Глава 39. Вторая экспедиция

Active Child – In Another Life

Ещё несколько дней спустя случается шторм. Вначале мы всей деревней пьём чай из сухих фруктов на самом краю скалы и наблюдаем за тем, как беснуется океан у подножия: снова и снова пинает камни, тягает туда-сюда стволы и ветки. Даже холодный ветер и дождь не сразу загнали нас в сруб – каждому хотелось насладиться триумфом маленького человека над суровым величием природы.

Хорошенько промёрзнув, мы всё-таки полным составом собрались в доме – ужинать. После еды Красивая предложила всем поиграть в шарады. Парни конечно же сразу отказались – им нужно обсудить дальнейшие планы по строительству второго сруба – но очень скоро передумали и впервые за все месяцы в нашем обществе случилось повальное веселье.

Мы больше не зависимы на все сто процентов от океана: если погода не позволяет рыбачить или моллюсков по какой-либо причине нельзя добыть, у нас есть запасы рыбы, сухих фруктов и ягод, орехов. Мы не мёрзнем и не болеем от переохлаждения: у нас есть сухой и тёплый дом, мы построили печь и можем готовить еду даже в непогоду.

Я разглядываю счастливые, увлечённые игрой лица соплеменников и думаю о том, что строили, ловили, заготавливали, конечно же, все, все работали, каждый внёс свою лепту. Но если бы однажды один единственный человек не велел строить этот дом на возвышении, если бы не продумал и не предусмотрел подпол, ничего этого не было бы. Мы все сейчас снова были бы бездомными и спали на сырой земле, устланной еловыми ветками, с той лишь разницей, что с того момента, как все мы очнулись, ночная температура значительно упала. Парни всё ещё спят в своих хижинах, но долго это не продлится – с каждым днём всё сильнее холодает. Умник говорит, что сейчас мы, скорее всего, в конце августа – начале сентября – точно сказать нельзя, поскольку мы не знаем, на какой широте находимся.

Шторм прекратился четыре дня спустя. Этого времени океану хватило, чтобы полностью расчистить свои пляжи: если бы не уничтоженный лес, сложно было бы сказать, что цунами вообще было.

– Через пару лет никто и не догадаеся, что зьдесь было сюнами… – задумчиво заключил Умник.

Альфа придумал для него дело:

– Вам с Ленноном нужно пойти проверить землянку – на месте ли она. Если да, возьмите всё ценное, но в первую очередь плёнку, которая нужна Седьмой для теплицы, и выньте стёкла. Если найдёте что-нибудь съестное – будьте осторожны, консервы могли испортиться.

– Можно мне с ними? – вызываюсь я.

– Нет. Ты нужна в лагере, – коротко осаждают меня.

Для чего я ему нужна, не понятно. Красная рыба уже перестала нереститься. Ягоды уже почти все закончились и всё, что можно, мы уже собрали. Грибы вот пошли в неограниченном количестве, но с ними нам связываться запрещено – Альфа не доверяет ни нам, ни нашей памяти насчёт съедобности этих грибов.

И Леннон с Умником отправляются в землянку вдвоём. Пока их нет, я высаживаю проросшие семена в глиняные горшочки. Как только они станут саженцами, снова переселю их, но на этот раз уже прямиком на грядки. Я использовала только малую часть семян, потому что моя теплица – это эксперимент, обречённый на провал даже с учётом печки. Альфа считает, что зимой температура будет падать слишком сильно, чтобы плёнка и печь уберегли мои растения от замерзания.

– До самых сильных морозов она успеет вырастить зелёный лук, редиску, например, салатные листья – а это всё витамины, – защищает мой проект Рэйчел, но по сути всего лишь повторяет прогнозы Умника.

Умник помогал мне с планом экспериментальной теплицы. Мы израсходовали всего пять семян томатов и десять огуречных: если мои растения и замёрзнут, эти семена не станут большой потерей. Основные надежды в зимней теплице мы возлагаем на лук, редиску, листья салата, петрушку, укроп и другие пряные травы. Одни из них более морозоустойчивы, другие так быстро растут, что мы можем успеть собрать урожай ещё до морозов.

– Главное, усьпеть вырасить зелёный лук! – снова и снова повторял Умник. – В нём много витаминов.

Поэтому в его отсутствие я поливаю луковые грядки, высаживаю подросшие ростки из горшков в почву, разрыхляю её и продолжаю строить каркас для плёнки.

Альфа после долгих и неутомимых поисков всё-таки нашёл свой рюкзак, а заодно с ним и останки палатки Леннона. Все вечера напролёт после ужина, пока остальные отдыхают и играют в шарады, он старается её отремонтировать: вытачивает из дерева дуги вместо разломанных, а те, что можно починить, восстанавливает, зашивает разорванную ткань, накладывает заплатки.

– Зачем она тебе? – смеётся Красивая. – Ты же не собираешься в ней жить?

– Строительство дома для первой пары придётся отложить до весны… – отвечает ей кто-то.

Я лихорадочно ищу глазами, кто бы это мог быть, но не нахожу. И не понимаю, в чём подвох или смысл шутки, ведь зимой в морозы, о которых все говорят, в такой палатке точно не выжить. Нужны толстые стены, желательно деревянные, и печь, в которой кто-нибудь будет всю ночь поддерживать огонь.

Часть моей делянки с грядками расположена близко к ручью, а значит и к дорожке, ведущей от пляжа наверх, к деревне, поэтому я замечаю парней первой: Умник тащит на спине рулон плёнки, Леннон несёт другой рулон и мешок – по всей видимости, со стёклами. Они поднимаются шагов десять, затем опускаются на землю, отдыхают, снова проходят около десяти шагов и снова опускаются.

Странно, думаю. Путь от землянки, конечно, нелёгкий, за день устаёшь так, что ноги отнимаются, но ведь эти двое всё-таки парни, да ещё и натренированные последними месяцами выживания. В конце концов, я решаю, что ноша у них тяжёлая, поэтому они так устали. Мы-то с Рэйчел шли налегке в сравнении с ними: всего лишь семена, глиняная черепица, кухонная утварь – кастрюли, казанки и крышки к ним же, ложки-вилки-поварёшки – пару килограммов нетронутой упакованной соли, сахар на переработку, и кое-что из не распакованных круп, а во все свободные карманы мы набрали яблок.

Завидев меня, Умник окликает:

– О! Эл! Как хорошо, сьто ты тут! А Альфа далеко?

– Не думаю, что далеко. Строит вам тёплый дом, наверное. Как обычно.

– Можешь позвать его? – странноватым голосом просит Леннон.

Вожак снова раздет по пояс, хотя я уже не помню, когда в последний раз было жарко. Он обнимает обеими руками сваю и направляет её в вырытую в земле лунку, пока ещё двое помогают ему, придерживая её. В мужском срубе решено тоже сделать подпол. Он будет точно таким же, как первый, женский сруб.

– Альфа… – окликаю его.

Он мгновенно переключается на меня, и что странно, его губы не выражают недовольства. Они не то, что бы улыбаются, но… что-то близкое. Мне становится так тепло, что даже стыдно.

– Там… Леннон и Умник хотят тебя видеть.

Мягкость слетает с его лица мгновенно.

– Что случилось?

– Не знаю. Вроде бы ничего, оба живы и целы, но…

– Но?

– Выглядят не очень.

– В каком смысле не очень?

– Ну, как если бы обоим нездоровилось.

Он заканчивает со сваей, и когда мы возвращаемся к ручью, и Леннон и Умник сидят на земле неподалёку от моих грядок.

Альфе достаточно одного взгляда на них, чтобы выдать мне указание:

– Не подходи к ним. Стой здесь.

Пока он совершает свои двадцать шагов, я успеваю подумать, что без футболки он был… интереснее, устыдиться этой мысли, покраснеть, справиться с жаром, прилившим к лицу, и только потом начать слышать обрывки его фраз:

–… похоронили? Зачем? Я же сказала не входить туда! Мы не знаем наверняка, от чего он умер?

– Это нехорошо! Нельзя так оставлять человека! – почти кричит на него Леннон.

– Не по Хрисьанськи это… – подпевает ему Умник.

Альфа проводит по лицу рукой.

– Что ещё кроме сыпи? Покажи…

Мне не слышно, что отвечает Леннон, но видно, как он поднимает край своей футболки и обнажает живот.

– У тебя тоже? – спрашивает Умника.

Тот отрицательно качает головой.

– Нет. Но ноги не хотять идти. Еле досьли до деревни.

– Ладно. Хорошо, – говорит Альфа.

Потом все трое с минуту молчат, и Вожак выдаёт решение:

– Я вынужден вас изолировать.

– Мы это понимаем, – достаточно громко соглашается Леннон. – Потому и позвали тебя, ни к кому не подходили, даже к ней, – кивает в мою сторону.

Альфа бросает короткий взгляд на меня, потом снова поворачивается к парням:

– Я отремонтировал твою палатку. Но думаю, вам лучше изолироваться в одной хижине – у вас явно одна инфекция. Займите мою. Знаешь, где она?

– Знаю. А ты?

– Себе я построю другую.

– Уверен, девочки не будут против, если ночью ты им составишь компанию…

– Я против, – коротко обрывает Вожак, поднимая на плечо один рулон плёнки, и подхватывая под мышку другой.

Не такие уж они и тяжёлые всё-таки, эти рулоны. Так я и думала.