Глава 36. Этот день открыл мне глаза

Jónsi – Pyralone

Его глаза раскрываются ещё шире, хотя я не думала, что это возможно. Треть секунды спустя моя рука в его руке, и всё, что мне остаётся – стараться не спотыкаться, не мешать ему. Он ломится в направлении, которое сама я никогда бы не выбрала, но у меня нет сомнений – никто не знает лес лучше его. Иногда мне даже кажется, что он какой-нибудь лесной бог, приставленный к нашей придурковатой группе, чтобы присматривать. Помогать. Защищать. Оберегать беспомощных.

Я вижу его руку, локоть, плечо и участок лица. Мне нравится, как его волосы местами прижимаются к голове, как непослушно торчат около шеи тоже. Надо бы сказать ему об этом. О том, как сильно он важен для меня.

Но среди всех мыслей, большая часть из которых связана с преодолением бесконечного кустарника, скалистых выступов, и сожалениями о том, как же всё-таки мала скорость человека, как он слаб и беззащитен, выделяется самая главная, преобладающая над всем остальным: если бы только он повернулся так, чтобы я смогла ещё раз увидеть его глаза прежде, чем нас смоет и разорвёт.

И он будто слышит – разворачивается. Его лицо, сосредоточенное, строгое, собранное, вглядывается в то, что с треском и грохотом беснуется за нашими спинами. Таким красивым как сейчас, никогда ещё не был.

Он чувствует мой взгляд и только мгновение смотрит в ответ – больше нельзя, но даже этого времени мне достаточно, чтобы увидеть его уверенность, силу и… ещё кое-что. Оно такое большое, огромное, необъяснимо могучее, во всяком случае гораздо сильнее меня и его вместе взятых, что в моих ногах случается прилив космической энергии. Они несут меня вслед за его ногами, отбросив усталость, сомнения и зачатки отчаяния, стоны погибающих сосен и елей, гул разбитых камней, потому что есть нечто сильнее стихии. Сильнее экспериментов по стиранию памяти.

Это закуток между скал. В тесноте, почти полной темноте здесь выжило дерево. Его веток отсюда не увидеть – они где-то бесконечно далеко вверху, там, где свет и солнце, а здесь только ствол.

Правой рукой Альфа размахивается и вбивает в дерево свой мачете, левой расстёгивает и выдёргивает кожаный ремень из своих джинсов. Его движения так точны и молниеносны, что я не успеваю даже задуматься, зачем он всё это делает. Через мгновение его ремень затянут вокруг меня. Одним рывком он заталкивает меня в углубление и прижимается всем телом.

– Разгоняй дыхание!

Я всё понимаю, вдыхаю быстро и глубоко, затем ещё и ещё, хотя делать это трудно, уткнувшись носом в его грудь.

Когда его руки накрывают мою голову, я понимаю, что время последнего вдоха – самого глубокого, самого важного, пришло.

Шум, треск и грохот внезапно исчезают, ноги, плечи, всё тело обжигает холодом. В этот момент я думаю о том, что Альфа спрятал меня в скале от ударов брёвен и камней, закрыл собой. А что будет с ним?

Я с силой сжимаю руками его талию, стараюсь отодвинуть от себя и взглянуть на лицо – жив ли? Больно ли ему? Но он сам как скала – упёрся локтями и коленями в каменную стену за моей спиной и держит в этом зажиме, как в клетке. Мне приходит в голову, что, если в нём всё ещё столько силы, он не может быть мёртвым.

Внезапно давление на мою грудь ослабевает, значит и напор воды ослаб. Ещё через мгновение Альфы рядом со мной больше нет.

Это не вода, это пена, вернее каша из веток, листьев, щепок – сплошная мгла. Как ни старайся хоть что-нибудь разглядеть – невозможно. Я приказываю себе не паниковать и что есть мочи вглядываюсь в пузыри вокруг меня, ищу плечо, руку, ногу – хоть что-нибудь.

Потом вдруг чувствую, как впивается ремень в мой живот, и сразу понимаю, что больше не стою на земле – я плаваю, вернее, кто-то тащит меня вслед за собой. И тут же вижу плечо, руку, лицо. И дерево. Вернее, ствол. Мы поднимаемся вдоль него! Поняв это, я стараюсь двигаться в нужном направлении самостоятельно. Мы оба должны выжить, и у меня нет права висеть в его руке.

Внезапно перед глазами возникает его лицо. Альфа кивает и отпускает меня. Я не понимаю, что он хотел мне сказать, но уже через мгновение вижу всё собственными глазами – лаз между скал сузился настолько, что нам никак вдвоём не проскользнуть.

Мы делаем это по очереди, я первая. Мой вдох лихорадочный, судорожный, мне больно в груди, я вдыхаю ещё и ещё, и понимаю, что ему никак рядом со мной не просочиться и не надышаться. А вода понимается. Она всё время поднимается, и я вместе с ней.

Делаю ещё один вдох, и ползу обратно. Изо всех сил толкаюсь руками и ногами – подниматься вверх было проще. Но если я потеряю хотя бы секунду, с ней в этих скалах может остаться его жизнь.

Он соображает быстро, поднимается за воздухом, но почти сразу опускается обратно.

Снова мой черёд делать вдох, и когда выныриваю, вижу выступ, за который можно ухватиться. У меня получается подняться над водой почти по пояс. Я упираюсь спиной в одну стенку, носками в другую. И ещё рывок, чтобы подняться выше. В то же мгновение голова Альфы выныривает, он с жадностью глотает воздух и цепляется руками за выступ подо мной.

Вода поднимается быстро, а мы в каменной клетке. Потому что над нашими головами лаза больше нет – одна скала почти вплотную прижимает ствол дерева к другой. Зато здесь есть место для двоих или даже троих.

– Пусти меня! – командует.

Не успеваю я сдвинутся в сторону, как он задевает плечом моё бедро, поднимается вверх и с силой лупит своим мачете по выступу, прижимающему ствол дерева. Сыплются мелкие камешки – это рыхлая порода, но вода поднимается слишком быстро, он не успеет. Здесь нужно минимум час махать топором, чтобы выдолбить достаточно породы.

Пыль и осколки попадают ему в глаза, он жмурится и старается смотреть в сторону, когда ударяет ножом по камню.

Держать руку всё время вертикально тяжело, да ещё и с силой размахивать ею, и ему приходится менять правую на левую. Я вижу, как он кривится от боли, и кричу ему:

– Давай я! Помогу!

Но он, конечно, игнорирует. Я бы удивилась, если было бы иначе.

Альфа сносит своим мачете не только рыхлую породу скалы, но и стёсывает кору дерева. Вода достигает моей шеи, когда он приказывает мне:

– Давай! Лезь наверх.

– Я не пролезу!

Отверстие слишком узкое, мне ничего не стоит застрять там, и тогда он точно утонет здесь, в этой нише, пока я буду торчать, как пробка.

Но меня никто не слушает, просто берут за шкирку и засовывают в лаз. Ползти совершенно невозможно, и, если бы не руки Альфы с силой толкающие меня сзади, ничего бы у меня не получалось. Но когда тоннель расширяется и на самой его вершине я вижу небо, меня охватывает такой приступ веры и счастья, и оптимизма, что, выползая из узкого горлышка, я уже изо всех сил долблю его ногами, царапаю, чтобы расширить для более крупного человека.

– Держи, – протягивает мне свой мачете.

Конечно, сверху ведь легче, чем снизу! И вот тут уже я позволяю всем своим страхам обрушиться на камень. Мне кажется, я его ненавижу, и могу растереть в порошок ладонями.

– Хватит, хватит! Я пролезу! – доносится до моего сознания его голос.

Вода уже поднялась до середины его груди, дальше тянуть некуда… да и лаз теперь чуть ли не вдвое больше.

Это я? Я разрубила камень? С такой скоростью? Я сильнее камня?

Когда Альфа выбирается вслед за мной, я цепляюсь за выступы и ползу выше. Если бы вода поднялась сюда, мы могли бы просто выплыть вместе с ней, но она на некоторое время остановилась на уровне сужения в тоннеле, а потом её уровень начал резко снижаться. Если бы мы не прорубили себе лаз, нас затопило бы на каких-нибудь пару минут, но лично мне этого времени хватило бы, чтобы утонуть.

Альфа, конечно, вылезает первым, хоть я и начала карабкаться раньше его. Просто у него руки длиннее, сильнее. Одну он протягивает мне:

– Давай! – командует.

Ему очень нравится командовать, это я уже знаю.

Beach House – Somewhere tonight

Вначале мы оба силимся отдышаться, сидя на ровном выступе. Тут есть жёлтый мох, на котором было бы теплее, но нам, ещё пару минут назад бывших на волоске от смерти, и так хорошо.

Он смотрит на меня. Нет, я не точка опоры для его взгляда, нет, он смотрит на меня. Или в меня. Ощущение, будто всё, что я видела до этого, всё, что испытывала, чего боялась, искала, не важно и не имеет никакой ценности. Все смыслы моих поступков, прошлых и будущих, сейчас передо мной.

Нет никакой сложности. Нет надрыва. Всё очень просто и абсолютно неподвластно в то же время. Мы бессильны и всесильны, мы зависимы и счастливы, мы свободны и несчастны.

– Спасибо, – говорят его губы.

– Не за что.

– Есть.

Вокруг нас Армагеддон, взбесившийся океан и пенная каша из того, что было нашим миром, а мы с космическим спокойствием смотрим друг другу в глаза.

Это удивительно, но мне комфортно в его взгляде. Невзирая на сиреневый оттенок нависшей серости неба, угрожающего бурей, на дрожащий под ногами мир, я испытываю самое большое умиротворение в своей жизни. Ну, в той жизни, которую помню, разумеется.

Он протягивает мне руку, я вкладываю в неё свою. Я знаю, что он обнимет меня, и он, наверное, тоже знает, что я обниму его. Почему ни у одного из нас не осталось сомнений? Наверное, потому что впервые по-настоящему посмотрели друг другу в глаза.