Глава 19

Мы выходим на террасу, где ветер сбивает с ног, но Ториант крепко держит меня за локоть. Вид захватывает дух. Дом действительно встроен в вершину утёса, отвесно уходящего в бурлящую бирюзовую воду. Скалы вокруг чёрные, обточенные стихией, а небо странного перламутрового оттенка. Вокруг ни души. Только мы, океан и крики каких-то крылатых существ, парящих на потоках воздуха.

— Здесь никто не придёт без моего вызова, — говорит он громко из-за ветра. — Здесь мы можем быть собой. Или учиться быть ими.

Мы возвращаемся внутрь. Тепло и тишина дома после ветра кажутся благословением.

— А теперь, — говорит Ториан, останавливаясь посреди гостиной, — твой выбор. Что ты хочешь узнать в первую очередь? Город и общество, которые тебя отвергли? Технологии, которые для тебя пока магия? Или… — он делает паузу, — древние тексты о Свете Гармонии и способы взаимодействия с энергией, которые моя раса предпочла забыть?

Я обдумываю. Город пугает. Технологии важны, но сейчас кажутся лишь инструментами. А вот это про меня и про странную нить, что связала нас вопреки всему.

— Древние тексты, — говорю я твёрдо. — И энергия. Хочу понять, что во мне отзывается на тебя.

— Хороший выбор, — улыбается он и кивает. — Практичный. Тогда начнём с теории. Сядь.

Он проводит рукой по стене, и та превращается в огромный экран. Появляются символы, схемы, изображения фресок с изображением древних сэтарианцев, от которых исходит сияние.

— Наши предки верили, что всё живое связано энергетической паутиной, — начинает он, и его голос приобретает лекторские интонации. — Сильнейшие связи между душами-отголосками, теми, кто дополняет друг друга. При встрече такая связь замыкается и проявляется чаще всего как тепло между друг другом и чувство глубокого узнавания, словно вы не незнакомцы, а всегда, каждый миг во всех жизнях были рядом. В редчайших случаях эта связь проявляется как видимый свет. Твой случай, Лиана, — он смотрит на меня, — не просто редкий. Точно как в старейших свитках.

Он показывает изображения, где я вижу пары, высеченные в камне, с сияющими контурами.

— Считалось, что такие пары обладают не только прочной связью, но и потенциалом к совместному влиянию на эту энергетическую паутину. На малом уровне это приводит к ускоренное заживление ран друг у друга, интуитивное понимание. На теоретически возможном много больше. Но это уже область легенд.

— А почему перестали верить? — спрашиваю я, вглядываясь в символы.

— Потому что это было неудобно, — говорит он без эмоций. — Нельзя запланировать свою жизнь, нельзя контролировать такие сильные союзы, нельзя использовать для политических браков. Это была сила, принадлежащая только двум людям и никому больше. Такую силу проще объявить мифом, чем пытаться подчинить.

Он выключает экран.

— Теория это хорошо. Но твоё тело уже знает практику. Ты уже чувствуешь связь. Сейчас мы попробуем попросить твой свет проявиться без моего прикосновения. Через концентрацию.

— Как? — Я смотрю на свои обычные руки.

— Закрой глаза. Дыши ровно. Вспомни ощущение вчерашней ночи. То, что ты чувствовала тогда.

Я закрываю глаза. Дышу, вспоминая о том, как тяжёлая, тёплая рука лежит на моей талии. Ровное дыхание в затылок. Рев океана за стеклом. И это странное, мирное сияние, исходящее изнутри…

— Вот, — слышу я его голос. — Смотри.

Я открываю глаза и понимаю, что мои руки от запястья до локтя покрыты мягким, бархатистым золотистым свечением. Я шевелю пальцами и свет следует за движением, чуть пульсируя…

Ториант стоит в паре метров, скрестив руки, и наблюдает за каждым действием.

— Добро пожаловать в начало пути, — говорит он тихо. — Теперь ты не просто светишься. Ты начала разговаривать на языке, который забыла вся моя раса. И я буду рядом, чтобы услышать, что ты скажешь.

Слова Ториана греют изнутри, такие тёплые и обнадёживающие, как само сияние, что пульсирует у меня на коже. Я смотрю на свои светящиеся руки, на этот бархатный золотой свет, который вдруг перестаёт казаться проклятием. Это шаш с ним язык и я только что произноесла своё первое слово.

Но мир редко позволяет надолго погрузиться в тишину и самопознание.

Резкий, вибрирующий звук, похожий на удар хрустального гонга, разрезает умиротворённую атмосферу. Свет в комнате на секунду сменяется на тревожный голубой.

Ториан мгновенно прерывается, его поза из расслабленно-созерцательной становится собранной, как у хищника, уловившего запах опасности. Он проводит рукой по запястью, и в воздухе перед ним возникает голографический экран с бегущими строчками сэтарианских символов.

Я инстинктивно приглушаю свечение, сжимая кулаки. Свет послушно отступает, оставляя лишь лёгкое свечение на кончиках пальцев.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Входящий приоритетный вызов, — чеканит Ториан, глаза быстро пробегают по тексту с непроницаемым лицом, но я улавливаю едва заметные признаки разжражения. — От Совета кланов. Официально.

— Твоя семья? — уточняю я.

— Хуже. Делегация клана Зоратов. — Он выключает экран, и комната снова погружается в обычное освещение. — Те самые, с чьей «невестой» меня хотел женить отец.