Глава 9

Я невольно затаила дыхание, уставившись на правителя. Конечно, видела его и раньше, но никогда так близко. Эльфийская кровь, доставшаяся ему от матери, сделала своё дело, щедро наградив такими внешними данными: высокий, стройный, правильные черты лица, яркие голубые глаза и очень светлые, практически белые, густые, длинные волосы, стянутые на затылке в хвост для удобства. Неудивительно, что практически все девушки империи мечтают упасть в его объятья.

Император молча смотрел на меня, о чём думал — не знаю, но я отчётливо ощутила беспокойство Розали.

— Ваше Величество, простите, но нам нужно идти, — дрожащим голосом проговорила дама.

Но император как будто не слышал её. Всё его внимание было устремлено лишь на меня.

— Кто это прелестное созданье? — спросил он бархатным голосом, видимо, обращаясь к Розали.

— Это одна из бывших, — сделала акцент именно на этом слове, — участниц отбора в ваш гарем, повелитель, — ответила дама, явно нервничая.

— Вот как? — удивился монарх, подняв брови. Убрав от моего лица свою руку, улыбнувшись, произнёс: — Я очень польщён, что такие красавицы претендуют на место в моём сердце. Считайте, что вы восстановлены. — Проговорил он, не отрывая от меня взгляда.

— Нет! — неожиданно взвизгнула Розали, отчего я чуть вздрогнула, а император нахмурился, взглянув на неё. Опомнившись, дама попыталась оправдаться: — Дело в том, что эта девушка нарушила ряд правил. Я не могу её восстановить, так как она может стать плохим примером для других участниц.

— Всё так серьёзно? — ещё больше удивился монарх и озадаченно посмотрел на меня.

— Да! — уверенно ответила Розали, надеясь, что ей удалось убедить императора.

— Хм, не думал, что вы воспитываете девушек словно солдат в армии, — усмехнувшись, проговорил правитель.

— Дисциплина нужна не только в армии, — нервно хихикнув, произнесла дама.

Монарх перестал улыбаться и спокойно вымолвил:

— Восстановите.

— Не могу, — продолжая неестественно улыбаться, пропищала Розали, после чего практически втянула голову в плечи.

Заметно, что она очень боится перечить императору, но всё равно это делает. Видимо, допустить меня к отбору для неё страшней. Правитель смотрел на даму испытующе, как будто пытался понять: в уме ли она?

Мне же стало жаль Розали. Она выглядела такой испуганной и несчастной, что, казалось, действительно вот-вот лишится рассудка.

— Ваше Величество, — посмела я обратиться к нему, опять присев в реверансе. — Дело в том, что я сама отказалась от дальнейшего участия. Но, если вы разрешите мне погостить какое-то время в вашем прекрасном дворце, чтобы вдоволь налюбоваться им, то я буду несказанно счастлива.

Розали застыла в оцепенении, явно не ожидая от меня такой наглости. И в тот же момент она была рада, что я  «добровольно» отказалась от конкурса — это читалось в её глазах. Хоть я больше и не обладаю даром, но людей знаю достаточно хорошо, особенно хорошо вижу их мысли по эмоциям.

— Как я могу отказать такой прекрасной и учтивой леди, — заговорил правитель. — Не скрою, немного огорчён вашим отказом от участия в отборе, но и неволить вас, естественно, не намерен. Все девушки находятся в гареме только по своему согласию. Могу я узнать ваше имя, прелестное созданье?

— Амелия, — ответила я, поднявшись.

— Амелия, с этого момента вы — моя гостья. Можете жить во дворце столько, сколько захотите и покинуть его тогда, когда посчитаете нужным. — Монарх протянул мне свою руку ладонью вверх в приглашающем жесте и добавил: — А теперь прошу вас составить мне компанию за завтраком.

— Это большая честь для меня, Ваше Величество, — произнесла я, вложив свою ладонь в его. — Я как раз ещё не завтракала.

У Розали снова непроизвольно раскрылся рот. Она так и стояла с отвисшей челюстью, провожая меня и императора взглядом, пока мы не удалились. Надеюсь, она быстро придёт в себя и оставит меня в покое. Но что-то подсказывало, что эта дама мне ещё немало попортит крови, ведь в её глазах теперь была ненависть. Надо постараться убедить её, что я вовсе не ищу пути к сердцу правителя, мне просто нужно подольше побыть во дворце. Но тогда она может решить, что я шпионка! Эх, влипла же я. Когда же Маиавэльф вернётся?

Монарх привёл меня в столовую, где слуги, увидев, что завтракать будут двое, тут же, как по-волшебству, принесли дополнительные столовые приборы. Император усадил меня за стол и сам расположился напротив.

— Расскажите о себе, прелестное созданье, — проговорил он, приступив к трапезе.

Я была в некотором замешательстве, потому что не имела никакого понятия, что рассказывать. Я совершенно не знала Амелию раньше: ни её увлечений, стремлений, переживаний и так далее. Родственники девушки после «чудесного спасения» решили, что она потеряла память. Это было вполне объяснимо, учитывая то, что Амелия провела достаточно долгое время под водой. Врачи вообще были поражены, что она осталась жива и сохранила рассудок, поэтому рекомендовали родным не тревожить девушку, заставляя хоть что-то вспомнить.

Родственники так были счастливы спасением девушки, что быстро смирились с тем, что она изменилась. И тётушки не скрывали радости, что их любимая племянница жива и сможет участвовать в отборе. Как потом оказалось, это была их инициатива — отправить на конкурс Амелию. Сама девушка какое-то время сопротивлялась, так как любила другого мужчину. Кого именно? Я не успела выяснить, ведь всё произошло так быстро. После того случая на море, мне удалось пожить в её родном доме лишь неделю, а потом начался отбор… Я решила, что это удача для меня, поэтому с лёгкостью согласилась, от чего родственники девушки пришли в изумление, поражаясь таким кардинальным переменам.

— Это даже хорошо, что она всё забыла, — тихонько проговорила одна тётушка на ухо другой, пока я примеряла новое платье, а возле меня крутились двое портных.

— Да уж, хоть забыла своего оборванца, — тоже тихо ответила ей другая.

Они не знали, что я их прекрасно слышала. Надеялись, что их племянница очень увлечена нарядом. Вновь стало жаль девушку, ведь ей пришлось бы идти против воли сердца, чтобы угодить родным. Получается, что теперь я нагло использую её оболочку, чтобы вернуться в свою. А что мне ещё остаётся? Не спускать же всё с рук самозванке! Она должна быть разоблачена и получить заслуженное наказание, ведь столько граждан пострадало из-за неё.

— Амелия, вы не хотите со мной говорить? — вдруг задал мне вопрос император.

— Ох, простите, — опомнилась я, поняв, что опять глубоко ушла в свои воспоминания и совершенно забыла про Его Величество. — Мне особенно нечего про себя рассказывать. Я обычная девушка, родом из благородного и скромного семейства. Живу с матушкой, сестрой и двумя тётушками.

— Чем увлекаетесь?

Я задумалась, стараясь вспомнить, что видела в комнате у Амелии: несколько томиков со стихами, пяльца с вышивкой, к которым я ни разу не прикоснулась, а вот стихи почитала… и, ещё, в письменном столе девушки я нашла тетрадь с её собственными сочинениями. Сильнее напрягла память и осознала, что помню некоторые наизусть. Не знаю зачем, но я стала читать одно из них вслух, правитель перестал есть и слушал. Каждая строчка была пропитана болью об утрате любимого, я даже немного прослезилась, пока читала.

— Какие проникновенные стихи, — проговорил он, как только я закончила. — Можно узнать, кто автор?

После секунды раздумий, ответила:

— Я.

Конечно же, это не так, но мне очень захотелось, чтобы имя девушки, написавшей столь трогательные строки, запомнил этот человек. Неизвестно, что станет с телом девушки, когда я его покину. Хорошо, если её душа вернётся, но с каждым днём мне всё меньше в это верится. Я так боюсь, что она уже в другом мире…

Император, не скрывая удивления, смотрел на меня во все глаза. Я начала чувствовать себя неловко: может, зря это сделала? Теперь он решит, что я поэтесса. А на самом деле я только и могу, что читать чужие шедевры.

— А говорите, что обычная, — с восхищением произнёс он. — Вы очень талантлива.

— Спасибо за похвалу, но вы слишком преувеличиваете мои способности.

— Нисколько! Поверьте, я в этом разбираюсь. — Проговорил он, улыбнувшись, после поинтересовался: — Вы наелись?

— Да, — ответила, убрав салфетку с колен. — Всё очень вкусно. Придворные повара настоящие мастера.

— Тогда пойдёмте в музыкальный зал, я хотел бы подобрать мелодию к вашим великолепным стихам.

Я опешила от такого предложения и, конечно же, не смела возражать. Правитель снова положил мою руку себе на предплечье, и мы вместе отправились из столовой. По пути нам встречались слуги, естественно, склоняли голову перед повелителем, а потом удивлёнными взглядами провожали нас. Уверена, очень скоро эта новость дойдёт до Розали. Теперь мне надо быть предельно осторожной.

Император завёл меня в зал, где находилось множество музыкальных инструментов. Здесь иногда репетировали придворные музыканты, но обычно это происходило в послеобеденное и вечернее время. Сейчас здесь никого не было. Император сам умел играть на нескольких инструментах, самой любимой у него была лютня. Её-то он и взял, уселся на скамью и наиграл пару аккордов, чтобы разогреть пальцы.

— Давно я этого не делал, — признался он, слегка смутившись. — Государственные дела настолько затянули в свой бесконечный омут, что для творчества не остаётся времени. Когда-то я и сам слагал песни, будучи более моложе и не обременённым властью.

— Да, я знаю, — ответила и вовремя прикусила язык, чтобы не сказать больше, что я лично пару раз слышала, как он репетировал в одиночестве и даже пел. — Ваши песни поёт народ, — исправилась я, видя его удивление.

— Правда? — поразился он ещё больше. — Мне никто об этом не говорил. И какие именно мои песни поёт народ?

Я начала напевать первый куплет его самой знаменитой баллады о древнем предке. Правитель тут же стал играть. Мой голос и его мелодия слились в единый поток звукоизвлечения. Я вовсе не была удивлена тому, что у Амелии великолепный голос, почему-то знала об этом, хоть и не пела ранее. Я старалась петь негромко, лишь иногда усиливая голос там, где это нужно. Песня лилась по залу, отражаясь от высокого потолка и выходя за пределы помещения.

Краем глаза видела, как у входа скопились слуги, слушая и заглядывая в дверную щель. На секунду улыбнулась, вспомнив себя когда-то. Точно так же я подслушивала, как поёт император. Несмотря на исключительный слух и отличные голосовые данные, правитель почему-то никогда не выступал на публике. Поэтому он удивился, узнав, что его произведения давно ходят в народе. Хотя, чему тут удивляться, ведь слугам уши никто не закрывает.

Баллада прекратилась, я повернулась к дверям, за которой тут же послышалась суета и щель её тихонько закрылась. Я снова улыбнулась, понимая, что это вовсе не значит, что зрители разошлись, наверняка продолжают находиться недалеко в ожидании других песен. Была уверена, что слугам понравилось наше исполнение.

Заметив на себе восхищённый взгляд императора, поняла, что он тоже доволен тем, что у нас получилось.

— У вас прекрасный голос, — проговорил правитель. — И лицезреть вас одно удовольствие.

Мне стало неловко. Никогда ранее я не слышала подобных комплиментов, тем более от самого императора. Нет, я не была дурнушкой, для орчанки очень даже симпатичная, вот только никто не осмеливался говорить мне подобные слова. Меня боялись… Я скромно опустила глаза и, кажется, покраснела.

— Ох, я не хотел смутить вас, — по-доброму улыбнулся правитель. — Просто сказал, что думаю. Я всегда говорю только правду.

— Да, я знаю. — Ответила и тут же поправилась: — Это все знают. Вы и ваш брат всегда были прямолинейны. Не боялись высказывать своё мнение даже вашему отцу.

Мужчина рассмеялся.

— Верно. Из-за этого у нас частенько возникали ссоры. И как отец нас только выдерживал? — Успокоившись, он немного взгрустнул и добавил: — Всё потому, что мы очень похожи, и у него не было других наследников. — Правитель положил лютню, подошёл к окну и, глядя куда-то вдаль, произнёс: — Брат решил избавиться от тяжкой ноши, именуемой  Государством, оставил меня одного разгребать все проблемы. А когда-то ради власти мы готовы были убить друг друга. Всё изменила Эвелин.

Мне опять стало неловко от подобных откровений, хоть я и знала о них. Но одно дело знать самой, а другое слушать душевные излияния императора. Как мне себя вести? Посочувствовать? Или сделать вид, что его проблемы не интересны мне? Но это будет уже совсем бестактностью.

— Эвелин изменила всю империю, — решила поддержать его.

— Да, — согласился он со мной. — Другой такой всевидящей не будет.

Его слова неприятно кольнули в самое сердце. Не потому, что я завидую предыдущей всевидящей. Нет! Что касается заслуг Эвелин перед империей — я полностью согласна с правителем. Но вот то, что подобной всевидящей не будет — обидело. И это после всех моих стараний! Я больше года честно служила государству и императору!

— Новая всевидящая тоже очень хорошая, — не удержалась я от замечания.

— С этим никто не спорит. Сармуми молодец, но она не Эвелин, — с печалью в голосе проговорил правитель.

И тут я наконец-то поняла, в чём дело. Дело не в смене всевидящей. Просто император до сих пор влюблён в Эвелин и не может забыть. Отсутствие её во дворце больно ранит его. Не видеть Эвелин, пускай даже она является женой брата, для правителя подобно пытке. Мне стало безумно жаль этого мужчину. Я никогда не была влюблена сама, но чувствовала боль прихожан, которые обращались ко мне с подобными душевными муками. Они просили помощи забыть свою любовь или наоборот, посодействовать в сближении с предметом обожания. Тут уж я подходила к решению проблемы особенно скрупулезно — подробно смотрела и изучала ситуацию со всех сторон.

Теперь я не обладаю даром, но вижу боль императора в его печальном взгляде, и он не скрывает этого. Сейчас правитель как будто снял маску сильного и невозмутимого повелителя. Всё, что я могла сделать для него сейчас, это отвлечь от грустных воспоминаний.

Я подошла ближе, осторожно положила руку на его предплечье и мягко обратилась:

— Ваше Величество.

Он с интересом взглянул на меня и накрыл мою руку своей.

— Да, я слушаю вас, прелестное созданье.

— Вы, кажется, хотели наложить музыку на мои стихи.

— Ах да! — воскликнул он, вспомнив. — Конечно же!

Император резво отошёл от окна и, вновь взяв лютню, уселся на скамью.