Глава 24
Светлана
Долго сидела, казалось, что вечность. Размышляла, вспоминая всех: свою планету, маму, Тарлана, детишек и многих других, заканчивая трупом, от которого меня уже просто трясло. Спустя некоторое время услышала оглушительный женский вопль, и стон боли, продирающий до костей. Непонимающе повертелась по сторонам, пытаясь сообразить, откуда он идет, удивляясь, что кроме меня еще есть кто-то в этом проклятущем месте из женщин. Крики раздавались все сильнее и призывнее, отчего я готова была выть, не зная как ей помочь.
Неожиданно почувствовала тепло, и, удивившись внезапно пришедшей целительной силе, облегченно выдохнула. И тут же на моих глазах серая дымовая стена замерцала и растворилась в пространстве.
Осторожно переступила через участок, где она находилась, и пошла вперед, с каждым движением прибавляя шаг. Отчаянный плач с сумасшедшей болью звучал безумно невыносимо, и я уже бежала, царапая руки и лицо о ветки, спотыкаясь, и периодически оглядываясь, понимая, что иду вглубь леса, а не наоборот. Увидев пещеру в горе, медленно побрела к ней и услышала мольбу:
– Нет, не надо, пожалуйста! Нет. Прошу…
Кинулась к входу, напоминая себе, что я не должна этого делать. Но нет, меня несло на голос с непреодолимой силой, и ничего, кроме помощи этой женщине, сейчас для меня не имело значения. Только спасти. Успеть.
Как только вошла внутрь, где горели факелы, я пораженно уставилась на тайхарку с длинными белыми волосами, с выжженными кусками на голове, лежавшей на камнях в старом затасканном грязном платье, разорванном во всех местах. Около нее сидел маленький обнаженный мальчик, прислоняя к ноге женщины длинную железку, наподобие кочерги, и она мгновенно становилась красной.
«Ничего себе, звереныш! Он ее обжигает, что ли? Точно… издевается над ней…»
– Пожалуйста, не надо, – рыдая, произнесла мученица, убирая ногу и закрывая лицо руками.
Мальчик на ее крики и просьбы только хрипло засмеялся и вновь приложил кочережку к оголенному участку кожи. Раздался жуткий вопль боли, и женщина, не вытерпев такого издевательства, разревелась, шепча какие-то непонятные слова, а ребенок лишь ухмылялся и довольно урчал, получая удовольствие.
«Вот же сволочь! Тварь жестокая, хоть и маленькая!»
Во мне за секунды поднялась бушующая ярость, и лично захотелось огреть этого изверга чем-нибудь тяжелым, да так, что б вырубился и больше не просыпался.
– Отойди от нее! – прорычала я, наблюдая за тем, как маленький садист резко повернулся ко мне, и, изумленно ахнув, открыл рот, оценивающе пронизывая своим темным взглядом.
По возрасту дала бы ему лет пять или шесть, а вот по взгляду в два раза меньше. Однозначно, ребенок психически не здоров.
Заметив меня, женщина убрала руки с лица, а потом громко, истерично закричала:
– Беги! Беги отсюда… Уходи!
Рефлекторно посмотрела назад, но потом поняла, что она предупреждает меня о мальчике. Не успела вернуть внимание к женщине, как встретилась с безумным взглядом ребенка, стоявшего рядом со мной.
«Бог мой, как он так быстро оказался рядом???»
Мальчик с невменяемостью в глазах пронзительно смотрел на меня, и я лишь ошарашено делала шаг назад, распознавая в нем реальную угрозу для любого, несмотря на столь малый возраст.
Изверг открыл рот и зашипел, а потом мгновенно поднял руку с кочергой вверх и замахнулся… Отскочила в сторону, падая на камни, тут же отползая дальше задом.
«Тайхара удивляет, никогда бы не подумала, что меня может убить малолетний ребенок…»
Проклятущее создание пошло на меня, а потом замерло, принюхиваясь как животное… внимательно к чему-то прислушиваясь.
– А-а-х-х-х… – выдавил он шипящим, совсем не детским голосом, показывая на мой живот.
Я мгновенно закрыла его руками, и призвала силу, чувствуя внутри себя ярость медведицы и что-то странное, невозможно сильное. Магия, но не моя, более мощная, яростная, гневная, требующая немедленного освобождения.
«Что же это такое?! Что со мной происходит?»
Ребенок сделал шаг ко мне, и я рефлекторно выставила руку вперед, соприкасаясь с ним. Сильная волна изнутри прошла по телу, переходя на руку, вспыхивая огнем, превращаясь в движущуюся стрелу, откидывая с яростью ожесточенного мальчика к стене.
Злобное шипение и звереныш поднялся. Ощетинился и только вновь пошел на меня, как вдруг стал прислушиваться, а потом заскулил как волк, и побежал куда-то вглубь пещеры, то ли воя, то ли рыча.
Ничего не понимала, особенно тот факт, что это не моя целительная энергия сейчас была продемонстрирована, а смертоносная волна… моей дочери.
«Милена… это Милена сделала. Но как??? Она ведь не может… Или это ее внутренняя сила???»
Услышав резкий вскрик, очнулась от мыслей и на гнущихся ногах подбежала к женщине, лежащей на камнях. Присела на корточки и с ужасом обследовала ее изуродованное, измученное тело. Ожоги… старые и новые… совсем не осталось чистой кожи, только уродства, а в некоторых местах раны представляли собой неимоверную жуть с гноем.
«Тайхара, но как же так можно издеваться над женщиной… тем более ребенку?! Как ты такое допустила? Что же это за чудовище такое?»
Положила руки на ее тело, поражаясь тому, что моя сила вновь появилась. Видно мальчик тоже может влиять на меня, блокируя энергию. Мысленно прочистила ладони, и на секунду растерялась, не зная даже за что именно взяться в первую очередь. Тепло от ладоней пошло на изувеченную плоть и, стараясь успокоить себя и отвлечь ее, выдохнула:
– Как ты?
Женщина измученно посмотрела на меня и прошептала севшим голосом:
– Уходи, этот монстр сейчас вернется, и тогда…
Тайхарка вновь заплакала, а я излечивала волдыри, уже на рефлекторном уровне, мгновенно применяя целительную магию, концентрируясь на ранах.
– Почему он делал это с тобой? – прохрипела я. – Зачем?
– Уходи… он… он вернется и будет издеваться, пока не сможешь терпеть, умоляя… пощадить, – обреченно прошептала она, смотря куда-то вверх, дрожа всем телом.
Потрогала ее лоб, и ахнула. Женщина горела. Я тяжело вздохнула, и попыталась не отчаиваться, продолжая исцелять. Были случаи и посложнее!
– Беги… Уходи, он вернется… – бубнила она, измученно посмотрев на меня.
– Нет, я помогу, а потом… мы уйдем вместе, – упрямо буркнула я, исцеляя одну за другой раны, поражаясь бесчеловечности ребенка. Решив попробовать работать одновременно с несколькими ожогами, отрешилась от всего, и провела процедуры для всех, захватывая и сканируя взглядом каждый в отдельности, соединяя в одно целое, не пропуская ничего. Когда получилось, радостно всхлипнула, и тут же положила руку на лоб, отмечая нормальное состояние.
Тайхарка отрицательно закивала головой и крепко схватила меня за локоть.
– Я хочу к своим детям… а он не даст этого сделать, скорее убьет меня. А ведь я… ведь я…. родила… выносила это чудовище, – с ужасом прошептала она, сжимая мою руку, смотря огромными изнуренными глазами. – Тварь, издевающуюся надо мной… вместе с его отцом, насильником.
Ужас ее ситуации потряс меня, вызывая сочувствие и горечь, чувствуя огромный поток целительной энергии, направляя ее на женщину, накрывая на секунды ее тело ярко-красным полотном.
Женщина вскрикнула и мгновенно выдохнула, пораженно вглядываясь мне в глаза. Я улыбнулась и прошептала:
– Старые не смогла убрать, а свежие… получилось.
Женщина приподнялась, села полусидя, пораженно исследуя себя, и воскликнула:
– Как? Но как ты это сотворила? О, Тайхара!
Вид ее неверящего, но пораженного искреннего лица был счастьем для меня, и я предложила ей руку, помогая встать. Усталость от лечения была, но не сильная, чтобы падать в обморок. Думаю, даже бежать смогу… выхода-то другого нет.
– Ты устала, – сочувственно произнесла женщина, оглядываясь со страхом по сторонам.
– Поверь, это мое самое лучшее состояние после тяжелого лечения больных.
Женщина улыбнулась и тут же схватила меня под мышку, тихо с предостережением прошептав:
– Пойдем. Скорее. Я знаю, он где-то здесь. Наблюдает за нами. Я чувствую… Умоляю… только пойдем.
Улыбка сползла с моих губ и, кивнув, мы поспешили выйти из пещеры. Всю дорогу по лесу чувствовала, что за мной наблюдают, а женщина так вообще даже всхлипывать начала, шепча, что он нам не даст уйти.
Втянула воздух, и почувствовала слабый запах Тарлана. Только вот плохо, что он был далековато, да и в противоположной стороне, а мы направлялись не туда. Ворай был где-то там…далеко, точно знать не могла из-за запаха крови, распространяющегося везде. Резко остановилась и произнесла:
– Стой. Мы идем не туда. Нам нужно в другую сторону… туда, – вымученно сообщила я, показывая рукой прямо в нужное направление.
Женщина с ужасом всхлипнула и отчаянно стала сопротивляться.
– Я не пойду… я тут… Он идет, я чувствую. Выродок следит за нами, чтобы убить меня… или вновь поиздеваться… – панически лепетала тайхарка, обхватывая себя руками, запуганно смотря по сторонам.
Подошла и крепко взяла ее за локоть, спокойно, насколько позволяли нервы, прошептала:
– Нужно туда, возможно, он нас специально ведет подальше от помощи.
– Помощи? Какой помощи?! Нам помогут? Кто? – тараторила она, сотрясаясь крупной дрожью от страха.
– Тарлан, – выдохнула я, мгновенно чувствуя приближающуюся смертельную опасность, отчего даже захотелось бежать куда угодно, только бы не быть здесь.
– Ворай?! – изумленно переспросила женщина, не веря моим словам. – Но откуда ты его знаешь, ты же шанарка?!
«Опять двадцать пять… И эта туда же… Перекрашусь, если выживу…»
– Я – Светлана, – буркнула, начиная вести ее на запах своего мужчины.
– А я… Лотрана, – прошептала женщина, останавливаясь, не желая идти в сторону спасения. – Светлана, он убьет нас… не нужно туда идти…
– Послушай же, только там нам помогут, сами мы не сможем… – уже резче рявкнула я, мгновенно чувствуя рычание своей внутренней медведицы, не способной к обороту. Жаль, а то бы я с радостью выпустила ее.
Посмотрела на свои руки, и, увидев, как пошел темно-красный огонь по ним, непонимающе подняла взгляд и встретилась со злыми глазами ребенка. Вскрикнула от неожиданности, видя его перед собой, в шаге от нас, но мой вскрик по сравнению с визгом Лотраны прозвучал очень тихо и несущественно.
«Как это маленькое чудовище оказалось около меня?! Он что, перемещается в пространстве?»
Мальчик оскалился и, не теряя времени, пошел на меня, сжимая тонкие, худющие кулочки, но даже в этом я видела смертельную угрозу. В момент резкого нападения ребенка на меня, его молниеносно откинуло в сторону мощной волной защитного контура, мгновенно создавшимся от моих рук темно-красным огнем.
Чудовище взвыло, трогая рукой обожженную кожу на груди в месте соприкосновения. Притом что это не просто ожог, а ядовитый след удара, прожигающий изнутри.
– О, Тайхара, – воскликнула Лотрана, и я сразу же посмотрела на нее, видя, как она изумленно смотрит на подвижную огненную капсулу, в которой мы с ней находились.
«Милена… Вот это мощь!»
Вновь вернула внимание на злобного ребенка и, видя его ненависть к себе, как и к родной матери, прорычала:
– Убирайся!
Мальчик оскалился, как зверек и, повернувшись назад, замер, смотря на приближение двух огромных мужчин: Тарлана и Лоргана. Мой муж истекал кровью и держался за живот, но шел, и в глазах его горела решимость и страх за меня.
Как только Лорган увидел мальчика, зарычал и стал перекидываться в зверя, желая растерзать маленькое чудовище. Только вот непонятно и странно, откуда он понял, что маленькое создание – проклятье небесное? Или он так реагирует на всех детей?!
Злобный монстр вскрикнул, и мгновенно испарился, оставив после себя серый едкий дым. Пораженно смотрела на оставшийся след, а потом повернулась к Лотране, и хрипло выдохнула:
– Бог ты мой, тебя изна… Отец этого чудовища, Хатард?! Да?
Женщина закрыла рот ладонью, кусая ее, и судорожно кивнув, просипела:
– Да… и он… Он…
Отмечая, что сейчас у нее начнется истерика, прижала к себе и произнесла:
– Все! Все! Успокойся, это прошлое. Не переживай. Теперь все будет хорошо. Нас спасли.
Она только кивала, и всхлипывала, а я… успокаивала, поражаясь, что она не сломалась… и выжила в таком ужасе. Посмотрела на мужа, поверх ее головы, обеспокоено вглядываясь в каждую частичку его мощного израненного тела, леденея от страха, что он серьезно пострадал.
Вновь посмотрела на женщину, и, заключив, что она уже успокоилась, отступила и, притронувшись к контуру, разрушила его. Бросилась к Тарлану, взволнованно прижав руку к груди, надеясь, что все с ним будет хорошо. Мужчина шел тяжело, а я все бежала, радуясь этому мгновению.
Остановилась и недовольно зарычала, когда дорогу мне перекрыл Лорган, хищно окидывая пронзительным взглядом, и в то же время принюхиваясь.
«Проклятье, очевидно у меня меняется запах… и сейчас он поймет… что я…»
– Ты… – зарычал он, а потом понизил голос, прохрипев: – Носишь ребенка… и она – моя суженая!
Смело посмотрела ему в глаза и прошипела:
– Да ни чего подобного, альфа! Только Милена будет решать, чья она пара!
Бешенство, яростная несправедливость за судьбу моей девочки, которой даровано быть с этим грубым жестоким мужланом, и во мне все клокотало от безграничной злости. Мы испепеляли друг друга взглядом, и он резко, решительно пошел на меня.
Только хотела вскрикнуть, как тут же альфу откинул в сторону Тарлан, отталкивая с огромной силой зверя-мужчину. Муж еле стоял на ногах, но свирепо рычал, и во взгляде был не он, а безумный монстр.
Заслонив меня своим телом, ворай процедил шанару:
– Не смей подходить к моей жене и нашему ребенку, либо я тебя разорву.
Лорган оценивающе посмотрел на свирепого ворая, готового в любой момент кинуться на него и, ухмыльнувшись, заявил:
– Ребенок – моя пара! И ты не имеешь…
– Имею! А ты… не подойдешь ни к Светлане, ни к дочери. Она сама выберет с кем ей быть, и если дочь будет против твоей кандидатуры, уничтожу тебя, если ты посмеешь ее заставить.
Зверь ощетинился, но тотчас переборол себя, сжимая руки в кулаки, а потом посмотрел на Тарлана и выдал:
– Хорошо, пусть так, но вы даете наблюдать за ней со стороны, и тогда я не пойду на крайние меры, по-другому только война.
– Вы не можете воевать, – заметила я, и на меня тут же посмотрели двое разъяренных мужчин, явно недовольных этим фактом.
Тарлан повернулся к Лоргану, и почти спокойно произнес:
– Раз так… то мы можем существовать вместе, но это означает, что больше не будет харов.
Лорган кивнул, но тут же процедил:
– Ребенок ворха… он остался жить…
– Разве это может быть проблемой? – осведомился Тарлан, желая знать, как и я, почему Лорган решил с первого взгляда уничтожить маленького ребенка.
– Да, это существо нужно уничтожить до того, как оно вырастет. Либо он может быть еще опаснее Хатарда. Необходимо создать патрули двух рас и уничтожить всех ворхов, без предводителя они слабы.
– Хорошо, – произнес Тарлан а потом шагнул ко мне и прижал к своей широкой груди, выдохнув в висок: – Девочка моя. Никому тебя не отдам.
Слова раненного мужчины, истекающего кровью, еле стоявшего на ногах, прошли в самое сердце, утверждая лучше всяких слов, КАК я ему нужна. Всхлипнула и прижалась к нему, марая свое грязное, разорванное платье в его крови:
– Люблю тебя…
– Моя! – прохрипел он, и сжал так, что косточки захрустели.
Вскрикнула и тут же освободилась от захвата. Мужчина с беспокойством посмотрел на меня и взволнованно спросил:
– Ты в порядке? Я не повредил?
Довольно улыбнулась и прошептала:
– Со мной все хорошо, а ты ранен. Нужно помочь…
– Потом, – грозно выдал ворай, а потом добавил: – В пути…
Наше счастье потревожил вопль женщины, бегущей к нам.
– Тарлан! Тарлан! Тарлан! – хрипела Лотрана, и, схватив его за руку, умоляюще прошептала: – Где… где мои дети? Они… они…живы? Живы, да? Как они?
Мужчина осторожно освободил ее руку и прижал меня к себе, а потом спокойно выдал:
– Да, Лотрана. И у них… есть мать, которая заботится о них и никому не позволяет их обижать.
Видеть ужас в глазах застывшей женщины было страшно, и я внутренне запереживала, на мгновение не понимая, о чем это говорит ворай, ведь черствые тайхары не берут осиротевших детей к себе. Только я…
Нереальность и невозможность ситуации яркой вспышкой взорвалась в голове, и я пораженно посмотрела на спасенную женщину, мать моих приемных детей, и слова застыли в горле.
Сглотнула и, сделав шаг к ней, тихо проговорила:
– Я… Это… – не знала, что и сказать, тысяча мыслей в эту секунду были в голове, а я только вглядывалась в лицо женщины, совсем по-другому теперь воспринимая ее. Взяла себя в руки, и пролепетала: – У тебя… замечательные… самые… ласковые добрые дети на свете. И я…рада, что была с ними, поддерживая и заботясь. Только… только ради них стоило выжить в этом аду.
На глазах у женщины, как и у меня, стояли слезы и она молча подошла ближе и, схватив двумя трясущимися руками мою ладонь, попыталась что-то сказать, но не могла. Видела как ей тяжело, да и я сама находилась в таком же состоянии, потому что теперь дети не мои… Нельзя так даже думать, но почему-то мысли такие проскальзывали, и от этого было тяжело на сердце. Но вместе с тем, поднималось настоящее счастье, что женщина не бросила их от отчаянья и скорби по мужу, а находилась все это время в ужасном плену у извергов. Она выжила несмотря ни на что, и в первую очередь думала о своих детках. Чувство восхищения, что эта сильная женщина и есть мать «наших» детей, рвало душу, и, подойдя ближе, обняла ее, чувствуя в этом нужду, испытывая облегчение.
Не могла говорить, только плакала и улыбалась, а внутри все сжималось и хотелось выплеснуть вспыхнувшие эмоции.
Когда мы уже с ней успокоились, молча смотря друг на друга, понимая все без слов, Тарлан ворчливо предложил двигаться в путь.
***
Погибших было много, и когда мы пришли на место сражения, к сожалению, не было даже шанса помочь хоть кому-то. Больше двадцати тайхар и шанар погибло в сражении с ворхами.
Лорган со своими шанарами категорично заявил, что будет провожать нас до дома, и ему было совершенно наплевать, что мы этого не желаем. Все оборотни перекинулись в медведей, и в таком виде сопровождали нас до места. Тайхары оседлали кыбаров, и двинулись в путь.
В дороге я излечила мужа, и от усталости уснула, проспав больше суток, чем встревожила Тарлана. Проснувшись, слушала обязанности жены ворая, которые мужчина усердно озвучивал, сжимая меня в своих крепких объятьях. Он даже не подумал, что я могу отказать, совсем не рассматривая этот вариант.
Оказавшись вблизи поселения, шанары остановились, и Лорган громко зарычал, давая понять, что хочет переговорить с нами, и мгновенно перекинулся в человека.
Тарлан помог мне слезть с мохнатого чудовища и, стараясь не глядеть на обнаженного шанара, совершенно не стеснявшегося своей наготы, наблюдала, как мужчины молча смотрят друг другу в глаза, а потом Лорган ухмыльнулся и подал руку, которую принял Тарлан, и больше ничего. Альфа развернулся уходить, но замер и, повернувшись к вораю, нагло заявил:
– Как бы вы не реагировали, я буду контролировать защиту ваших территорий от набегов ворхов.
– Сами справимся, – недовольно рявкнул Тарлан.
– Не сомневаюсь, – ехидно заявил мужчина, переводя взгляд на меня, напоминая о двух похищениях.
Мой мужчина зарычал и выдал:
– Этого больше не произойдет!
– Конечно, – нагло подтвердил шанар, намекая на свою защиту, а потом продолжил: – Хочу предложить осуществлять обмен кыбаров… и другое, но это обсудим позже.
Тарлан кивнул, но Лорган резко недовольно насупился, а потом посмотрел на меня и грубо сообщил вораю:
– Береги… либо я заберу их себе, чтобы знать, что им ничего не угрожает.
– Мертвым ты этого точно не сделаешь – процедил муж в ответ, рьяно реагируя на слова ехидного шанара, который только этого и добивался, если смотреть на его довольный оскал.
– Что же… посмотрим, – выдавил Лорган, усмехаясь, и пошел к своим воинам.
Я положила руку на грудь своего мужчины и улыбнулась, отчего он нежно, как никогда, поцеловал меня в губы. Таяла в его руках, растворяясь в нашем счастье, а как только оторвались друг от друга, тихо прошептала:
– Думаю, все хотят домой, и мы их сейчас раздражаем.
– Потерпят, – хищно заявил Тарлан, и вновь поцеловал, уже искушая своим напором, безумным желанием и дикой любовью.