приходилось содержать стремительно пополняющуюся армию рабов. К моему удивлению, многие отказались от свободы.

Как мне объяснил Кирт, они просто не знали как распорядиться свободной жизнью, всю жизнь проведя в рабстве. Особенно дети. По отношению к ним, дарить освобождение было подобно издевке. Их бы тут же вновь отправили на невольничий рынок, так как постоять за себя они бы не смогли.

Пришлось думать, как заработать деньги. Тогда я узнала, что несмотря на то, что мир был магический, удобств для комфортного проживания было до смешного мало. Например, горячую воду могли себе позволить только аристократы, которым ее либо грели на огне, либо с помощью магии. Даже дети мылись в холодной воде!!!

Я рассказала о своих идеях Кирту и он одобрил, не выказав почти никакого удивления. Несколько ночей я сидела и выписывала все идеи по благоустройству, которые могла вспомнить из своего техногенного мира. За прототип для местных рабских бараков я брала наши общежитии. Получилось, на мой вкус, неплохо и практично.

Оставалась другая проблема. Кто это станет воплощать в жизнь? Услуги строителей были дороги. И тут совершенно неожиданно вызвался один из моих новоприобретенных рабов. Он сообщил, что муж его прошлой госпожи был инженером и архитектором. А сам парень многому научился от него, так как тот таскал его всюду с собой, нещадно эксплуатируя.

Я дала парню возможность, и уже на следующий день он предоставил мне очень толковый план по строительству со списком всего необходимого и примерной сметой. Так же список имен из рабов, которые способны помочь при строительстве.

Приободренная идеей, я стала методично и дотошно выяснять о всех умениях и талантах своих новых сожителей.

Таким образом мы поставили на поток все, что я могла вспомнить, торгуя с другими родами. Новыми видами одежды, от джинсов и толстовок, до бальных платьев. Новыми блюдами и рецептами, которые я могла вспомнить и объяснить принцип готовки. Боже, я даже некоторые виды посуды изобрела в этом мире! Все, что хоть немного умели мои рабочие, я накладывала на свой прошлый мир, и приносила в новый, «гениальные» идеи, как например обычный водопровод с банальной душевой.

Сначала мы пробовали мои нововведения на территории усадьбы. Если жители были довольны, я ставила новинки на продажу.

За четыре года я скопила немалый капитал. Но без Кирта ничего бы не получилось. Он был моими руками, сам со всеми договаривался, торговал, заключал выгодные сделки. Кирт был поистине гениален! Действуя от моего лица, он меня озолотил. Все воплощалось в жизнь под его чутким руководством. Я же только нещадно плагиатила изобретения моего мира.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, видя, как меня чуть ли не превозносят в лик святых, за простые, необходимые вещи. И чувствовала себя обманщицей.

Но я не могла отказать себе маленьких капризах, как например, изредка баловать детей. Банальные игрушки делали их невероятно счастливыми, отчего у меня замирало сердце. Однажды, после моего очередного посещения торгов, в моей жизни появился маленький мальчик, с кем жизнь обошлась очень жестоко. У него уже была хозяйка, которая его не пощадила, а после выбросила на торги как сломанную игрушку. Она его действительно сломала, так как паренек боялся уснуть, опасаясь, что в любой момент, стоит ему отвлечься, кто-нибудь обязательно сделает ему больно. Тогда я впервые столкнулась с подобной ситуацией и была в тупике. Я не знала, как ему помочь и излечить. Психология вообще не моя стезя. Не придумав ничего лучше, я приходила каждый вечер и рассказывала детям сказки из своего детства, чувствуя себя воспитательницей детской группы, как в детдоме.

Дети пришли в восторг, а мальчик очень медленно, но стал проявлять интерес, потихоньку оттаивая. Только через месяц он доверился своим соседям и мне настолько, что уснул первый, не дожидаясь, когда уснет последний ребенок, и не прячась под кровать.

Затем я с ужасом выяснила, что все дети, безграмотны. Совершенно. Но еще большим открытием стало то, что и рабы были не обучены элементарным вещам. И считать умели только до десяти. Пришлось спешно решать вопрос и с образованием.

Я не планировала содержать их вечно, тем более, что по задумке Айне, все в скором времени должно было поменяться. Я хотела подготовить их к свободной жизни, а после отпустить без зазрения совести, не переживая, что обрекаю их на новые мучения. Таким образом я обучала детей начальной математике и письменности, как и всех желающих взрослых, которых, оказалось не мало.

Так же организовала кружки, и практику, на которые все ученики невзирая на возраст, были обязаны появляться, помогая трудоустроенным взрослым, обучаясь и определяясь с профессией в будущем.

С работающими взрослыми все было проще. Я откладывала на имя каждого раба, которых упорно называла работниками, процент от прибыли полученной с его помощью. Некая разновидность зарплаты, которую я копила к моменту «вольной», чтобы оказавшись свободным, у каждого был стартовый капитал.

С поддержкой Кирта все казалось легким и безоблачным. И жить бы мне в свое удовольствие, но с каждым днем, неделей, месяцем и годом, меня воротило от этого мира все больше и больше. То, что я видела, что при этом чувствовала…

Да, совсем забыла сказать: с местными аристократками я тоже познакомилась. После первх таких посиделок я два часа блевала и заливалась горючими слезами жалости к тем, кому не смела помочь.

Я не могла раскрыться, не подвергнув себя опасности. Любая нестыковка или странность в поведении Салтычихи, и появились бы вопросы, на которые я не смогла бы ответить. Поэтому я старательно поддерживала репутацию маньячки и любительницы детей. Да я знала, какие слухи про меня ходят и старательно подогревала сплетни, новыми грязными подробностями, чтобы меня не только опасались свои, но и не совались чужие. Пока у меня это отлично получалось. Подозреваю, Кирт приложил свою гениальную ручку и к этому вопросу.

Вот и сегодня, я вернулась с очередной встречи с благородными дамами. Я уже не блевала, как было по первой, но на душе было просто омерзительно. Почему Айне до сих пор молчит? Уже четыре года прошло! Сколько можно?!

Жалеть себя я любила, привыкнув, что в прошлой жизни, жалеть меня, кроме себя самой было некому. И где обещанный подарок Айне? Где, я спрашиваю, неземная любовь, которая спасет меня от одиночества?

Если она имела ввиду, что любить меня будут дети, а одиночество компенсируется возрастающим числом рабов с геометрической прогрессией, то Айне просто — аферистка!

Так я и оказалась в моем любимом месте. Как бы глупо это не звучало, самой одинокой девушке, хотелось одиночества. Какая ирония.

Пару раз мой досуг скрашивал Кирт. Мы даже устраивали попойку однажды. Он слушал все мои мысли и переживания, но я видела его напряжение. А еще отголоски тех чувств, что отразились в его глазах, когда мы впервые встретились. Ему все еще было больно… и он не простил меня. Не знаю, почему он остался со мной, из-за какого болезненного чувства преданности, но с тех пор я старалась больше не позволять себе злоупотреблять его обществом. Я бы очень хотела назвать его другом. Возможно единственным. Но, как оказалось, дружбой наши отношения не назовешь. Он все еще видел во мне хозяйку. Ту, что измывалась над ним и изуродовала.

А я хотела искренних чувств и симпатии. Мне не нужна показательная. Та, с которой рабы «искренне» заверяют своего хозяина, что он самый замечательный на земле. Не хочу…

Так я вновь осталась одна. Под кустом. С бутылкой.

Когда появился новичок с упрямым желанием сбежать, я немного опешила. Но после меня стала забавлять ситуация. Вероятно, половина бутылки крепкого вина дала о себе знать.

Зачем я завела разговор? Сбежал бы да и черт с ним. Не хочет жить по-нормальному, пусть живет, как ему удобнее. Судя по его характеристике, побеги у него в привычке. Может он мазохист? Может, ему нравится на торгах бывать в качестве лота?

Это идея. Синдром «раба». А что? Звучит!

— Вы так ничего и не предпримите? — помолчав, словно колеблясь, спросил он.

— А чего ты от меня ждешь? — фыркнула я. Глотнув и охнув, от того, как горло обожгло алкоголем. Так и до пьянства недалеко. Надо завязывать с этими «девчачьими посиделками». Сошлюсь на то, что у меня дома младенцы не топлены. Думаю, они и в это поверят. — Подсаживать не стану. Лестницу тоже не принесу. Сам спустишься. — безразлично отозвалась я.

— Вы не вызовите стражу, чтобы меня остановить?

— Вот еще. — с пренебрежением откликнулась я. — Ты время видел? Они спят, наверняка. А дозорные на своих постах. Ты себя слишком переоцениваешь, раз считаешь, что я побеспокою парней из-за твоего побега.

Разговор стал утомлять. Он долго там еще сбегать будет? Я одна побыть хочу! Он вновь завозился, отчего листва негромко зашумела, а я скривилась:

— Ты настолько бездарен, что не способен спрыгнуть со стены? Ты не мог бы поторопиться? Поражаюсь, как с твоими навыками ты сбегал от других.

Вместо ответа, я услышала звук шагов, и в нескольких метрах от меня остановился двухметровый детина, со светлыми, почти белыми волосами до талии, темной кожей, белесыми глазами и удлиненными кверху ушами. Ушами меня уже не удивишь, у самой такие же, а вот колечки на хрящике мне нравятся. Надо и себе проколоть уши. Когда я была человеком, у меня было целых шесть проколов. А здесь все никак руки не дойдут.

— Чего тебе, болезный? — устало буркнула я, закинув голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Капюшон с головы у меня свалился, открывая мокрые после душа волосы в небрежном пучке на макушке. Зрелище, наверное, забавное. Пьяная эльфийка в толстовке и с неаккуратным пучком, полным «петухов». Словно я недавно с бомжом за картонную коробку дралась…

Хотя, какая мне разница, что обо мне он может подумать? Обо мне и хуже думали. Уж я-то постаралась.

Страха тоже не было. Только безразличие и полная пустота внутри.

— Почему вы одна, здесь? Вас обидели? — спросил этот более чем странный индивид.

— Ага. — хмыкнула я. — Меня-то обидишь. — хохотнула я, намекая на свою репутацию. — Ты чего тут трешься? — грубо поинтересовалась я. — Сбегать передумал?

— Да. — просто ответил он, внимательно следя за моим лицо. Я задумчиво посмотрела на него и вновь приложилась к бутылке. — Я могу принести бокал. Госпоже будет удобнее пить из него.

— Госпожа и сама знает, как ей удобнее. — не церемонясь, съязвила я и отвернулась, ожидая когда он уйдет. Вспомнила про его рабское воспитание и буркнула: — Можешь идти, если на сегодня нарушение режима больше не запланировано. — не ушел. — Еще что-то в планах есть? — вскинула я бровь. Он покачал головой. — Тогда чего до сих пор тут стоишь?

— Я не хочу оставлять Вас одну.

Я даже подавилась, закашлявшись, проливая на толстовку красное вино.

— Ну твою ж!.. — простонала я. Я стряхнула с себя капли и недовольно уставилась на все так же стоящего мужика. — Ох, и откуда ж ты на мою голову-то взялся? — покачала я головой, но видя в его глазах решимость, несмотря на угрозу наказания, похлопала рукой по траве рядом с собой и приказала: — Падай рядом.

Парень несколько удивленно посмотрел на меня и понял буквально.

— Лицом вперед или на спину? — спокойно уточнил он, а я чуть по лбу себя не треснула, вспоминая, что земной лексикон тут не каждый понимает. Вино меня совсем разморило, раз я перестала следить за языком.

— Ну, за что мне это? — с тоской посмотрела я на звезды, обращаясь к Айне. Уверенна, она сейчас смотрит на меня и гаденько хихикает.

— Госпожа?

— Садись рядом и заткнись ненадолго. — отмахнулась я от него, мысленно перечисляя все претензии к богине, что у меня накопились за четыре года. Раз уж вспомнила о ней!

Дроу сел, с недоумением поглядывая на меня, но молчал, что уже порадовало.

Закончив мысленный список недовольства, уже более добродушно повернулась к темному эльфу и поинтересовалась:

— Алкоголь пил когда-нибудь?

— Пил. — кивнул он.

— Побочные эффекты от приема есть? Буйным или агрессивным не становишься? — наученная горьким опытом, стала я выяснять.

— Нет, госпожа. Мне позволяли выпить только один стакан, чтобы притупить чувство боли во время наказания.

— Мне не нравится, когда меня называют госпожой. — холодно заметила я. У меня эта «госпожа» стойко ассоциировалась с Салтычихой.

— Тогда как мне вас называть?

— Можешь Изабелла. Можно Изи. Мне так привычнее. — под изумленным взглядом мужчины, я передала ему бутылку. — Выпьешь со мной? Тебя ведь Эльтар зовут, верно?

— Верно, Изабелла. — кивнул он. Ну, хоть не «госпожа», уже радует. Бутылку он принял и не спуская с меня настороженного, прищуренного взгляда, отпил прямо из горла. Мне знаком этот взгляд, зверя загнанного в угол, который проверяет степень дозволенности. На душе вновь стало тоскливо. Не люблю этот мир.

Протянула руку и отобрала бутылку, быстро отхлебнув, чтобы смыть из рта привкус горечи от этой реальности.

— Ну, рассказывай. — великодушно кивнула я ему. Мужчина странно на меня посмотрел, словно я у него луну с небо попросила.

— О чем?

— Как докатился до такой жизни. — съязвила я. — Шучу. Говори, чего тебя не устраивает здесь, раз на побег решился?

Мужчина сконфуженно отвернулся, поджав губы. Я всунула ему в руки бутылку, к которой он с готовностью приложился, делая большой глоток. Видимо, для смелости. Я одобрительно покивала, и забрала бутылку, пока он тут раньше времени не окосел.

— Не доверяешь? — подсказала я. Он опасливо кивнул, напряженно замерев. — Судя по тому, что ты пережил, твоя реакция нормальна. У меня тут каждую неделю побеги устраивают. Правда, быстро возвращаются. Их ловят и за вознаграждение возвращают хозяйке. То есть мне. Я уже привыкла. Деревья только жаль. Все ветки уже переломали. — ворчливо заметила я.

— И что с ними бывает после этого?

— Ну, после того, как при поимке их знатно отдубасят, ума у них прибавляется. И стараются больше не сбегать без особой причины. Которую я, в свою очередь, стараюсь им не давать. Так и живем. — развела я руками. — Еще вопросы, претензии, пожелания есть?

— Почему Вы сняли ошейники со всех, кроме меня?

— Потому что сканирование твоего магического дара, показало неожиданно высокий уровень. Если снять ошейник с тебя сейчас, ты просто не сможешь совладать с такой силой и можешь разнести все к чертям. Я недавно только ремонт делала, и начинать его заново мне не хочется. Я уже молчу о всех, кто может пострадать при твоем выбросе. Поэтому я попросила помочь с этим моего друга. Он бы проконтролировал снятие ошейника и спонтанного выброса, вовремя купируя его. Правда, Кирт освободился только сегодня вечером. Так что снятие твоего ошейника планировалось на завтра.

Мужчина молчал, напряженно замерев, а я подозрительно на него покосилась.

— Ты знал об этом, верно? О том, каким даром обладаешь. Но никому не сказал и смог каким-то чудом скрывать ото всех?

Колеблясь, дроу напряженно кивнул.

— Абалдеть. — икнула я. — Как тебе это удалось? А пользоваться силой умеешь?

На меня вновь посмотрели как на сумасшедшую.

-В нужный момент умею скрывать на короткое время, гася источник на минимум. Так сканеры показывали, что дар есть, но не могли определить достоверный уровень. Пользоваться не умею. Так как антимагический ошейник не располагал к занятиям.

— Но почему скрывал? Ты стал бы более ценен!

— Только в вопросе мой цены. — не согласился темный. — Отношение бы не изменилось. Даже наоборот. Магически одаренные более выносливые. Значит, и вытерпеть могу больше. — мрачно отозвался он, и я нашла в его словах свою логику.

Бутылка вновь перекочевала из моих рук в его.

— Ладно, с этим разобрались. Если не убежишь до завтра, то с тебя снимут ошейник и возможно научат пользоваться магией. — подумала я о том, как бы тактичнее попросить об этом Кирта. Может, не откажет? Наверняка не откажет, он вообще безотказный. Во всяком случае, когда дело касается моих просьб. Другое дело, понравится ли ему перспектива? Все же, я не хочу, чтобы он мою просьбу выполнял, словно это приказ, без права отказаться от неприятного дела. У него и так дел выше крыши!

У Кирта, как и у Эльтара был высокий уровень дара. Даже выше, чем у дроу. Когда-то он был на его месте. Поэтому, думаю, друг проникнется проблемой темного и поможет даже без моей просьбы.

Темный кивнул, соглашаясь. Отлично, хоть его побегов до завтра ждать не стоит.

— Есть еще, что-нибудь, что тебя беспокоит?

— Мне сказали, что я Вам не понравился и меня тут не оставят.

— И что тебя не устраивает? — насмешливо фыркнула я. — Ты только что собирался покинуть это место, а теперь расстраиваешься, что тебя здесь задерживать не станут? Какой-то ты непоследовательный. Решил сыграть на опережение?

— Мне так никто вразумительно не ответил, что со мной будет.

— Да что с тобой будет?! — поморщилась я. — Не отрицаю, я хотела предоставить тебе выбор свободу или дальнейшее сотрудничество на моих условиях. Опережая твои вопросы, скажу, что условия ничем не отличаются от тех, на которых работают здесь все остальные. Но в другом месте. Тут у меня что-то вроде сортировочного пункта. Я распределяю рабочих по местам. Графство у меня не маленькое и мне нужны помощники в других местах. Тебя я хотела отправить помогать с сельским хозяйством. Разумеется, если бы ты согласился. Парень ты рослый, крепкий. Такие там всегда нужны. «Не понравился» — громко сказано. Я просто не видела для тебя дела здесь. Но это было до того, как мне сообщили о твоем уровне дара. Теперь тебя нужно обучать и на какое-то время ты останешься здесь. А после уже решим, что с тобой делать и где ты пригодишься.

— Как смогли определить мой настоящий уровень? Я ведь скрывал его при сканировании Мика, как делал всегда.

— А не надо сравнивать Мика с другими. — обиделась я за нежно обожаемого мною эльфа, строго покачав пальцем перед носом темного. Помню, как я радовалась, когда при снятии ошейника с мика, выйснилось, что он целитель. А то, что он после обучения согласился остаться со мной и стать лекарем — стало просто Счастьем! Он сэкономил мне целое состояние, которое я спускала на магов-аристократов, за каждое посещение и их молчание о том, что они видели и делали. Так что Мик у меня любимчик! — Не знаю, с кем ты имел дело до этого, но наш лекарь все делает на совесть. И не халтурил при твоей проверке, жалея силы, как это делали на невольничьих рынках.

Подумав, он принял мой ответ, приложившись к горлышку. Запоздало запаниковала, и когда грубо выхватила бутыль, там уже ничего не оставалось. Посмотрела на замершего мужчину с детской обидой и тяжко вздохнула.

— Ну вот, теперь новую бутылку искать. — проворчала я грустно.

— Я могу сходить. — предложил он. На что я только рукой махнула.

— Не переживай. — хотела сказать «не парься», но вовремя вспомнила, что меня не поймут. Список претензий к Айне у меня увеличивается с каждой минутой. — Нужно уже возвращаться. Поздно. У тебя завтра трудный день, а у меня, судя потому, как гудит голова — утро. Давай возвращаться. — обреченно вздохнула я, пытаясь подняться, но не успешно. Ноги затекли. Да и голова кружилась, так что я плюхнулась вновь на пятую точку, поморщившись скорее от досады, чем от боли.

— Позволите? — тихо спросил Эльтар, не дожидаясь разрешения, аккуратно поднимая меня на руки.

Хотела гордо сообщить, что русские — народ гордый и способен идти самостоятельно, но вовремя вспомнила, что я уже четыре года как эльфийка, про Россию тут и не слышали, потому мысленно махнула рукой, и прижимая пустую бутылку к груди, не желая мусорить, позволила унести меня в сторону усадьбы. Под мерное покачивание шагов дроу, не заметила, как уснула.

***

Киртан

— Где опять носит эту девчонку? — ворчал я себе под нос, нервно расхаживая по ее гостиной. Уже час как я пришел, а ее нет! Я торопился сделать все дела пораньше, чтобы не оставлять эльфийку одну, после ее очередного посещения светского общества. Знаю, как она переживает и замыкается, по возвращении.

Но не успел. Не думал, что она сбежит раньше. Сначала просто ждал, потом хотел отправиться на поиски самостоятельно. Вспомнил, что территория не маленькая и пришлось будить парней.

И вот уже двадцать минут ожидаю результатов.

Неожиданно дверь открылась и в нее вошел новенький-дроу, с Беллой на руках, под конвоем трех парней, что я отправил на поиски.

Я тут же подбежал к темному с беспокойством вглядываясь в спящее личико, которое до сих пор отдавалось болью в моей израненной душе. На ее спящее лицо было сложно смотреть. Сразу же вспоминались ужасы, до ее падения и удара головой. Тогда она сказала, что у нее амнезия. А я почему-то не смог признаться, что до удара у Изабеллы Эстет были черные, злые глаза. И вот четыре года, как меня и днем и ночью преследуют, васильковые, почти фиолетовые глаза.

Только смотря в невозможные, по-детски наивные, глаза девушки, я позволял себе надежду, что мне не приснились последние четыре года, когда мой беспросветный ад сменился надеждой на счастливое существование.

Я не знал, что стало причиной изменения в поведении госпожи. Удар ли, или вмешалась, пожалев, мудрая и добрая Айне, но я молился каждую ночь, чтобы все оставалось как есть.

Со временем, я стал все больше склоняться к мнению о вмешательстве богини. Не может один удар так изменить личность. Чего только стоят ее нововведения и изобретения! А странные, незнакомые слова?

И кому, как не мне, знать, что в душе настоящей Изабеллы Эстет не было ни капли света и добра. Ее душа была напрочь гнилой. И просто неоткуда было взяться всей доброте и заботе, которыми лучилась девушка сейчас.

Мой фиолетовоглазый ангел… Наверное, она была послана нам за мучения… Но я счастлив, что она появилась в моей жизни и боюсь до дрожи потерять ее.

— Что произошло? — тихо, чтобы не разбудить, потребовал я ответа и хотел взять девушку на свои руки. С удивлением понял, что темный не хотел ее отдавать, но под моим взглядом нехотя передал мне на руки хрупкое тельце.

С нежностью прижал свое сокровище к груди, не сдержав улыбку, когда она во сне смешно сморщилась, поведя носиком.

На мой вопрос ответил Астет — один из посланных на поиски парней:

— Мы встретили их на полпути к ограде. Изи уже была у него на руках и мирно спала. Сказал, что встретил ее, когда она в кустах пьянствовала в компании с бутылкой вина. Кажется, не врал. — пожал он плечами.

— Похоже на правду. — вздохнул я, с беспокойством вглядываясь в красивое личико, что сейчас походило на детское. Такое же беззащитное и нежное…

— А еще он наотрез отказался отдавать ее нам. Сказал, что сам доставит госпожу. — пожаловался второй парень из дозорных.

После этих слов я с немым вопросом посмотрел на новенького. То, что почти каждый из половозрелых мужчин влюблен в нашу хозяйку — для меня не секрет. Но еще никто не проявлял таких собственнических повадок. И это мне не нравится.

Критично осмотрел темного. Красив, взгляд цепляет. Особенно лицо без единого шрама. Мик хорошо поработал над ним. Жаль, что с моим внешним видом уже ничего не поделаешь…

Подавив мысленную вспышку сожаления, вновь обратил внимание на дроу. Сильный, наглый, бескомпромиссный и отчаянный. Слишком своевольный. Мы не поладим.

А еще, как выяснилось, мне придется с ним возиться, обучая магии. Плохо. Очень плохо.

Радует, что Белла не обязана присутствовать на этих уроках. Если повезет и парень окажется толковым, я смогу обучить его справляться с магией меньше чем за месяц. А после найду ему применение где-нибудь подальше от усадьбы и моего сокровища, что он сейчас жадно поедал глазами.

Даже сейчас его взгляд почти не отрывается от спящей девушки. Нужно с этим что-то делать.

— Объяснись. — холодно потребовал я, кивнув парням, что бы шли отдыхать.

— Я встретил госпожу случайно. Разговорились, она предложила мне выпить. Когда алкоголь закончился, госпожа решила вернуться домой, но видимо выпила лишнего и стояла с трудом. Тогда я понес ее на руках, а она почти сразу уснула.

Коротко и безучастно отчитался дроу, наблюдая, как завозилась на моих руках девушка, из рук которой выскользнула бутылка и с глухим стуком упала на ковер. Повезло.

Однако решать вопросы с ней на руках не стоит, несмотря на то, что чувствовать ее хрупкую фигуру в моих объятиях до дрожи приятно.

— Подожди меня здесь, я сейчас вернусь. — холодно посмотрел на темного, и развернувшись, плавной походкой вышел из комнаты, поднялся на второй этаж и прямой наводкой прошел в хозяйские покои.

Давненько я здесь не бывал, что меня печалит. Я чувствую, что она отдалилась от меня и не могу ничего с этим поделать. Она продолжает называть меня другом, но держит на расстоянии, хотя искренне радуется при встрече со мной. Я не понимаю ее такую. Даже прежняя, злая госпожа была более понятнее. Я всегда знал, чего от меня хотят и за кого считают. Прежняя графиня не давала мне об этом забыть.

Прежде я был игрушкой, мальчиком для битья, и постельной утехой. Последнее даже чаще всего остального. Спальня госпожи было моим основным местом пребывания. Она находила забавным насмехаться над моим уродством, получая от этого искреннее наслаждение, что подогревало ее возбуждение. До сих пор с ужасом вспоминаю те дни.

С новой Беллой все иначе. Девушка сразу же потребовала себе другие покои, другую одежду, вещи, словно ее коробило и было противно прикасаться всего, чем пользовалась до удара.

Она только однажды пустила меня в свою спальню… Но увы не для того, на что я в тайне надеялся, несмотря на мою подозрительность и неприятные ассоциации со спальней госпожи. Тогда она как и сегодня вернулась после очередной встречи с аристократками. Я помню как потухли ее глаза на бледном лице. Помню, как тряслись побелевшие пухлые губы. Помню, как долго она пробыла в ванной после этого. Тогда я не смог уйти и как верный пес сидел под ее дверью, слушая тихие всхлипы, которые невнятно различались за шумом воды. И мне было пакостно от каждого ее судорожного рыдания или всхлипа.

Я не смог себя пересилить даже тогда, когда понял, что она выйдет и увидит меня. Возможно рассердится, накричит или накажет за самоволие и шпионаж. Но она обрадовалась моему присутствию. Только тихо попросила не оставлять ее одну. Побыть с ней хоть немного.

Я готов был быть с ней всегда, пусть только позволит!!!

Тогда я впервые попробовал алкоголь. После первой бутылки она повеселела, пела на неизвестном языке, громко смеялась, но за показной веселостью я чувствовал боль и отчаяние. Понимаю ее. Не каждый подготовленный мог выдержать то зрелище, что она наблюдала на встречах с аристократками, которые любили экзотичные развлечения. Но малышка держалась, не роняя лицо до последнего. Только у себя дома, за закрытыми дверями она позволяла себе проявить настоящие эмоции. Я гордился моим ангелом.

Первый опыт с алкоголем плохо сказался на мне. Я перестал следить за своим поведением. Говорил то, что думал, не думая о последствиях, и даже мои потаенные страхи иногда проявлялись, когда в алкогольном угаре, мне чудилась прежняя графиня, а не мой фиолетовоглазый ангел. Но стоило прекрасным глазам внимательнее посмотреть на меня, как я вновь расслаблялся.

Тогда она уснула поперек кровати, прямо на покрывале, в своей странной одежде, свернувшись, словно маленький котенок. Такой маленький и трогательный. А я… а я сидел всю ночь на полу возле постели и смотрел на нее, наслаждаясь видом красивого лица, вновь и вновь повторяя про себя словно мантру, что прежняя Изабелла не вернется. Кажется, у меня получилось. Я больше не вздрагивал, когда она стояла ко мне спиной, боясь что она повернется и посмотрит на меня холодными, бездушными черными глазами.

Но после той ночи она больше не звала меня. И стала отдаляться. Не знаю почему, не знаю как остановить это, а поговорить напрямую я не решался.

То, что она не возьмет меня к себе в постель я уже давно принял как данность. Разве может такая красивая, нежная и неизвращенная, как прежняя графиня, девушка посмотреть в сторону урода, вроде меня, с женским интересом? Ответ прост — нет.

Но мне хотелось быть хотя бы ее другом. Хотя бы просто общаться с ней, наслаждаться ее обществом, слушать ее смех и любоваться прекрасными глазами. Я хочу просто быть рядом. О большем я и не мечтаю…

Но вот что странно, девушка за все четыре года не позвала в свою постель вообще никого. Я знаю это определенно точно, так как первое время почти все время не отходил от нее, а после у меня появилось достаточно влюбленных в моего ангела осведомителей, которые ревностно следили за личной жизнью своего идола. Каждый был бы счастлив хотя бы почувствовать ее прикосновение. Но она не звала никого. Ни молодых, ни старых, ни красавцев, ни уродов, ни темных, ни светлых, ни таких полукровок, как я.

И при этом я видел как ей одиноко. Как она тоскует, переживает и с каждым днем замыкается все больше, сияя уже не так ярко, как в первый год.

Смешно сказать, но наш общий и горячо любимый ангел, даже выделяла средства для всех желающих на бордель, в то время, когда почти каждый мечтал только о ней. Кто-то соглашался, но большинство, как и я, предпочитали совсем не знать женщины, чем попасть в руки к местным проституткам, почти таким же извращенным и жестоким, как и наши прежние госпожи.

Казалось, все давно смирились с подобным положением дел, смотря на Беллу, но не смея прикасаться и заявлять права. Но тут появился этот полукровка, со своими собственническими замашками. Откуда они появились, хотелось бы знать? Зная его примерную биографию, почти с уверенностью мог предположить, что он в сторону женщин как минимум несколько лет смотреть не должен. А тут…

Нужно скорее решать вопрос с ним. Чувствую, мы с ним не уживемся на одной территории, а выбирать свободу он не станет.

В спальне откинул покрывало, бережно уложил драгоценную ношу на матрас, снял с изяшных ног туфельки на плоской подошве и с неудовольствием посмотрел на любимый балахон девушки, который она называла странным словом «толстовка». Отвратительная, уродливая вещица, которая моему ангелу совершенно не шла. Такая как она должна ходить в платьях из тончайшего, драгоценного шелка, а не в этой палатке с капюшоном.

Подумав, осмелился аккуратно стянуть с нее это мешковатое недоразумение. В этой кофте ей все равно будет неудобно спать. Приободренный этими мыслями, я уже смелее потянул плотную ткань вверх, чтобы гулко сглотнуть, от отрывающегося вида. На девушке, под кофтой был только короткий, кружевной топик, который больше открывал, чем скрывал.

Несмотря на то, что еще четыре года назад видел госпожу вообще без ничего, и не только видел, но и касался и… не всегда по своей воле… Сейчас я почувствовал себя мальчишкой, который впервые увидел женщину.

Для меня она была другой, совершенно другой девушкой. Так я ее и воспринимал, считая, то, что было четыре года назад, умерло вместе с прежней графиней.

Пока я стоял не двигаясь, восторженным взглядом рассматривая идеальную фигуру, что была почти ничем не прикрыта, девушка завозилась, и не открывая глаз, сонно прошептала:

— Кирт, это ты?

А я как последний глупец, так и продолжал стоять. Сил хватило только на утвердительный ответ.

— Да, Белла. Это я.

— Что ты делаешь? — чуть приоткрыла она глаза, но даже намека на злость или недовольство я не увидел. Только любопытство и интерес.

— Ты уснула не доходя до постели. Я принес тебя в спальню и решил раздеть, чтобы тебе было удобнее. — поражаясь тому, как спокойно реагирую, хотя внутри у меня настоящий ураган чувств и эмоций, ответил ровным голосом. — Ты не против?

— Нет. — зевнув, прикрывшись ладошкой, сонно улыбнулась она. Боясь, что она передумает, я быстро стянул с нее несуразную кофту и чуть помедлив, расстегнул ремень на мужских брюках, которые она так любила, несмотря на то, что все женщины мира, презирали любой намек на мужское начало. Одежду в том числе.

Медленно, как можно аккуратнее, потянул штаны по стройным бедрам вниз, чувствуя, что готов кончить просто от невинных прикосновений к ее коже и процесса раздевания.

Кружевной топ шел в комплекте к таким же, кружевным, почти прозрачным трусикам. Чувствую, сегодня в ванной мне придется провести несколько часов, иначе не усну.

Стараясь выглядеть невозмутимым и не вставать к ней боком, я ловко расправился с брюками, поспешно укрывая ее одеялом, чтобы была возможность перевести дух и прочистить мозги, которые сейчас думали только в одном направлении.

Девушка наблюдала за моими действиями из-под опущенных ресниц, и когда я собрался уходить, остановила.

— Кирт, подожди. — села она в кровати, прижимая одеяло к груди, за что я был ей сейчас благодарен.

— Да? — мысленно затаив дыхание, на деле невозмутимо и любезно поинтересовался я.

— Сядь, пожалуйста. — тихо попросила она, хлопнув ладошкой по одеялу рядом с собой.

Не веря, что это может быть на самом деле, тем не менее, подошел и сел, внимательно смотря в красивое лицо и блестящие, пусть и нетрезвые, глаза.

— Ты хотела о чем-то спросить, Белла? — решил я напомнить о себе, видя, что девушка явно собирается с мыслями, подбирая слова.

— Ты меня по прежнему ненавидишь? — посмотрев на меня жалобно, тихо спросила девушка. Я чуть было не подавился воздухом от ее вопроса, но позволил себе только вопросительно вздернуть бровь.

— С чего ты решила, что я тебя ненавижу? — спокойно спросил я, пытаясь понять с чего она могла взять такую глупость. Я на нее уже четыре года молюсь!!! Какая ненависть???

— Я знаю это. — сбивчиво зашептала она, отведя взгляд, а в глазах заблестели слезы. Кажется, у меня сейчас сердце остановится. — Я делала тебе больно много лет. От моей руки у тебя шрамы по всему телу. Я сломала тебя. Понимаю, что сейчас ты не готов простить меня. Я просто хочу знать, смогу ли я когда-нибудь заслужить твою дружбу?

Ангел мой, что же ты со мной делаешь?!

Собрав всю свою смелость, я придвинулся, дотронулся до нежного лица, заставляя посмотреть на себя большими, влажными глазами, самого красивого цвета.

— Ангел, посмотри на меня. — улыбнулся я. — Когда я говорил, что все это в прошлом, я не шутил и не лукавил. Четыре года назад в моей жизни появился ангел, на которого мне не за что обижаться. Да это и невозможно.

— Правда? — шмыгнула она носом, с недоверием посмотрев мне в глаза, и положила ладошку на мои пальцы, не позволяя отстраниться, прижавшись к моей руке щекой.

Это невыносимо!!!

— Конечно, Ангел.

— Но… иногда ты смотришь на меня…

— Мне трудно забыть прошлое. Особенно когда у моего ангела лицо моего страшного кошмара из прошлого. — вздохнул я с горечью. — Я каждый день вытесняю из своей души страх, что открою глаза, и окажется, что все это мне просто приснилось. Что ты мне приснилась, Белла. Потерять тебя я боюсь больше всего на свете. А прошлое… оно на то и прошлое, чтобы о нем забыть. Но мне нужно было время. Теперь я не боюсь просыпаться. — погладив нежную кожу пальцем, заверил я. — И если хочешь, чтобы я был тебе другом, то можешь в этом не сомневаться.

— А… а если не только другом? — помедлив, и запнувшись, потупив глаза, тихо выдохнула она.

— Об этом я и мечтать не смею. — прошептал я, видя, как девушка засыпает с улыбкой на губах.

— Глупый. В твоем возрасте нужно иметь больше решимости. — сонно пробормотала она, уплывая в сон, а я просидел еще с минуту, боясь, что мне просто померещились ее слова, или я мог их неправильно понять…

Тут вспомнил, что внизу меня ждет дроу, а я и так уже значительно задержался.

Выкинув из головы все лишние мысли, я бесшумно вышел из покое Беллы, и уже после стремительно спустился в прихожую, где должен был дожидаться Эльтар. О том, что произошло в спальне я подумаю позже, в своей комнате. Сейчас нужно разобраться с делами.