Глава 27 Эрис

Еще не открывая глаз, я почувствовал тяжесть во всем теле и ломоту в костях, как при горячке. Я поморщился и протяжно вздохнул от мерзости ощущений, ощутив, как меня трясет в ознобе. Со стороны послышались быстрые шаги, и я почти приготовился попросить прислужниц уйти и оставить меня в покое, но почувствовал на губах привкус знакомой тревоги. И я знал только одно существо, чья тревога была такой специфической на вкус. Это был тот момент, когда само чувство было неприятным, но примесь того, что тревога была обращена лично на меня, придавала волшебное послевкусие.

Я услышал ее дыхание рядом, а после прикосновение к моей щеке теплых и нежных пальцев. Девушка тихо выругалась, сняла что-то с моего лба. Послышался плеск воды, а после на мою голову положили что-то холодное, от чего я не сдержал облегченного вздоха. К моим губам прижали нечто твердое, а мою голову приподняли. Послышался приказ:

— Пей.

И я выпил, даже не задумываясь, чем меня поют. Главное, что этого было много и оно было прохладным, что немного остудило мою глотку.

— Поспи еще, — услышал я ее голос и почувствовал прикосновение к щеке в мимолетной ласке. — Я буду рядом.

Услышав это обещание, я почувствовал, как сухие губы растянулись в слабой улыбке и вновь уснул. В следующий раз я пробудился и сразу же открыл глаза. Пить хотелось жутко, а еще я ощутил значительную слабость и боль в голове. Но это уже было куда терпимее, чем прежде.

Я вспомнил то ли сон, то ли явь, где я слышал ее голос, ее обещание, и перевел взгляд на кресло у горящего камина. Кресло, которое пустовало. Почему-то я почувствовал сильное огорчение. Хотя с чего бы? Разве она обязана быть рядом со мной, когда у нее в другой комнате муж? И вообще я уже не уверен, не приснилось ли мне ее присутствие. И все равно чувствовал горечь и сожаление. Возможно даже… обиду. Если это можно так назвать.

Не успел я развить эту тему, как меня отвлекло шевеление сбоку, рядом со мной. Я повернул голову и затаил дыхание, подумав, что все еще сплю. Поверх одеяла, свернувшись в комок, спала Иза, умильно подсунув под голову сложенные ладошки.

Я с изумлением моргнул, медленно повернулся на бок, не обращая внимание на недомогание, и замер, внимательно вглядываясь в спокойное, расслабленное личико с длинными, густыми ресницами, которые веером раскинулись на скулах девушки. Почему я только сейчас заметил, насколько она красивая, когда спит? Большие глаза в обрамлении темных ресниц, тонкие черты лица, забавно вздернутый нос в россыпи нетипичных веснушек и приоткрытые пухлые розовые губки, из которых медленно и размеренно вырывалось ее дыхание, раскачивающее несколько волосков, попавших ей на лицо. Я протянул руку, желая убрать их. Убрал, стараясь действовать аккуратно, чтобы не потревожить эльфийку, но не удержался и коснулся нежной, загорелой кожи, заведя прядку шелковистых волос за милое остроконечное ушко. Странно, но даже оно меня не раздражало, как обычно.

Случилось то, чего я опасался: девушка вздрогнула, распахнула большие фиолетовые глаза, сонно прищурилась, а после сфокусировала взгляд на моем лице и с тревогой осмотрела. Она подалась вперед, но только для того, чтобы коснуться ладонью моего лба, и с улыбкой облегчения заметила:

— Жар уходит. — После сосредоточилась на моих глазах и спросила: — Как себя чувствуешь?

Я подавил горькую усмешку, повернулся на спину и произнес:

— Как полутруп.

— Меня радует приставка «полу», — услышал я усмешку в ее голосе, а после девушка села и свесила ноги с постели. И вновь почувствовал разочарование, которое желал скрыть. — Не труп — уже хорошо. — Сидя ко мне спиной и собирая волосы в высокий хвост, заметила Иза прежде, чем встать. — За то, что покусилась на твою постель… извини. Но сидеть в кресле мне осточертело. И спать в нем уже стало не так удобно, как было прежде, — досадливо поморщилась она.

— Я не против, — пожал плечами. — Вот только не ожидал, что увижу тебя здесь. Что произошло?

— После того, как нас нашли в той комнате твои прислужницы всех без сознания, меня сумели растолкать, а вот вы с Киртом отказались просыпаться. Но если муж не вызывал опасений, ведь ты предупреждал о возможной коме, то твое состояние напугало всех. Был жар, тебя жутко лихорадило… — произнесла она с видом, дававшим четко понять, что воспоминания ей неприятны. — Гарпия, кажется, отнесла Кирта в нашу прежнюю комнату, а вот от помощи демонессы ты, почему-то даже не приходя в сознание, отказался, — добавила Иза и посмотрела в сторону. — При попытке прикоснуться к тебе она кричала от боли, словно от ожога. С гарпией та же ситуация. После пришла моя очередь попробовать. Не оставлять же тебя на полу, — словно оправдываясь, улыбнулась девушка. — Как это ни странно, на меня последствия не распространялись, — нахмурившись, будто пытаясь разгадать эту загадку, добавила она и посмотрела мне в глаза, ища в них ответ.

— Не знаю, как это работает, — пожал я плечами. — До того дня никогда не пользовался чужой магией и не знал последствий. Хаос мог бы помочь, но меня он упорно игнорирует, — проворчал я.

Иза поджала губы, тряхнула головой и со вздохом продолжила:

— Поднять твою тушу оказалось не так-то просто, — с кривой улыбкой заметила эльфийка, садясь вновь на кресло, которое ей почему-то приглянулось. — С трудом я смогла перетащить тебя на штору, а уже девушки, взявшись за концы ткани, транспортировали тебя в твою спальню. Вот только касаться тебя и позднее они не могли, о чем и сообщили мне. Потому я здесь, — улыбнулась она виновато, поясняя свое присутствие.

— И… долго?

— Два дня, — произнесла она.

— И ты оставалась со мной, а не с Киртаном? — выгнул я бровь недоверчиво.

— Ты сказал мне, что он выживет, — быстро и строго произнесла девушка. — Я доверилась твоим словам. — Против воли я почувствовал что-то приятное от фраз, говорящих о ее доверии. Не ожидал… — Тем более я его не бросала и проведываю раз в несколько часов. Состояние стабильное и спокойное. Плюс за ним следят девушки и отчитываются мне о его самочувствии. А ты был совсем плох. Мы не знали, что с тобой происходит и как помочь. Из меня тот еще лекарь, так что извини, — криво усмехнулась она, разводя руками. — Делала все, что могла и как умею. Вчера ты прекратил бредить. Сегодня жар начал спадать. Могло быть и быстрее, но я не знала, как.

— Спасибо…

— Тебе не за что благодарить меня, Эрис, — улыбнулась она. — Я перед тобой в неоплатном долгу. Менять тебе компресс и давать воду — малое, что я могла сделать. — Она помолчала и произнесла: — Я хотела извиниться перед тобой. — Я посмотрел на нее с удивлением, на что она застенчиво опустила глаза и быстро произнесла: — Не должна была говорить тебе тех слов. Там, в ванной. Это было со злости, но меня подобное мало оправдывает. Я не имела права тебя судить и высказывать такое. Тем более, что я ошиблась, — сказала и вновь замолчала, прикусив губу.

Мы молчали оба, так как я не знал, что ей ответить. Честно — не ожидал. Не скажу, что она была бесповоротно неправа, так как долгое время я действительно ничего не чувствовал. Для меня все ново, все то, что открыл для себя совсем недавно. То, что она открыла во мне. И я по-прежнему почти ничего не смыслю в плане чувств, совершаю очевидные ошибки, сужу, опираясь на свои прошлые взгляды, часто стараюсь отрицать то или иное чувство. Для меня ее желание спасти графство было лишь капризом избалованной безответственной девчонки. И отчитывал ее соответственно. Я просто не понимал ее мотивов. После, когда она на меня накричала, я вдруг осознал, что мне стало очень больно и неприятно от ее слов. Срывая злость в Тартаре, вновь и вновь прокручивал в голове сказанное ею и все больше начинал сомневаться, так ли я прав? Вдруг у ситуации куда больше нюансов?

Я постоянно забываю, кто она. Избранная Чистой душой. Разве можно от нее ожидать чего-то иного? Хоть она и пытается выглядеть сильной, но я видел ее душу. Хрупкую и ранимую, но непередаваемо добрую и нежную. Я должен был подумать, что те эльфы могут быть для нее чем-то большим, чем обузой. Не подумал и, как итог, стал бесчувственным чудовищем, которое почувствовало, что подобные слова могут сильно ранить. И то, что сейчас она просит прощения, вызывало у меня двоякие чувства.

Пока я размышлял над ответом, девушка поднялась с места, наполнила стакан водой, подошла, села рядом со мной на постели и протянула мне емкость. Я ее принял, ведь вспомнил, насколько сильную испытывал жажду при пробуждении. Выпил и кивком поблагодарил Изу. Но замер, когда наткнулся на смотрящие на меня в упор фиолетовые глаза. Не сводя с меня взгляда, девушка стала медленно приближаться, пока ее лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Вот только заставлять я не хотел:

— Тебе не стоило извиняться. Тем более мне не нужны такие извинения.

Изабелла замерла от моих слов, бросила взгляд на мои губы, слабо улыбнулась.

— Это и не извинения, — тихо прошептала она. — Это благодарность.

И прежде, чем я успел среагировать, она подалась вперед, преодолевая ничтожное расстояние между нашими лицами, и прижалась к моим губам в нежном поцелуе. Сначала я опешил от удивления. После стал осторожно прислушиваться к своим и ее ощущениям, но если мои пребывали в смятении, не понимая, как реагировать, то девушка была взволнована. Я чувствовал ее робость, неуверенность, немного страх и… интерес. Чувств было много, но главного в них не уловил. Я опасался, что сейчас она переступает через себя, борясь с брезгливостью. Но ей не было неприятно. И тогда я позволил себе немного углубить поцелуй, уловил искру желания, неуверенную, робкую, но искреннюю, настоящую. И вот тогда я перестал себя сдерживать, притягивая лицо девушки плотнее к себе, обхватив ее затылок ладонью, а второй рукой гладил нежную кожу на ее шее и за аккуратным ухом. И чем больше я себе позволял, тем тяжелее становилось ее дыхание. И это пьянило сильнее крепкого вина. Я упивался восторгом, что ей приятно находиться в моих руках и она не испытывает неприязни. Я не понимал, как прежде мне могли не нравиться поцелуи. Ведь они дарят такие яркие и насыщенные чувства и ощущения. И не только другим, но и мне самому!

Я скользнул языком в горячий ротик, прошелся по небу, облизнул язычок. Для меня стало неожиданностью, что Иза всхлипнула, прижалась к моей груди теснее и стала отвечать так же яростно, как я ее сейчас желал. И вот уже вовсе не я руководил процессом. Девушка ни на секунду не уступала мне права лидерства. Я уже не понимал, где ее чувства, где мои, гладя ее спину, шею, лицо. Кусая пухлые губы, я вслушивался в тяжелое дыхание и наслаждался блуждающими по моей груди, шее и лицу ладошками.

Но в тот момент, когда у девушки родился первый полноценный стон удовольствия, она резко отстранилась и даже отошла на несколько шагов, с шоком и изумлением прикрыв рот ладонью.

— Я… — растерянно хлопая ресницами и заливаясь румянцем, замялась Иза, нервно проводя рукой по спутанным волосам из растрепанного хвоста. — Прости, мне нужно идти, — произнесла она и попыталась уйти. Вот только я не позволил и с неизвестно откуда взявшимися силами преградил ей дорогу, прижал к стене и зло посмотрел в фиолетовые глаза.

— Сбегаешь? — прорычал я. — После того, как сама меня и поцеловала? Может еще обвинишь меня в том, что произошло?

— Пусти, — сглотнула она и прикусила губу, которую совсем недавно с таким наслаждением целовал я.

— Нет, — язвительно прищурился я. — Сейчас мы кое-что обсудим, душа моя.

Она испуганно посмотрела на меня и почти с мольбой попросила:

— Дай мне уйти.

— Да не хочу я, чтобы ты уходила! — закричал ей в лицо. — Я сам себя не узнаю, не понимаю толком, что происходит и как с этим поступить! А ты еще имеешь наглость усложнять ситуацию, а потом бежать!

— Я не хотела… — виновато заметила она. — Я не думала, что все может обернуться так…

— Это как же? — прищурился, подняв ее лицо за подбородок. — Не ожидала, что тебе может понравиться?

— Да! — выкрикнула она и дернула головой, вырываясь из моего захвата. — Да, я не думала, что мне может понравиться.

— Так объясни мне, что в этом такого ужасного? Почему ты убегаешь? Ведь все было хорошо. Я не понимаю тебя!!! — схватился я за голову и с бешенством посмотрел в большие глаза. — Пытаюсь понять, но не понимаю! Что я делаю не так??? Почему ты постоянно отталкиваешь?

Иза вздрогнула, виновато поджала губы и отвела на мгновение взгляд, обхватив себя за плечи:

— Я боюсь.

— Боишься? — переспросил я с недоумением и пошатнулся от слабости. — Чего ты боишься?

Я удивился, когда ко мне моментально подбежала девушка и, подставив плечо, довела до постели. Даже сгрузила, помогла лечь и укрыла вновь одеялом почти до подбородка.

— Неужели я тебе безразличен? — с горечью спросил, поморщившись от того, насколько жалко это прозвучало.

— Проблема в этом и заключается, Эрис, — тихо произнесла Иза, но садиться на постель не стала, предпочитая стоять в отдалении. — Ты становишься мне небезразличным. И я не хочу этого.

— Почему?

— Потому что ты уйдешь, Эрис. Ты уйдешь, а я останусь, — произнесла Иза с болью и сожалением. — Я уже не хочу этого, — вздохнула она. — Не хочу, чтобы ты уходил. Но я смирилась с тем, что это произойдет. Я буду тосковать по тебе, Эрис. И буду помнить. Но в то же время понимаю, что я быстро оправлюсь. Пока… — добавила она. — Пока я не влюбилась. И с ужасом понимаю, что все к этому и идет. Но ты уйдешь. Просто не можешь не уйти. Я натерпелась уже достаточно боли, чтобы потерять того, кого люблю.

Я сглотнул, вспомнив ее выражение лица и ту боль, что она испытывала, когда считала, что потеряет Киртана, а также то, на что Иза способна ради любимых, и почувствовал горечь собственного сожаления.

— Пожалуйста, не заставляй меня полюбить тебя, чтобы потом быть покинутой, — с мольбой произнесла она.

— Я… — выдохнул, так как понял для себя несколько вещей. Первое — кажется, я только что приобрел зависимость. Второе — боль этой зависимости в тысячи раз сильнее, чем моя собственная. — Я мог бы взять тебя с собой, — произнес я и посмотрел на нее в ожидании. А девушка горько усмехнулась, подняла на меня грустные глаза и покачала головой.

— Я останусь, Эрис. Теперь мой дом в Елейе. Там мои любимые и те, перед кем несу ответственность. Я боролась за этот мир и почти победила. Не желаю отказываться от него. Теперь в Елейе у меня есть семья. И я их никогда не оставлю, — твердо произнесла Иза. — Даже ради бога.

После она горько усмехнулась, выпрямила спину и спокойно посмотрела на мое растерянное лицо:

— Мне правда пора.

— Ты вернешься? — все, что я мог спросить.

Она помедлила и после еле заметно кивнула.

— Я вернусь.