11 глава

Папа уехал.

Я стою у двери и слушаю, как затихают его шаги в коридоре. Лифт скрипит, увозя его вниз, и потом — тишина. Такая густая, что, кажется, можно потрогать руками.

Ноги не держат. Прислоняюсь спиной к двери, медленно сползаю на пол. Холодный линолеум через тонкое платье, но мне все равно.

Они говорят правду…

Правду? Какую правду? Что у меня была другая жизнь? Что я любила этих двоих? Что моя сестра… Что-то сделала со мной?..

Встаю на непослушных ногах, иду на кухню. Руки дрожат, когда наливаю воду. Стакан стучит о фильтр-кран. Пью жадно, но вода не помогает. В горле все равно сухо, как в пустыне.

Сажусь за стол, обхватываю голову руками. Виски пульсируют. Перед глазами — лица Даниеля и Демьяна. Такие знакомые и такие чужие одновременно. Будто я смотрю на них через мутное стекло, и вот-вот оно очистится, и я все вспомню.

Но ничего не происходит. Только сердце колотится, как сумасшедшее.

Смотрю на телефон. Палец зависает над кнопкой вызова. Позвонить? Не позвонить? А что я им скажу?

В итоге пишу короткое:

"Приезжайте оба. Сегодня. Вечером"

Ответ приходит мгновенно:

"Будем в семь"

До вечера еще четыре часа. Я мечусь по квартире, как зверь в клетке. Протираю и так чистую пыль, переставляю чашки в шкафу, поправляю подушки на диване. Руки должны быть заняты, иначе я сойду с ума.

В шесть принимаю душ. Горячая вода льется по плечам, по спине, но не смывает напряжение. Смотрю на свое отражение в запотевшем зеркале — размытое, нечеткое. Как моя память.

Одеваюсь в простые лосины и мягкий свитер. Ничего особенного. Не хочу выглядеть так, будто старалась. Хотя переодевалась три раза.

Ровно в семь — звонок.

Они пунктуальные.

Иду открывать на ватных ногах. Рука дрожит на дверной ручке. Еще можно не открыть. Сказать, что передумала. Что не готова.

Но я открываю.

Они стоят в дверях. Даниель — элегантный даже в простом пальто, с идеально уложенными волосами. Демьян — взъерошенный, в кожанке, будто только что с мотоцикла слез. И оба смотрят на меня так... внимательно. Осторожно. Будто я хрустальная ваза, которая может разбиться от громкого слова.

— Привет, — выдыхаю я.

— Привет, солнце, — отвечает Демьян, и от этого "солнце" что-то екает в груди.

— Проходите.

Они входят, а квартира сразу становится меньше. Их присутствие заполняет все пространство — запах парфюма Даниеля (дорогой, с нотками дерева и специй), запах кожи от куртки Демьяна и также его древесный парфюм, их тепло…

Демьян сразу идет на кухню, как к себе домой. Открывает кран, начинает мыть виноград, который вытащил из пакета. Его руки уверенные, сильные. На костяшках виднеются старые шрамы.

Даниель достает из сумки бутылку вина. Открывает штопором — профессионально, красиво. Разливает по бокалам, которые сам же находит в моем шкафу.

Они двигаются синхронно, не мешая друг другу. И мне вдруг становится ясно — они делали это раньше. В другом месте, но точно со мной…

Они ухаживали и заботились обо мне?

Садимся за стол. Вино темное, почти черное в свете кухонной лампы. Пахнет вишней и чем-то копченым. Делаю глоток — терпкое, согревает.

— Что было между вами и моей сестрой? — выпаливаю я, не в силах больше молчать. — Папа сказал... сказал, что она сделала со мной что-то ужасное. Что из-за нее я потеряла память. Я хочу знать правду. Всю.

Они переглядываются. В этом взгляде — целый разговор без слов. Потом Даниель отставляет бокал, сцепляет пальцы в замок.

— Хорошо, — говорит он тихо. — Но это будет… тяжело. Для всех нас.

Демьян придвигается ближе, будто готов поймать меня, если я упаду.

— Мы познакомились с Алевтиной пять лет назад, — начинает Даниель. Голос у него ровный, но я вижу, как напряжена челюсть. — Мы… Заказали на неделю девушку в сопровождение. Вплоть до… постели.

— Она играла с нами, — добавляет Демьян, и в его голосе слышится горечь. — Искусно. Натравливала даже друг на друга. И усыпляла бдительность…

Я представляю их — молодых, влюбленных, ревнующих. Сердце сжимается.

— Потом она украла из моего сейфа в доме деньги, — продолжает Даниель.

Он замолкает, теряясь в воспоминаниях. Демьян сжимает кулаки так, что белеют костяшки.

— Она исчезла, — говорит он глухо. — Просто испарилась. Мы искали ее… но тщетно…

В его голосе столько боли, что мне хочется взять его за руку. Но я не двигаюсь.

— Мы искали ее как сумасшедшие, — Даниель трет переносицу. — Нанимали детективов, искали за пределами Италии. Следы вели то в Париж, то в Барселону. Как будто она специально водила нас за нос.

— А потом мы увидели тебя, — Демьян смотрит мне в глаза. — В холле отеля на моей родине. Ты выглядела точно так же как и она… Такая же фигура, такие же волосы, даже голос похожий. Мы думали, у нас крыша поехала.

— Сначала мы решили, что это она, — признается Даниель. — Что Алевтина вернулась под другим именем. Мы были в бешенстве. Хотели устроить скандал, вызвать полицию...

— Но ты оказалась другой, — Демьян улыбается краешком губ. — И мы увидели тебя настоящую. Ты совсем другая. В твоих глазах не было той… жестокости, что у нее. Ты была как она, но… светлее, что ли…

Я сглатываю ком в горле. История кажется выдумкой, но их лица, их голоса — все настоящее.

И я верю

— Ты согласилась нам помочь, — продолжает Даниель. — И мы улетели в Италию. Мы решили использовать тебя, — Даниель говорит это прямо, глядя мне в глаза. — Думали, через тебя выйдем на Алевтину. Но…

— Но ты оказалась другой, — заканчивает Демьян. — Настоящей. Искренней. Ты правда хотела помочь. И нам, и ей.

— Три недели мы искали ее вместе, — Даниель наливает себе еще вина. Рука чуть дрожит. — Цепляли знакомых на тебя, пытались узнать у них информацию…С Алевтиной хотело встретиться много людей, но все они натыкались на мою охрану. И они не спешили что-то рассказывать. Потому что ничего не знали. Чаще всего это оказывались люди, которым она или мать должны были денег. И мы искали дальше. Но ничего не выходило… А мы с каждым днем… Все больше… Погибали…

Он не договаривает, но я понимаю. С каждым днем они влюблялись. Не в сестру-обманщицу, а в меня.

— Ты говорила, что чувствуешь связь между нами, — Демьян смотрит на свои руки. — Что не можешь выбрать. Что любишь обоих. Мы думали, ты шутишь. А потом поняли — нет.

Любишь обоих.

Эти слова эхом отдаются в пустоте моей памяти. Возможно ли такое? Как можно любить двоих?

— Что было потом? — спрашиваю шепотом.

Они снова переглядываются. Теперь в их взглядах — страх.

— Потом Алевтина вернулась, — говорит Даниель тихо. — И все пошло к черту.

Я жду продолжения, но они молчат. В кухне слышно только тиканье часов. Тик-так, тик-так — как обратный отсчет до взрыва.

— Что она сделала? — спрашиваю, хотя боюсь ответа.

— Она завидовала тебе. Она хотела бы такую жизнь, как у тебя…

— Но для этого ей нужно было быть… тобой. Что невозможно.

Скидочки (вы же любите у меня все мои мжм, и фантастические тоже):

Пленница варваров: https:// /shrt/DBgi

Халазия, или на Земле тоже можно жить: https:// /shrt/yxlV

Землянка для властных Альф: https:// /shrt/jEbe