Глава 15
ИГОРЬ.
— Дело закрыто? — без стука вхожу в кабинет Барсова и проворно приземлившись рядом с вещающим что-то Геной, весело изучаю лица приехавших мужчин.
— Да, сегодня были последние выплаты пострадавшим. — отвечает рыжий, пока Ян с раздражением что-то черкает в документах. — Как сам? Любовь победила зло?
— Зло ещё гуляет поблизости, но меня это уже меньше беспокоит! — закидываю руки за голову и облокачиваюсь на спинку кресла.
— Что так? — с интересом спрашивает Леванов.
— Мы с Алисой теперь живём вместе! — вспомнив ночь, зажмуриваю от удовольствия глаза и подставляю своё сияющее лицо под любопытные взгляды друзей.
— Ха! Глеб продул! — смеётся адвокат. — Богатырь ставил на то, что тебе не удастся сломить Фадееву!
Приоткрываю один глаз и направляю его на Барса:
— А ты на кого ставил?
— На себя. А вы все идиоты. — ворчит Ян, с лёгким безумием рисуя подпись на очередной бумаге.
— Чего он беснуется? — с улыбкой кошусь на Гену.
— К Миле торопится. — звучит исчерпывающий ответ.
— А-а… — понимающе пялюсь на грозного друга и скомкав на столе какую-то мелкую записульку, бросаю её ему в лицо.
— Исчезни! — следует за этим рык.
— Чего он сказал? — изображаю тупого и тянусь за следующим снарядом.
Смышлёный Леванов, зная, на что я нарываюсь, отпинывается ногой от стола и прямо на кресле укатывается в противоположный угол кабинета.
Не в силах противостоять своему потрясающему настроению, иду на рискованную провокацию и пуляю в Яна ещё один мятый клочок.
— Березин… — тихо и зловеще предупреждает начальник.
— Друг, я чувствую, что должен поделиться с тобой своей радостью! — замечаю под руками ненужную рекламную листовку и берусь за дело. — Уж больно сильно ты напряжён… — скатываю большой ком и, вот честно, только с благими намерениями швыряю его зверю прямо в пасть.
Ян с такой скоростью ударяет кулаком по столу и на меня бросается, что я едва успеваю отскочить к рыжему клоуну, умирающему из-за нас в приступе хохота.
— Я тебе сейчас шею сверну! — перелезает через него Барсов и хватает меня за рубашку, опрокидывая нас обратно на беднягу Гену. — Вот тогда и радость ко мне придёт!
Эх, как же я обожаю эти редкие моменты, когда у Барса сносит крышу и он пытается меня убить.
Веселье, да и только!
Заряжает по полной!
— Я ж от чистого сердца! — выкрикиваю я, давясь от смеха при виде натуженной физиономии придавленного нами рыжего. — Кусочек счастья в подарок!
— Я тебе сейчас покажу счастье, недоносок! — тянет руки к моей шее Барсов, не обращая внимания на то, как сильно мы навалились на кресло, и оно уже накренилось набок. — На всю жизнь отпадёт желание быть счастливым!
— Слезьте с меня! — верещит под нами Гена, пытаясь спихнуть с себя тяжёлую ношу. — Я не удержу вас двоих сразу!
— Не ори так, придурок! — шикаю я на него, пока Ян трясёт меня за плечи и брызгает от злости слюной. — Если кто-то услышит, то подумает, что мы…
— Чем это вы тут занимаетесь? — внезапно открывается дверь в кабинет и входит ошарашенная Мила. — Вас в коридоре слышно…
— Милая… — хрипит Барсов, застуканный врасплох и собираясь от нас отвязаться, делает резкое движение, которое ведёт за собой перевёрнутое кресло и три стонущих на полу тела.
— Господи, дай мне терпения… — вздыхает Вольская, кидаясь к нам на помощь. — Вам что, по пять лет? Больше заняться нечем?
— Милочка, ему срочно нужно сдать анализы на бешенство! — прыгаю ей за спину и подкалываю её злого жениха, резко перестающего отряхиваться и желающего перешагнуть уже через свою женщину, лишь бы до меня добраться. — Я его и пальцем не трогал!
— Ян. — строго останавливает его Мила и пальцем указывает вернуться за рабочий стол.
— Не ухмыляйся, сволочь. — адресует он мне, исполняя безмолвную просьбу невесты. — Я тебя достану.
— Я всего лишь хотел сделать тебя счастливым, неблагодарная скотина! — потешаюсь я над ним, приглушая свой смех в плечо Вольской.
— Хуже счастливого Березина может быть только счастливый Барсов… — с волнением говорит Гена, поднимая с пола кресло.
— Руки от неё убери. — грозит мне бедой Ян, собирая на столе раскиданные документы.
Лукаво улыбнувшись, притягиваю Милу к своему боку и громко чмокаю её в щёку.
— Березин! — сливаются три голоса воедино.
— Ой, ну какие же вы нудные, ребята… — машу на них рукой и подтолкнув смутившуюся девушку к её мужчине, достаю из кармана телефон, собираясь позвонить Алисе. — Шуток не понимаете!
— Твои шутки уже в печёнках застряли! — ядовито бьёт по моим выдающимся способностям Ян, но тут же затихает, когда Мила плавными движениями начинает гладить его волосы.
— Ты хоть иногда бываешь серьёзным? — бросает она на меня критикующий взгляд.
Нет. Не бываю.
— Никто меня не понимает! — нарочито обиженно ото всех отворачиваюсь и вытираю горькую слезу. — Только жизнь начнёт налаживаться, так нет же, друзья говнеца подбросят и… — отвлекаюсь на неожиданную вибрацию телефона в руке и ещё только мельком взглянув на входящий звонок, с досадой понимаю, что настроение стремительно падает. — Недолго счастье длилось… — сдавленно заключаю я, прочищая горло и стараясь придать убитому голосу уверенности.
— Березин? — зовёт за спиной Барсов, вновь удивляя меня своей дальновидностью.
Сколько бы раз мы не выясняли отношения, это никогда не отменит нашей дружбы и выработанной годами чуйки, что настала пора перестать дурачиться и именно сейчас требуется подставить плечо.
Друзья хорошо меня знают. Даже слишком. Я весь окружающий мир воспринимаю через призму шуток, но не себя и свои проблемы. Всё, что связано со мной напрямую я принимаю всерьёз и частенько мне не до смеха.
Если у меня пропадает голос и черты лица ползут вниз, значит дело серьёзное.
— Игорь? — чуть суровее повторяет Ян, не давая мне замкнуться в себе. — Кто звонит?
Вбираю в себя побольше запаса воздуха и опускаю плечи:
— Маменька…
— Узнай, что хочет. — советует друг, сверля мне спину настойчивым взглядом.
— Реально, Гошан, иначе сюда наведается… — подхватывает Леванов, добавляя мне решимости.
— А что не так-то…? — шепчет Мила, но резко умолкает, очевидно напоровшись на предостережение Барса.
Считаю мысленно до трёх и с явной неохотой отвечаю на вызов:
— У меня мало времени, мама.
— Найди. — пикирует она, не желая уходить на второй план.
— У тебя что-то серьёзное? — даже закатить глаза нормально не получается, до такой степени коробит.
— Да, серьёзное. Я вернулась из Милана, а сын даже не позвонил… — знакомые нравоучения. — Выдели время для обеда, буду ждать тебя в нашем ресторане.
Вот и всё.
Так растроган этой милой беседой, ей-богу, аж слёзы наворачиваются.
— Ну? — ожидают друзья.
— Вылазка в семейное гнездо. — коротко поясняю я и тороплюсь остаться в одиночестве.
— Давай вечером к нам? — предлагается поддержка и я молча качаю головой, вкладывая во взгляд всю благодарность.
— Нет, Ян. У меня Алиса. — успокаиваю и себя, и его. — Увидимся. — приподнимаю уголок губ для прощания с ничего непонимающей Милой и с протяжным выдохом, выбираюсь наружу из душного кабинета.
Не мешкая и не истязая себя мыслями, звоню мышонку. До смерти нужен её тихий умиротворяющий голос и элементарное «Ох, Березин…». Обычное обращение, но наполненное самым что ни на есть бездонным смыслом. Пока она это говорит, чувствую себя живым, чувствую себя нужным. Внутренняя пустота больше не мучает и мне есть за что держаться, чтобы быть полноценным. То, что я считал болезнью, оказалось излечением. Не просто так в моей голове заела Алиса, спутывая привычные мысли. Это пробивался голос сердца, напоминая о том, что оно есть и ему надоело мёрзнуть в заброшенной глубине. Надоело страдать от ненужности. Пора впустить свет и обрести истинный смысл.
— Ты передумал? — слышны нотки надежды. — Можно выйти на работу?
— Нет. Набирайся сил. Это была лишь тренировочная ночь. — поражаюсь её упёртости и немного припугиваю.
— …
В обморок что ли упала?
— Я тоже рад! — на всех уровнях своего сознания чувствую, как меня вытягивает из стресса и цель звонка бесспорно достигнута. — Чего молчишь?
— Боюсь. — едва различимый ответ.
— Меня? — само собой, не трудно догадаться.
— Да…
— Меня не нужно бояться, Алис, мне нужно доверять. — усмехаюсь от умиления, полностью сосредотачиваясь в мечтах о нашем будущем.
Это помогает. Мысли о матери становятся бесцветными, и я сажусь в машину уже не таким накрученным.
— Ты куда-то едешь? — прислушивается к звукам дороги мышонок.
— Да, на встречу. — избегаю я конкретики.
Не надо ей пока знать о моей семье, а то вообще не захочет иметь со мной никаких дел.
— Понятно.
Слушаю её равномерное дыхание и ловлю себя на мысли, что хочу его сбить.
— Кхм, а где ревность? — подшучиваю я. — Ты же меня бабником считаешь…
— Зачем ревновать, если ты всё равно сделаешь так, как захочешь? — и всё это таким ровным тоном, что даже как-то обидно стало.
— Не всегда. — примирительно откликаюсь я. — Сейчас я принимаю все решения, опираясь на твоё присутствие в своей жизни. А так как я прикладываю немало сил, чтобы ты была рядом и делаю многое в тебе угоду… то это чего получается, что я подкаблучник что ли? — аж торможу у входа в ресторан резче, чем хотелось.
— И что это ты мне в угоду делаешь, Березин? — не верит Алиса.
Вот бессовестная! Я себя чуть ли не ломаю каждый день и держу в руках, а она даже не замечает…
— Да я постоянно иду у тебя на поводу! Например, скажи спасибо, что до сих пор тебя не связал, губки твои прекрасные не заклеил и в ЗАГС не приволок, а мог бы!
— Ты нигде на учёте не состоишь? — спустя некоторое время спрашивает мышонок.
— Пока нет. — на полном серьёзе отвечаю я и снова бросаю на ненавистный ресторан взгляд непреодолимого отвращения. — Любовь моя, мне надо бежать…
— Хорошо… — выдыхает Алиса и ей не удаётся скрыть, что она непрочь продолжить слушать мой бред и дальше.
Улыбаюсь, как дурак.
— Я позвонил, потому что скучаю по тебе. — напоследок скрашиваю наш разговор любовными фразочками, хоть моя недотрога и делает вид, что ей всё равно на них. — И я с каждым днём понимаю сильнее, что вся моя жизнь — это ты… что до тебя её не было.
Напрягаю слух и облегчённо провожу рукой по щетине. Лёд тронулся. Дыхание моей девочки стало глубже и прерывистее.
Зацепило, значит!
— Я буду ждать тебя дома… — видимо, телефон был приближен плотнее к губам, так как женский голос проник мне прямо в мозг, где по неведомым причинам произошла автозамена, заменяя произнесённые слова на «И я тебя люблю…», тем самым пропуская ток по всему моему телу.
Я даже не обижен, что мышонок первая нажала отбой. Она часто сбегает таким образом.
Проверяю в зеркале заднего вида своё отражение и приказываю себе сделать лицо попроще. Маменька щепетильно относится к моему внешнему виду. Я собирательный образ всех её идеалов и не могу позволить себе спускаться ниже планки.
Что ж, надо побыстрее избавиться от напряжения и выпустить пар.
Встречи всё равно не миновать, так чего лишний раз сидеть на иголках.
Стоит только моей ноге ступить на территорию ресторана, как ко мне с выпяченной грудью бежит хостес и сообщает о том, что моя мать томится в ожидании. Не проявляю ни малейшей любезности в адрес выделывающейся передо мной брюнетки и прохожу мимо, досконально зная излюбленное место хозяйки заведения.
Интересный факт — я не трахал здесь ни одну сотрудницу, чем явно их расстраиваю.
Это место и всё, что с ним связано вызывает лишь рвотный рефлекс. Была бы моя воля, сжёг бы его дотла. Но терплю всё из-за маменьки…
— Сынок! — видит она меня издалека и не вставая, протягивает руки, чтобы притянуть к себе для поцелуя. — Пахнешь шикарно! Это тот парфюм, что я тебе привезла из Барселоны?
Нет. Это тот парфюм, запах которого втянула носом Алиса, проходя мимо меня в офисе пару недель назад.
— Да. — выдавливаю подобие улыбки и прижимаюсь к материнской щеке губами.
— Я тебе в Милане потрясающий костюм купила! — выбрала бессмысленную тему для начала разговора мама. Естественно, меня же нужно подготовить для ошеломляющего десерта.
— Спасибо. — беру в руки меню, но мать коротким жестом останавливает и взмахивает ярким маникюром, подзывая ожидающую официантку.
— Попробуй новое блюдо. Хочу послушать твоё мнение. — спокойно отвечает она на мой немой вопрос.
— Как скажешь. — облокачиваюсь на спинку стула и беглым взглядом прохожусь по посетителям, лишь не смотреть матери в глаза.
— Не хочешь спросить, как я провела месяц в Милане? — закуривает она тонкую сигарету и сканирует меня на интерес.
— Умираю от любопытства, но лучше дам тебе возможность самой поделиться впечатлениями… — пресекаю свой порыв достать телефон и убить оставшееся время, переписываясь с Алисой.
— Ты прав! Мы со Стеллой были настолько вовлечены в подготовку к неделе моды, что получили массу впечатлений! — сверкает белоснежной улыбкой женщина и медленно выпускает из губ дым. — Или же я опоздала и Стеллочка выдала тебе все наши женские тайны? — по острию взгляда понятно, что стерва маменьке уже настучала и сейчас меня будут растягивать на дыбе.
— Виделись, но я был занят. — даю возможность матери раскурочить всё в моих глазах в поисках подтверждения и оборачиваюсь на дверь кухни, чтобы спросить о наличии официантки с долбанным новым блюдом, но сжимаю челюсть так сильно, что из неё не выскользнет даже звук.
— Ничего страшного! — восклицает маменька, не замечая моего покрасневшего от злости лица. — Как раз сейчас всё и обсудим!
Смотря на то, как уверенно к нашему столику приближается Стелла, от напряжения сводит мышцы.
Сговорились.
Двойной удар по психике.
— Речь шла только о нас с тобой. — холодеет мой голос. — Я выделил время только на тебя.
— Соединим приятное с полезным. — совершенно не беспокоясь о том, что я сейчас разнесу весь столик. — Стелла — член семьи.
— Какой семьи? Твоей или моей? — цежу сквозь сжатые зубы, запирая изнутри поток страшных ругательств.
— Общей, Игорь. — тушит окурок мать и встречает свою любимицу с распростёртыми объятиями. — Ты взяла с собой подарок? — шепчет ей на ухо.
— Конечно, тётя Лен! — подмигивает Стелла, горделиво занимая рядом со мной место. — Игорюш, у меня машина странные звуки издаёт, посмотришь?
Мои пальцы на столе накрывает женская ладонь и я дёргаюсь, как удара током.
— Для этого существуют автосервисы, Стелла… — демонстративно убираю свою руку и тщательно испепеляю девушку недовольным взглядом. — У тебя со слухом всё в порядке?
— Не жалуюсь, дорогой! — всё прекрасно понимает, но от чего-то строит дуру. — Больше беспокоит отсутствие любимого в моей постели…
Да, она это говорит при моей матери. Совершенно обыденным тоном. А чего от подружки скрывать?
— Не пропадёшь. — выплёвываю я желчно, прокручивая в голове момент, когда догонял Алису на лестничной площадке.
— Стеллочка, вручи ему уже свой сюрприз, а то он ещё после работы не перестроился и слегка напряжён. — несёт полную чушь моя мать.
Я словно в псих. больницу попал. Разговаривают как со слабоумным.
— Да, так и сделаю! — перед моим лицом возникает продолговатая коробочка. — Я нашла лучшего мастера и заказала нам обоим одинаковые…
— Не стоило. — даже не шевелюсь, чтобы принять и посмотреть презент. — Подари кому-нибудь другому.
— Он именной, сынок. — вставляет слово маменька, надавливая на мою совесть.
Увы, там уже давить некуда, так что…
— Мне всё равно. — смотрю на Стеллу поверх протянутой руки с подарком и борюсь с желанием вышвырнуть её вон.
Но вовремя себя останавливаю. Лучше не выпускать этих двух змей из террариума к нормальным людям. Пусть давятся своим ядом в этом адском месте, что мать величественно зовёт семейным рестораном.
Тьфу.
Никогда я не возьму ответственность за это адское заведение, кое маменька беспринципно отсудила у очередного своего мужа, у которого после этого у отказало сердце. Бедолага повёлся на лицемерную игру и без утайки отдал матери сердце и почти всё своё состояние. А она даже не поменялась в лице, когда услышала о его похоронах.
Моя милая, чистая сердцем и душой маменька… прям разрывает от гордости, что я её сын…
— Игорюш, я же для тебя старалась… такого кулона ни у кого нет… — продолжает выбешивать Стелла. — Единственный в своём роде, также, как и ты! — и снова тянет ко мне цепкие пальцы.
— Ты глупая? — грубо отшвыриваю их от своего плеча. — Я тебе вчера что сказал?
Глаза девушки мгновенно выдают нанесённую обиду, но черты лица остаются неподвижными. Спокойна, как удав при моей матери-анаконде.
— Напомни, любимый! Я вчера в самолёте выпила лишнего и не очень хорошо владела собой…
Сука! Даже не краснеет!
— Конечно напомню, Стеллочка! — растягиваю губы в злорадной усмешке. — Я сказал тебе, чтобы ты больше не светила передо мной своими сиськами и размулёванной фальшивой рожей! Припоминаешь? — замечаю надувшуюся вену на её шее и всё равно удивляюсь, что девка держит себя в руках.
— Раньше ты каждую ночь к ней приезжал, чтобы увидеть эти сиськи и рожу, что вдруг изменилось, дорогой? — с олимпийским спокойствием делает глоток вина маменька.
— Я изменился. — кидаю останавливающий взгляд на официантку, принёсшую мне отраву дня и небрежно встаю. — Ну довольно разыгрывать этот жалкий фарс… я уже догадался, что вам всё известно. В ваших интригах принимать участие не собираюсь. — не глядя швыряю на стол несколько купюр и медленно наклоняюсь к Стелле. — Заканчивай считать, будто ты что-то для меня значишь. Обычный, ничем не отличающийся от других трах. За него ты немало из меня вытянула. Мы в расчёте, Стелла, так что не смей заявляться ко мне снова. — выпрямляюсь и внимательно смотрю на наручные часы, показывающие, что я уже порядком опаздываю на переговоры с поставщиками. — Спасибо за обед, дамы. — задерживаю на маменьке выразительный взгляд и для пущего достижения цели, жёстко убеждаю. — Не суйтесь к ней. Не пощажу даже тебя, мама…