Глава 5

— Всё хорошо, просто немного успокойся, и этот яркий свет пройдёт, — его бархатный голос раздаётся прямо над ухом, а мощные руки обхватывают меня за талию.

Как тут успокоишься! От его прикосновения моё свечение не гаснет, а достигает пика, на мгновение ослепляя даже меня саму. Комната погружается в темноту, если не считать мое тело, которое теперь напоминает перегретую люминесцентную лампу.

— Я… я не могу это контролировать! — я почти стону, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Я заметил, — в его голосе слышны нотки сухой усмешки. Он не отпускает меня, и сквозь тонкую ткань его рубашки я чувствую каждую мышцу его предплечий. — И, честно говоря, нахожу это… очаровательным. Но для начала — душ.

Он медленно разжимает руки, и я тут же отпрыгиваю, натыкаясь на край кровати. Свет сразу же становится чуть тусклее. Я слышу, как он движется по комнате, его силуэт вырисовывается на фоне моего слабого свечения. Звук расстегивающегося ремня заставляет моё сердце бешено колотиться.

— Ты не собираешься… тут? — пищу я.

— Душовая кабина здесь, — он кивает в угол, где угадываются очертания прозрачной конструкции. — Или ты предпочитаешь, чтобы я ходил грязный?

Я молча трясу головой, понимая, как глупо звучит мой вопрос. Раздаётся шипение воды, и его тёмный силуэт растворяется за матовым стеклом. Я сижу на кровати, поджав ноги, и тупо смотрю на свои светящиеся колени. Даже под одеялом, которое я натягиваю с головой, исходит мягкий, но упрямый свет. Я — ночник. Глупый, нервный, перегретый ночник.

Я слышу, как льётся вода, и пытаюсь не представлять его там… Мощную спину, широкие плечи, по которым стекают струи… От этих мыслей свечение под одеялом усиливается, и я зажмуриваюсь, пытаясь думать о чём-то скучном. О земных пейзажах. О вязании. О… о счетной палате! Да, о налогах!

Вода отключается. Я затаиваю дыхание, вжимаясь в матрас. Дверца душа открывается, и в комнату врывается пар с его запахом — морской бриз и тёплый камень. Он проходит по комнате, не говоря ни слова. Я чувствую его присутствие каждой порцией своей светящейся кожи.

— Давай спать, Лиана, — его голос звучит тихо, но властно, из другого конца комнаты.

Я слышу, как он устраивается на полу, сминая предложенную ему подушку. Постепенно, очень постепенно, моё бешеное сердцебиение утихает. Дыхание выравнивается. Свечение меркнет, превращаясь из ослепительного сияния в тёплое, едва заметное свечение, словно от разогретого песка. Усталость берёт своё, и я проваливаюсь в беспокойный, но глубокий сон, в котором огромные тёплые руки держат меня на краю пропасти, не давая упасть.

Меня будит луч странного двойного солнца, пробивающийся сквозь иллюминатор, и тяжёлый, пристальный взгляд. Ториан стоит рядом с кроватью, уже полностью одетый. Его лицо серьёзное, собранное, ни намёка на вчерашнюю усмешку или задор.

— Вставай, — говорит он без предисловий. — Нам нужно обсудить твоё будущее.

Я потягиваюсь, чувствуя себя разбитой. И тут же вспоминаю про свечение. Быстренько суну руку под одеяло — нет, не светится. Слава всем космическим богам! Видимо, для этого нужна его непосредственная близость.

— Я слушаю, — скриплю я, садясь на кровать и поправляя на себе его огромную, помятую рубашку.

— По закону моей планеты, — начинает он, скрестив руки на груди, — я не могу купить тебя, как вещь, на этом аукционе. Такой брак не признают на Сэтарии. Это рабство, а мы его не практикуем.

От его слов у меня ёкает сердце. Значит, свобода? Он отпустит меня?

— Но есть лазейка. Я могу выкупить твою свободу у организаторов, аннулировав твой контракт. Но для этого им нужны… гарантии. Формальные. Они не отпустят тебя просто так.

— Какие гарантии? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Им нужно знать, что ты не станешь проблемой. Что у тебя есть покровитель, который берёт на себя ответственность. По их законам, такая гарантия это добровольный брак. Только после этого я могу выкупить тебя не как лот, а как свободную женщину, вступающую в союз по своей воле.

Я уставляюсь на него, не веря своим ушам.

— Замуж? — шепчу я. — За… тебя? Но мы же незнакомы!

— Единственная альтернатива это ждать здесь год до обратного рейса, — произносит он холодным голосом. — Без денег, без статуса, без защиты. Ты будешь Теей, то есть никем. Приют для невыкупленного товара не самое безопасное место. Я не могу оставить тебя здесь одну.

Год. Целый год в этом странном месте, среди этих существ, без возможности вернуться домой. Мысль ужасает. Это не свобода, это плен под другим соусом.

— И… и если я соглашусь на эту… формальность, ты потом отвезёшь меня домой? — спрашиваю я, вцепляясь в эту соломинку.

— Я обещал, что выбор будет за тобой. Если по прилёте на Сэтарию ты скажешь нет, я лично доставлю тебя на Землю. Мой чести хватит, чтобы сдержать слово.

Он говорит с такой незыблемой уверенностью, что не верить ему невозможно. Это шок. Абсурд. Самое безумное предложение в моей жизни.