Глава 20

Правитель вновь переместил взгляд на мою шею, и выражение его лица опять стало обеспокоенным.

Поставив на ноги, император, продолжая придерживать меня за талию, поинтересовался:

— Как себя чувствуешь?

— Лучше.

— Тогда пойдём, тебе надо отдохнуть.

— Нет-нет! В свою комнату не пойду! — воспротивилась я, испугавшись.

— Думаешь, она может вернуться?

Я быстро закивала в ответ и невольно потянулась руками к своей шее.

— Я поставлю охрану, и ты можешь выбрать любую другую комнату, даже мою.

Правитель по-доброму улыбнулся, а я смутилась от такого предложения. Конечно же, не решусь пойти в личные покои императора, после этого мне точно не будет жизни во дворце от той же Розали. А я хочу дождаться родителей.

— Лучше в гостевую, — проговорила я и взялась за локоть монарха, который он любезно предложил.

Выйти с балкона мы не успели, так как неожиданно зашёл мужчина в военной форме и, поклонившись Его Величеству, принялся докладывать о проделанной работе.

— Большая часть помещений проверена, посты выставлены у каждого входа и выхода. Дворы, подсобные помещения и конюшни прочёсывают более тщательно. Поймали несколько девушек, похожих по описанию, но вскоре они были отпущены, так как дворецкий признал в них служанок, давно работающих во дворце.

— Маги подключились к поиску? — спросил правитель.

— Да, но…

— Что но? — строго спросил Карим, от чего служивый заметно напрягся.

Ещё больше вытянувшись в струну, мужчина продолжил отчитываться:

— Артефакт поиска не сработал.

В воздухе повисла недолгая пауза, которую нарушали лишь отдалённые голоса слуг и солдат, что их опрашивали. Похоже, разбудили весь дворец, и теперь долго никому не будет покоя.

— Значит, — первым заговорил правитель, как бы думая вслух, — девушка использовала артефакт сокрытия. Вот только где она его добыла? У неё явно здесь сообщники.

— Нет, — вмешалась я. — Артефакт поиска может не сработать и в другом случае.

Как бывшая всевидящая я знала, что магический артефакт не сможет найти того, в ком две души. Он в таких случаях попросту глохнет. Это ещё раз доказывало, что в Беатрис точно кто-то вселился.

Как ни странно, но император сразу понял, что я хотела сказать.

— Она с подселенцем?

Я снова молча кивнула. Скрывать уже нет смысла. Раз дошло до того, что Беатрис чуть не убила меня — оставлять на свободе её опасно. Пусть девушку поскорей найдут и изолируют, пока злобная душа не покинет её тело. Другого способа помочь, как оказалось, нет.

Услышав про подселенца, лицо у служивого удивлённо вытянулось, а глаза сделались испуганными.

— В таком случае, без помощи всевидящей не обойтись. Позвольте разбудить её.

— Не стоит, — с грустью произнёс Карим. — Она бы уже давно была здесь, если бы могла помочь. Лучше сообщите главному магу, чтобы срочно возвращался. — Как только офицер удалился, император обратился ко мне, спросив: — Откуда знаешь, как работает артефакт поиска, и что Беатрис с подселенцем?

— Про артефакт поиска все знают, — выкрутилась я, — а Беатрис… — Немного помолчав, решила продолжить, деваться уже некуда: — В последние два дня она всё хуже и хуже относилась ко мне. А сегодня, вообще, слетела с катушек…— мне опять стало тяжело говорить и я закашляла.

— Всё-таки тебе надо в лечебницу, — проговорил правитель, с жалостью глядя на меня.

Успокоившись, я ответила:

— Нет, лучше проводите меня до комнаты.

Император снова не стал возражать и вывел меня с балкона. Шли мы медленно. Отовсюду по-прежнему доносились голоса, а кое-где мелькали слуги.

— Чужая душа — это серьёзно, — продолжил разговор Карим. — Не понаслышке знаю, каковы последствия такого слияния. Но это могло произойти только с согласия хозяйки тела. Есть мысли на этот счёт? Почему девушка пошла на это?

Я задумалась, стоит ли говорить императору о моих подозрениях. Хотя, почему я должна молчать? Он должен знать, до чего доводит бедных девушек.

— Думаю, причина в…, — вовремя вспомнив, что правитель просил называть его по имени, исправилась, — в тебе, Карим.

Мужчина остановился и внимательно посмотрел на меня. Я хотела добавить, чтобы он вспомнил историю с Ингрид и Эвелин, но вовремя опомнилась, так как об этом знают лишь избранные.

Отпустив меня, правитель, опершись руками о перила, так как мы уже дошли до лестницы, смотря куда-то вдаль, тяжело вздохнул и проговорил:

— Давно хотел прекратить эти отборы. Но меня отговаривали. Теперь-то уж точно повод веский.

— В таком случае неизбежно поднимется волна недовольства от женского населения, — посмела я сказать своё мнение на этот счёт.

Карим взглянул на меня и, усмехнувшись, произнёс:

— Говоришь как всевидящая. — Отпустив перила, взял меня за руку, повёл вниз по лестнице и продолжил: — Ничего страшного. Как поднимется, так и утихнет. При любом раскладе я не смогу осчастливить всех женщин империи. Хватит будоражить женские умы напрасной надеждой.

— Большинство умных девушек как раз и не питают иллюзий на ваш счёт. А на отбор рвутся ради счастливого будущего с другими достойными избранниками, — опять осмелилась я сказать и прикусила губу, испугавшись, что обидела его самолюбие.

Но нет, к счастью, не обиделся. Напротив, правитель улыбнулся и проговорил:

— Ты и впрямь как всевидящая. Также умна и не боишься говорить правду в лицо. — Вздохнув, дополнил: — Я и сам это понимаю. Поэтому до сих не отменил эти ежегодные отборы. Но то, что произошло с тобой, — Карим опять посмотрел на мою шею и посмурнел. — Пора это прекратить. Сегодня же составлю и подпишу документ о запрете.

— Не стоит сгоряча принимать подобные решения. Отбор в гарем можно запретить, но конкурсы для девушек сохранить.

— Это как? — спросил он, остановившись и удивлённо приподняв одну бровь.

— Можно сделать ежегодные конкурсы только для того, чтобы девушки могли приобрести дополнительные титулы, например: самая красивая, самая умная, талантливая… да много чего можно придумать. Главное, чтобы у девушек сохранился шанс попасть в лучшую десятку желанных невест. А если у них будет документ, подписанный вашей рукой — это будет самым ценным призом для каждой успешной участницы. И ещё, пора бы отменить условие, что до конкурса допускаются претендентки только благородного происхождения. Шанс должен быть у всех. Так будет справедливей, вы согласны?

— Хм… — задумался император, после высказал: — Прекрасная мысль! Почему она раньше никому не приходила в голову, а пришла именно тебе? — Теперь правитель смотрел на меня другими глазами, как будто только что сделал грандиозное открытие. — Ты бесподобна. — Проговорил он с восхищением и крепче сжал мою руку. — Ни за что тебя не отпущу.

Потеряв дар речи, я молча взирала на императора и пыталась осмыслить его слова. Что это значит? Я ведь, вроде как, гостья. Он не может меня не отпустить. Мой растерянный вид обеспокоил Его Величество.

— Что с тобой? Мои слова тебя напугали?

Не знала, что ответить, просто тихо произнесла:

— Я пойду, Ваше Величество. Если позволите.

— Конечно. Тебе надо отдохнуть.

Не оглядываясь, я направилась в гостевое крыло. За спиной услышала, как за мной идут минимум двое мужчин. Головой понимала, что это обещанная охрана от Его Величества, но сердцем снова испытала страх: теперь я ничем не лучше пленницы.

Остановившись ненадолго напротив моей комнаты, я обернулась. Двое стражников тоже встали и молча ждали моих дальнейших действий. Подумав немного, я решила не занимать другую комнату и, собравшись с духом, вошла в свою.

В помещении было светло, как днём, так как висящие в воздухе под потолком магические светильники работали на полную мощь. Первым делом я обратила внимание на пол, где мы с Беатрис боролись — пятно крови тщательно отмыто. Даже мокрый блестящий след до сих пор не высох. Служанки хорошо постарались.

Дальше я подошла к зеркалу и ужаснулась тому, что увидела в отражении: на моей шее багровые следы от пальцев подруги. С какой же силой она меня душила! Как я, вообще, осталась жива?! Прикоснувшись к пострадавшей коже, вновь ощутила боль. Синяки долго будут сходить. Эх, сейчас бы чудодейственную мазь Тима.

Как по волшебству, я тут же услышала его голос за дверью:

— Пустите меня! Я должен войти!

— Его Величество запретил кого-либо впускать, пока девушка отдыхает, — ответил ему один из стражников.

— Я не кто-либо, а придворный лекарь! Я должен осмотреть пациентку!

— Про осмотр указаний не было.

Открыв дверь, я спокойно проговорила:

— Впустите.

Охранники не пожелали подчиниться, заладили, что им приказал император охранять меня. Тогда я попыталась выйти к доктору сама, но не тут-то было: меня не выпустили!

— Что происходит? — возмутилась я. — Пропустите!

— Не положено. Приказ Его Величества.

— Не положено, — как попугай повторил второй охранник за первым.

— Не имеете права! Я не пленница! — крикнула я, не выдержав такой несправедливости и закашлялась.

Ко мне тут же ринулся Тим, но огромная фигура служивого преградила ему путь. Мне уже стало легче, но, вовремя поняв, что ситуацию можно повернуть в свою пользу, я продолжила кашлять и для большего эффекта, начала хватать ртом воздух, как будто задыхаюсь.

— Вы же видите, ей плохо! Дайте мне помочь ей! — обеспокоенно говорил доктор.

На секунду растерявшись, охранники всё же пропустили его.

Как только мы оказались внутри моей комнаты, я тут же закрыла дверь перед любопытными носами служивых. Похоже, перестаралась с имитацией приступа — на самом деле начала задыхаться. Тим, не медля ни минуты, бросил саквояж на пол, достал из кармана маленький флакончик, открыл его и поднёс к моему лицу. В нос ударил знакомый едкий запах — именно эту вонючую жидкость дала мне понюхать Розали в первый день отбора. Как и в тот раз я побежала на свежий воздух.

Только оказавшись на балконе, поняла, что приступ «как рукой сняло». Кашель прошёл, дышу легко, но глаза ещё слезятся. Да что это за гадость такая? Уже второй раз мне её суют под нос! А впрочем, какая разница, главное, стало легче. Вдохнув поглубже свежий воздух, ощутила, как прояснился мой разум. Стала чувствовать себя гораздо лучше. Какая хорошая гадость!

Войдя в комнату, я посмела попросить у доктора это чудодейственное средство себе.

— Конечно, возьми, тебе ещё может пригодиться, — улыбнувшись, ответил Тим и отдал мне плотно закрытый бутылёк. Остановив взгляд на моих синяках, сразу сделался грустным и произнёс: — Сколько ещё должно произойти покушений, чтобы ты поняла, что здесь тебе оставаться нельзя?

— Всё очень сложно.

— Да уж понятно, что непросто. Учти, везение не может быть вечным. Те, кто хотят от тебя избавиться, когда-нибудь этого добьются.

Вновь стало приятно, что милый сердцу мужчина беспокоится обо мне, и всё же опять возразила:

— Как выяснилось, убить меня пыталась только Беатрис. Яд в микстуру тоже она, скорей всего, подлила. У неё была для этого возможность.

— Думаешь, твой враг только она? — усмехнулся доктор. — Есть и другие, кто считает тебя соперницей.

— Те другие, только и способны вбить гвоздь в туфель, чтобы я не смогла танцевать. Нет, Беатрис как раз зла мне не желала. Убить меня хочет злобная душа, что в ней поселилась. Ей надо помочь. Не хочу, чтобы девушка пострадала.

— Подселенец не причинит ей вреда, ведь тогда он лишится пристанища.

— Я имею в виду, что Беатрис может пострадать, когда её найдут и передадут инквизиторам, уж они-то не будут церемониться.

— М-да, эти могут перестараться, — задумался вслух лекарь. — И что ты предлагаешь?

— Мы должны первыми её найти, — выдала я свою мысль.

Какое-то время доктор молчал, обдумывая услышанное, потом ответил:

— Это не так просто. Даже магический артефакт поиска бессилен, когда в человеке подселенец.

— Я знаю об этом. Надо действовать хитростью.

— Может, уже знаешь, как именно?

— Да, знаю. Её подселенец меня ненавидит. Когда я убегала, она обещала добраться до меня. Мы должны сыграть на этом.

— То есть, хочешь быть приманкой?! — Тим в ужасе вытаращил на меня свои большие серые глаза. — Это исключено!

В этот момент мы услышали, как открывается дверь и в мою комнату уверенными шагами вошёл император.

— Что ты здесь делаешь?! — строго спросил он, испепеляюще глядя на молодого человека.