Глава 11 Эльтар

Казнь решили проводить на дворцовой площади с самого утра, на заре. Впервые за многие месяцы дворец был открыт для всех желающих. И это тоже было показателем того, что к наказанию своего ненавистного врага Тантанель отнеслась иначе, с особым размахом, раз впустила посмотреть на «представление» даже обычных горожан. В других случаях на казнь аристократов они обычно не допускались.

Сидя в отдельной ложе вместе с напряженными Киртаном и Кристофером, я аккуратно держал прохладную ладошку Изы, что сейчас смотрела на мир с абсолютным безразличием. Даже ее необычайно красивые, живые глаза были… пусты. И это было страшно. Она помнила о правилах вежливости, безукоризненно улыбнулась тщательно скрывающей торжественное настроение Тантанель в соседней ложе, но больше… больше ничего не было. На нас с парнями смотрела точно так же, как и на все остальное: безразлично и холодно, словно мы для нее пустое место. Причем на наши вопросы отвечала спокойно, охотно и даже поблагодарила за то, что чувствует лишь умиротворение. Да что там?! Даже поцеловала с утра каждого из нас, но сделала это холодно и механически. Хоть и понимаю, что нужно радоваться, ведь именно такого эффекта мы и добивались, но что-то внутри меня болело от того, какой безжизненной стала наша жена. Глубоко в душе я всегда боялся, что она когда-нибудь посмотрит на меня именно так… словно меня нет и никогда не было. Парни крепились, сжимали челюсти, но было заметно, что и они переживают по этому поводу.

Но я отвлекся.

Площадь заполнялась зеваками, в глазах рябило от обилия гвардейцев и дворцовой стражи, а центральная часть была тщательно оцеплена. И что-то не рассмотрел даже намека на привычный способ казни аристократов посредством отрубания головы. Изредка четвертовали, но это были особые случаи. И, честно говоря, надеялся именно на них. Жестоко, но хотя бы быстро и привычно. Но судя по предвкушающе блестящим глазам королевы дроу, у нее имелись свои соображения по этому поводу. А мне пришлось в очередной раз сказать Кристоферу мысленное «спасибо» за то, что он вспомнил про заклинание, блокирующее эмоции и чувства.

— Не понимаю, зачем так много зевак? Зачем это Танте? — очень тихо спросила Иза и посмотрела безразличным взглядом на Киртана и Кристофера, а после на меня.

— Помимо того, что она хочет в очередной раз унизить Нантина перед глазами сотен дроу? — приглушенно усмехнулся я и бросил взгляд на королевскую ложу, туда, откуда с нас не спускали взгляда три пары глаз мужей королевы. Кастиэль даже помахал рукой и склонил голову к плечу, криво усмехнувшись. Я поджал губы в раздражении, понимая, что в нашей ложе полно «прослушек». Это поняли и парни, но в вопросе Изы не было ничего такого, что могло бы сильно не понравиться королевской семье. Потому ответил Кристофер:

— Думаю, это еще один способ провокации последователей Нантина. Кто-то, кто еще скрывается, попытается воспользоваться возможностью беспрепятственно попасть во дворец и спасти своего предводителя.

Иза выгнула изящную бровь, обдумывая сказанное, и посмотрела в сторону королевы. К Танте как раз склонился Варель и что-то ей сказал. Она расплылась в хищной улыбке и взглянула в нашу сторону, отсалютовав бокалом с вином. Вот именно сейчас я отчетливо понял, что не желаю находиться на территории дроу. Нам просто не дадут жизни. И тем ужаснее мое новое положение, которое обязывает регулярно появляться при дворе и верно служить… своей королеве, чьим подданным теперь невольно являюсь.

Пока я отвлекся на свои мысли, в рядах наметилось оживление, и со стороны дворца под конвоем десятка гвардейцев вывели закованного в цепи, словно раба, измученного и наспех обмытого Нантина, на котором «живого места» не было толком. Лицо представляло собой нечто невообразимое: открыт был лишь один глаз, а второй… подозреваю, его просто не было. Нос сломан и смещен в сторону. Естественно, его никто не выпрямил после удара, так он и сросся. Губы были напрочь порваны и сейчас представляли собой лишь месиво под коркой спекшейся крови. Под балахоном, в котором его вывели, было трудно что-то рассмотреть на его теле, но, судя по сильной хромоте, ноги ему ломали и не раз, если не раздробили ступню окончательно! Уж больно выраженно она подворачивалась при ходьбе и была опухшей. На искалеченных, с содранной кожей от грубых кандалов кистях висели поломанные пальцы без ногтевых пластин. Я видел в своей жизни очень многое. Куда больше, чем может вынести кто-то другой. Но от вида некогда гордого и сильного дроу, мне самому стало тошно.

Я бросил взгляд на Изу, которая по примеру остальных смотрела на узника. На ее лице не отразилось ни одной эмоции. Полукровка и Кристофер тоже с тревогой покосились на жену и увиденным остались довольны. Но если Кирт по своему обыкновению закрылся, то второй был явно в удрученном состоянии. Светлый ненавидел Нантина и был зол на него. Но прежде он искренне считал его другом. Причем, судя по характеру эльфа, единственным другом. И сейчас светлоэльфийскому графу было тяжело. Он пытался поймать взгляд Вережского, но тот, словно почувствовав, вскинул голову и посмотрел прямо на Изу. А она на него. Чего он пытался добиться — не понятно. Быть может, хотел увидеть что-то в ее лице: раскаяние, жалость или ненависть. Но она смотрела холодно и спокойно, без единой эмоции.

Конвоиры дернули Нантина за цепь, прикрепленную к ошейнику, от чего Вережский был вынужден отвернуться и вновь взглянуть себе под ноги. Когда они встали ровно в середине площади, Танта величественно встала, подняла руку, из-за чего обрушилась мгновенная тишина. Она глубоко вдохнула по-утреннему свежий, немного прохладный воздух, довольно сощурилась, посмотрев на первые лучи восходящего солнца, и счастливо улыбнулась. А после усиленным магическим образом голосом произнесла так, чтобы было слышно всем, без исключения:

— Мои верные подданные, — начала она торжественно. — сегодня свершится правосудие над изменником королевства, клятвопреступником, предателем своей расы и всего мира. Сегодня будет казнен тот, кто в алчных целях был готов отказаться от истинных богов и обречь жителей Елея на верную гибель.

Среди рядов желающих поглазеть прошел тихий, недовольный ропот и раздалось несколько ругательных выкриков в сторону Вережского.

Варель коротко посмотрел на нового начальника стражи, и тот дал указание оцеплению усмирить гомон толпы.

— Это вопиющий случай, — произнесла Танта и взяла короткую, многозначительную паузу, позволяющую прочувствовать всю ненависть толпы к Вережскому. — Беспринципный, гнусный и просто безнравственный, — добавила она под нерешительное улюлюканье толпы. — Принимая во внимание все вышеперечисленное, корона решила, что и караться подобное должно соответствующе. За свои злодеяния бывший герцог Вережский приговаривается к новому виду казни в назидание для всех, кто решит последовать его примеру, — закончила Танта и величественно опустилась в свое кресло. Беловолосый и беспалый муж, имя которому Винсент, еле заметно повел кистью, и посреди площади, словно из ниоткуда, появилась полусфера из начищенной меди.

Я с тревогой переглянулся с парнями. Кирт тщательно сохранял невозмутимость. Кристофер не смог сдержаться и гулко сглотнул. Я вновь покосился на умиротворенную Изу, которая с гордо выпрямленной спиной спокойно наблюдала за происходящим. Я сжал ладошку любимой чуть сильнее и почувствовал ответное пожатие. Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась:

— Я в порядке, — одними губами произнесла Иза, а после вновь обратила внимание на то, что происходило на площади. Тем временем с Нантина грубо срывали балахон, под которым из одежды ничего не было… кроме синяков, ссадин и даже незаживших ран. Мужчина представлял собой отбивную, которую готовили в приступе безумного бешенства. Киртан судорожно вздохнул, а я проследил за его взглядом и невольно почувствовал тошноту и… сочувствие к бывшему герцогу. Отсутствие одежды не скрывало… то, что Нантин более не был мужчиной. Чья-то безжалостная рука не дрогнула и сделала Вережского евнухом.

Я почувствовал, как меня замутило, и я с недоверием посмотрел в королевскую ложу, где встретился взглядом с мужьями Тантанель. Те смотрели прямо, с вызовом, словно провоцировали, чтобы я высказался, выразил свое сочувствие и негодование властью. И сейчас я отчетливо понял, как завидую выдержке Кристофера и Киртана. Ведь только что чуть было не поддался порыву и не закричал в голос.

Я ощутил, как мою ладонь вновь сжимают, и перевел взгляд на внимательно следящую за мной Изу. Она еле заметно покачала головой, а я сжал зубы и отвел глаза, не желая более смотреть на площадь. У каких бы садистов я прежде ни бывал, но это… это было слишком даже для них. Но не для королевы дроу. И сейчас любой, кто хоть сколько-нибудь питал ненависть к ней, хорошенько задумался над тем, что связываться с королевской семьей нельзя ни за что и никогда!

Жаль, что мы поняли это так поздно…

Кристофер пораженно вздохнул, а я заметил, как у него побелели костяшки в стиснутых в кулаки пальцах. Я невольно заинтересовался и перевел взгляд вновь на Нантина, которого уже приковывали за руки к кольцу на дне полусферы. Тот был послушен, безразличен ко всему. Он встал на колени, когда ему приказали, и покорно позволил накрыть себя, словно крышкой гроба, второй полусферой.

— Медный бык… — еле слышно произнесла Ангел и крепко сжала мои пальцы, а я с недоумением покосился на нее. Чувствуя, как мелко подрагивает ее рука от напряжения, надеялся, что она скажет что-то еще, но Иза, кажется, даже не дышала, напряженно следя за тем, как происходит подготовка к казни.

— Что они собираются делать? — с тревогой спросил Кристофер.

— Не помню таких видов казни, — добавил Киртан.

— Они его изжарят… — произнесла Ангел, пока один из мужей королевы, который следил за происходящим с площади, с помощью магии поднимал получившийся шар над землей.

Еще один муж раскрыл ладонь, а после стал создавать на ней фаербол, который все рос и рос в его руках…

— Мы должны это остановить… — спокойно произнесла Иза, но крепко сжатые пальцы говорили о том, что, по всей видимости, заклинание ослабевает и эмоции начинают пробиваться.

Совсем забыв про осторожность, я кивнул, обменявшись взглядами с парнями, и уже хотел было подняться, чтобы прекратить этот фарс, невзирая на последствия, но мы не успели, и с руки дроу сорвался фаербол, увеличенный в размерах, и ударился об землю под шаром, чтобы разгореться высоким пламенем. Уже через несколько секунд мы услышали первые стоны, а затем и крики агонии. Мы поняли, что королевская семья позаботилась и о том, чтобы зрители не пропустили ни одного мгновения мучений Нантина. Но не успели мы среагировать, как в стройный ряд гвардейцев откуда ни возьмись полетели заклинания, оружие, а после появились и сами нападающие. И я поразился их количеству. Допускал, что у Вережского последователей много, но чтобы так… Кто-то отвлекал гвардию и охрану, кто-то, ловко уходя из-под ловчих сетей, бежал прямо к медному шару, из которого ни на секунду не прекращались крики, переходящие в визг, кто-то подбирался к королевской ложе, где, ощерившись оружием и смертельными заклинаниями, мужья королевы охраняли ее от фанатиков. Но рядом были и мы, чего не могли не заметить нападающие.

— Оберегайте Изу, — произнес Киртан, посмотрев на меня, и перепрыгнул через перила ложи прямо в гущу драки, сразу же вливаясь в сражение. Но даже этого было мало, так как в Изабелле нападающие увидели главную виновницу всего происходящего. Они частично забросили даже королевскую семью, чтобы подобраться к нам. Усилий полукровки было явно недостаточно, и часть нападавших все равно пробралась в ложу.

Кристофер ловко отбил атакующее заклинание, параллельно поджигая на ладонях голубоватый огонь. Я же увел невозмутимую Изу под двумя метательными ножами, которые были нацелены в ее лицо.

Гвардия не справлялась. Охрана сопротивлялась из последних сил, но никто не ожидал, что фанатиков будет так много. Раскаленный медный шар успели сбить в сторону от костра. От удара о брусчатку площади шар раскрылся, открывая ужасающее зрелище, от которого я с трудом сдержал крик ужаса. На мгновение все остановились, чтобы посмотреть на Нантина. Участники происшествия понимали, что он не сможет выжить. Все еще дышит и, кажется, даже в сознании, но уже через несколько часов умрет. Однако отступать уже было поздно. Гвардия воодушевилась, фанатики — наоборот… Бой продолжался, но больше никто не совершал попыток освободить Вережского из западни. Его последователи стали стремительно отступать, но их притесняла стража и гвардия. Мы с Кристофером все так же оборонялись и защищали любимую от физических и магических атак. Создавалось впечатление, что фанатики во всем случившемся обвинили исключительно Изу и сосредоточились на нашей ложе.

— Мне нужно оружие, — произнесла Иза у меня за спиной.

Я хотел сказать, что оно ей не требуется, что мы ее защитим. Собственно, я в этом не сомневался, но решил перестраховаться: ей дополнительная защита не помешает. Потому быстро вытащил из-за пояса кинжал, найденный в замке отца Киртана. Тогда случайно забрал его в Тартар после нападения фантомов.

— Не порежься, сладкая, — нервно пошутил я, передавая ей клинок. Она посмотрела на меня и ловко подкинула оружие в руке.

— Справлюсь, — кивнула Иза, а мне вновь пришлось отвлечься на нападающих.

Через несколько секунд, когда обернулся, Изы уже не было в ложе…

— Что?! — пораженно выдохнул я. — Иза! — закричал, в панике осматриваясь, и заметил ее платье… на площади!

Мы с Крисом синхронно выскочили туда по примеру Киртана. Он, кстати, заметил нас и, перерезав горло одному из нападающих, потребовал ответа:

— Где Иза???

Но в такой суматохе сражающихся и паникующих горожан было просто невозможно сориентироваться. Раздался звук взрыва, а Кристофер прорычал:

— Отойдите!

Мы послушались, а Крис сделал несколько махов рукой, и в воздухе появился неизвестный рисунок заклинания. Стремительно бледнея, друг еще три секунды напитывал узор, который после взорвался миллиардами искр и… время остановилось.

— Скорее! Эффект длится лишь три минуты, — полузадушенно простонал Кристофер, отчаянно шатаясь. Я подставил ему свое плечо, а после мы втроем стали продираться мимо замерших в различных позах темных эльфов, параллельно убивая фанатиков.

Вскоре мы увидели знакомый рисунок на платье и ускорили шаг. Однако пораженно замерли, увидев следующую картину: Иза стояла возле полусферы с прикованным… Нантином. Подойдя ближе, мы увидели и другое: заклинание Кристофера заморозило ее в тот момент, когда она вонзила мой кинжал в грудь несчастного. И в единственном глазе почти уже трупа, обращенного на девушку, застыла немая благодарность…