Глава 18

Мэтью

Шанс изменить свою жизнь есть у каждого. Раньше я в эту байку не верил, а теперь, когда Эшли Уилсон моя девушка — я готов поверить во что угодно. И в то, что у нас с ней может быть общие мечты и общее будущее.

Как легко оказалось признаться в том, в чем давно не сомневался и чего никому не говорил. Слова сами сорвались с губ и вернулись радостью в ее ответном поцелуе. Обрели силу и дали смелость рукам. Позволили поверить, что все происходящее между нами с Эш — правда, и «мы» имеем право быть.

Она появляется во дворе школы со стороны парковки — рыжеволосая девчонка со светлой душой и смелым сердцем. Выйдя из небольшого «Шевроле», оглядывается и уверенно направляется в мою сторону, улыбаясь легко и счастливо. Идет, не замечая никого вокруг, не сомневаясь в своем направлении, а значит, и во мне. И за это ее доверие я готов платить сторицей.

На Эшли высокие сапоги, светлое пальто расстегнуто и под недлинной юбкой мелькают стройные колени. Пышный узел из темно-медных волос завязан высоко на макушке, большие серые глаза светятся радостью, отчего улыбка еще красивее оттеняет нежные скулы, тронутые в этот декабрьский день морозным румянцем.

Парни из команды больше не заикаются и не отпускают пошлых шуточек в адрес школьного фотокора, но я еще не ослеп и не разучился видеть зависть в чужих глазах, поэтому всегда, когда Эшли появляется рядом, готов заявить каждому, что эта девчонка моя, и они это знают. Как заявил об этом отцу и Лукасу. Послав обоих с их страхами туда, откуда я их точно не услышу.

И плевать, кто ее отец, и кто я сам. Какое мне дело до мнения остального мира, если Эшли верит в меня и идет ко мне… всегда. Вот как сейчас.

— Привет, Мэтью! А вот и я!

Она подходит, привстает на носочки и тепло касается моих губ своими. Обнимает за шею, давая понять, как скучала.

— Можешь меня поздравить, я все-таки победила в конкурсе фотографий и совсем скоро тебя ждет сюрприз! — счастливо щебечет, поднимая ресницы и затягивая меня в манкую глубину своих темно-серых глаз. — Ты даже не представляешь, как я жду этих выходных! Обещай, что ты меня не бросишь, когда все узнаешь! Пожалуйста!

— Ну, я подумаю.

— Эй, парень! Ты серьезно?

Мне мало одного невинного поцелуя, и я ловлю ее за талию и притягиваю к себе крепче. Целую так, как хочу, и плевать на то, что нас могут увидеть. Оторвавшись от губ, смотрю на нее. Я люблю эту близость — когда она в моих руках.

— Поздравляю, мисс Улыбка! Я знал, что ты победишь! Ты была и будешь лучшей, помни об этом. Во всем!

— Спасибо! Но почему ты тогда такой серьезный?.. Господи, Мэтью, — Эшли касается носом моей шеи. Ведет по ней нежно и щекотно, — как же вкусно ты пахнешь! Это шоколад и миндаль, угадала? Можно я буду шарфиком на твоей шее?

— Тебе все можно. Эш?

— Что?

— Ты пропустила два урока, а позвонить тебе я не мог. Что случилось? И не пугай так больше. Еще пять минут, и я бы, наплевав на все, поехал тебя искать.

Она опускает руки и прячет их под моей курткой.

— Извини! Я не могла сказать заранее. Просто не знала, как пройдет мой разговор с врачом.

— С кем?!

— Я сегодня была у своего врача и так вышло, что прием затянулся.

— Ты заболела?!

Холод прошивает тело насквозь и заставляет сжать пальцы на ее предплечьях. Но Эшли продолжает смотреть на меня с улыбкой, теперь пробираясь нежными ладонями под джемпер. Грея их, озябшие, на моей горячей коже.

— Нет, что ты! Со мной все хорошо! — отвечает, но я продолжаю хмуриться.

— Тогда зачем ты ездила в клинику?

— Как бы это сказать… — румянец на щеках Эшли становится ярче, но взгляд она не отводит, хотя то, в чем собирается признаться, ее смущает. — В общем, Мэтью Палмер, мне нравится моя личная жизнь. Я люблю своего парня и мне нравится заниматься с ним сексом. Но я подумала, что пора нести ответственность за свою жизнь вместе с тобой и попросила своего врача помочь подобрать мне контрацептивы. Так что уже очень скоро нам не понадобятся презервативы, которые ты терпеть не можешь… Я же знаю. И очень надеюсь, что тебе эта новость понравится.

Привстав на носочки, Эшли шепчет в ухо:

— Мой мистер Совершенство и… Соблазнение!

Я редко теряюсь в жизни, но это именно тот самый случай, когда еще немного и моя челюсть отвиснет. Уж лучше притянуть мисс Улыбку к себе, обхватить рукой девичьи плечи и прижать носом к своей шее.

Она смеется, щекоча мою кожу горячим дыханием.

— Господи, Эшли…

— Да?

— Ты фантастическая, малышка!

— Знаю!

— Ты понимаешь, что делаешь? — я тоже смеюсь, целуя свою исключительную девчонку в щеку. — Я же сейчас не смогу идти на урок. Только и буду об этом думать! О тебе и… Проклятье! Как дожить до вечера?

— Думай, Мэтью! Мне нравится, когда ты воплощаешь свои мысли в реальность и как это делаешь. Вообще, если честно, мне все в тебе нравится. Только, смотри, не зазнайся, красавчик! Ни с кем я тебя делить не стану.

— Никогда, обещаю! Так что ты там говорила насчет сюрприза?

Мимо нас проходит компания парней и девчонок из девятого и десятых классов, и кто-то из них бросает в нашу строну:

— Привет, твиксы! Мой голос за вас! Вы прикольные!

— И мой тоже! Мэтью, чувак, ты крут!

— Сделай их всех!

— Да, сделай!

— Вот увидите, парни, Рентон продует Палмеру. А за Дугласа Харта только придурки будут голосовать! Такие же сумасшедшие, как его мамаша!

— Вы видели, она организовала у входа сбор подписей? Представляю, как я буду ржать, если она снова притащит себе в помощь преподобного Батлера, как в прошлом году, и натравит его на директора Гибсона!

— Фу, мальчики, Дуглас ни капли не симпатичный! Такой же заносчивый тип, как Рентон! К тому же Шон расстался с Кейт Хардинг и теперь крутит с Тамарой Диоз, а я ее терпеть не могу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А я уже проголосовала за Мэтью и Эшли. Мне их парочка больше всех нравится! Это будет наш первый бал в старшей школе, так что, Трэвис, лучше не попадайся на моем пути, чтобы не испортить о нем впечатления!

— Будь уверена, я тебе обязательно их испорчу!

— Господи, девочки, он такой идиот…

Компания поднимается на крыльцо и исчезает в здании школы, а Эшли провожает их грустным взглядом и вздыхает:

— О, нет. Все просто помешались на этом голосование за звание короля и королевы школы! В классах и газете только и разговоров, что о Зимнем бале. Как пережить теперь эти две недели? У нас в редакции голова кругом!

— Мне это не интересно, Эш, но я пойду с тобой на вечер. Это наш выпускной класс, и твои родители наверняка захотят тебя там видеть.

— Это так, но… мне не нужна эта дурацкая корона, ты же знаешь.

— Знаю. Мы постараемся просто хорошо провести время, договорились?

— И если уж зашел разговор…

— Да?

Эшли улыбается и целует меня в губы.

— Я проголосовала за Кэтрин. Вряд ли я ее обойду, но что касается тебя, Мэтью, то я с ними согласна. Ты крут, парень!

— О, нет, малышка…

— О, да! И мне очень хочется, чтобы ты победил! Так что мой голос твой и уже давно!

Перемена заканчивается слишком быстро, скоро прозвенит звонок и нам пора расходиться.

Мы договариваемся с Эш увидеться после занятий, когда закончится ее время в газете и моя тренировка, но я скучаю по своей мисс Улыбке постоянно. Видеть ее и слышать уже зависимость для меня, а знать где она находится — потребность, и я с трудом концентрирую внимание на предметах и лекциях, думая о том, что она мне сегодня сказала.

Невероятная девчонка. Сгусток чистой энергии, смелости и нежной привлекательности, перед которой мне точно не устоять. Наверное, я никогда не перестану ей удивляться и ее хотеть. Не откажусь от возможности чувствовать, как она обнимает меня за талию, прижимаясь щекой к груди. Таких людей любит жизнь. Такие люди сами берут от нее все с благодарностью, не выставляя претензии и не предъявляя счет.

Такие люди не гонятся за удачей, она сама их находит просто потому, что они всегда готовы принять ее и откликнуться. Эшли Уилсон…

Я знаю, мы сделаны из разного теста, но она — моя зона комфорта. Личная страна Эльдорадо, и я готов сделать многое, если не всё, чтобы быть с ней.

Глупо и пытаться объяснить Лукасу то, чего он никогда не поймет. Бесполезно повторять отцу, что Эшли не похожа на других девчонок, что она не одна из многих, с которыми крутят его сыновья, и я не просто «связался с ней». Здесь другое. Но когда ты в собственной семье сам по себе, сложно запросто обнажить душу даже перед родными по крови людьми.

При мысли об Эшли улыбка сама ползет на лицо, и мне приходится изловчиться, чтобы объяснить учителю на уроке права, что же такого смешного я услышал в его словах. Но у меня легко получается придумать отговорку и это, ей богу, тоже благодаря Эш!

Когда Рони по дороге к спортивным раздевалкам замечает, что только что в школу приехали копы, но никто толком не знает причины, почему они нарисовались у директора, я слушаю друга в пол уха. Клянусь, таким паинькой, как сейчас, я не был давно и забросил поездки на Утес. Разругался с Лукасом и пригрозил отцу, что уйду из дома, если кому-нибудь из них взбредёт в голову втянуть нас после Криса в очередное дерьмо. Сейчас у меня впервые в жизни есть цели и мотивация, поэтому причина, почему копы наведались в школу, волнует меня гораздо меньше предстоящего разговора с тренером Херли, о чем я Солгато и говорю.

Сегодня тренировка будет проходить в присутствии важных шишек из спортивной ассоциации, которые во мне заинтересованы, и хорошо бы мне как следует себя показать. Возможно, от этой игры и разговора будет зависеть мое будущее, и я ни за что не могу этот шанс спустить сквозь пальцы.

Домашняя тренировка для «Беркутов» проходит, как обычно. Мы делимся с ребятами на две команды, и я временно становлюсь капитаном одной из них. Палмер против Рентона, и никогда иначе. И то, что моя команда постоянно выигрывает у соперников — вовсе не Херли недочет, а нашего основного капитана. Лучше надо шевелить задницей, вести ребят и убрать неповоротливого увальня Дугласа Харта из полузащитников.

Сам я беру Джейка Финли и, клянусь, если Херли не поставит его на весенний сезон в основной состав, то грош цена моей спортивной интуиции и авторитету. Наша команда от прилива новой крови только выиграет. А значит, и престиж школы.

Игра проходит напряженно, но без надрыва — приближается Рождество и можно контролировать пыл. Но хороший тонус еще никому не помешал, и мы с Рони заставляем соперников всерьез помахать клюшками, защищая свои ворота и отбивая наши атаки. Я вновь и вновь сталкиваюсь на поле с Рентоном, но он ведет себя странно. Избегает столкновений со мной, словно изменил стратегию… или боится. На языке силы и противостояния это легко понять — в игре мы изучили друг друга достаточно хорошо.

А впрочем, и не в игре тоже. Наш последний разговор вышел коротким, но более чем откровенным, чтобы он, наконец услышал и понял, что я о нем — сраном капитане с длинным языком — думаю. И прошел без свидетелей. Так что слушать вопли «как он меня уделает» — было некому. Мы обошлись парой фраз и разошлись, навсегда запомнив, чего на самом деле стоим. И я надеюсь он смог сделать выводы, чтобы не превратиться в окончательную сволочь из обычного, в общем-то, парня. Которому внезапная популярность снесла крышу.

Звенит финальный свисток, командам объявляют счет и отпускают с поля по домам.

Тренер громко подзывает меня и, сняв шлем, я ненадолго подхожу к нему, чтобы познакомить с двумя незнакомцами. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я коротко рассказываю мужчинам о себе все, что они хотят знать. Не так уж и много, но достаточно для первой встречи. И обещаю, что рассмотрю любое предложение, которое они мне пришлют в ближайшее время.

Готов ли я и дальше работать на высокий результат и демонстрировать хорошее качество игры, если окажусь в команде одного из самых больших университетов в Америке? Да они шутят?!

Ответ очевиден. Готов, и здесь без вариантов.

Попрощавшись со спортивными агентами и тренером Херли, я возвращаюсь в раздевалку, где еще полно парней и в помещении привычно стоит смех и болтовня.

Оставив клюшку и шлем в специальной комнате, я снимаю с себя форму, беру полотенце и иду в душ. Смыв с тела пот и усталость, обливаюсь контрастным душем и выхожу в раздевалку. По пути к своему шкафчику, перебрасываюсь с Рони и Уэйном глупой шуткой по поводу сегодняшней игры. Открываю нужную дверцу в длинном ряду других, достаю и надеваю боксеры, брюки… тянусь рукой за чистой футболкой, которая лежит в сумке… и вдруг замечаю, как к моим ногам что-то падает.

Я еще не успеваю осознать, что именно… в моих мыслях по-прежнему крутится разговор с незнакомцами… а голоса вокруг меня уже стихают.

— Мэт?.. — кажется голос Солгато проседает до скрипа. — Что это? К-какого хрена?!

Это пакет. С коксом. Я понимаю это сразу. Он был обвернут моей одеждой, а теперь лежит у моих ног. И здесь его на приличную сумму. Если не сказать «на дерьмово большую сумму!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я так и застываю, пригвожденный к полу находкой, чувствуя, как мгновенно остывает кровь в моих венах и леденеет спина.

— Это не мое. Когда я уходил, клянусь, этой дряни здесь не было.

— Но это ведь твой шкафчик, Палмер, верно?

Это отзывается Эван Коллинз, вратарь «Беркутов» и дружок Рентона, стоя у бокового ряда шкафов, и я тут же оборачиваюсь к нему.

— Да, мой. Но он не запирается, твою мать! Меня здесь два часа не было!

Секунда, а я уже готов сорваться, глядя, как остальные парни оборачиваются и косятся в мою сторону.

— Я слышал перед тренировкой, что сегодня кто-то подбросил пакетики-чеки в шкафчики малолеток из девятого класса, — подключается к разговору Дуглас Харт, кусая губы и странно пялясь на меня. — Там нашли не меньше десяти доз с коксом и таблетки амфетамина. Директор Гибсон на ушах. Похоже, кто-то собрался подсадить сопляков на дурь… И мне одному это не кажется совпадением, чувак?

— Заткнись, Харт!.. Я не сижу на наркоте и не торгую ею!

Но придурок презрительно скалится, показывая, что сомневается в моих словах.

— Так я и поверил. А по количеству кокса в твоем пакете не скажешь. Правда, парни? Сколько тут доз? Это же на пару штук тянет.

— Он не мой… Черт, сказал же!

Ненавижу оправдываться. А унижаться — еще хуже! Сердце стучит так, что я глохну, а кровь отливает от лица.

— Сейчас в школе полиция и я считаю, что глупо молчать. Вы как хотите, парни, а я не стану, — вновь бросает Коллинз. — Все знают, что Палмеру доверять нельзя! Это Херли его в зад целовал, вернул в команду и что получил взамен? Или вы хотите, чтобы уже завтра весь Сэндфилд-Рок говорил о том, что «Беркуты» сидят на коксе?

Они не хотят. Те, кто были со мной. Им еще кажется, что они не верят, но на самом деле им хватило минуты, чтобы принять очевидное, и глаза уже всё говорят.

Палмер — отброс общества. Тот, с кем лучше не связываться. И не нужно никаких доказательства, все и так ясно. Даже Финли растерян и опускает взгляд, когда я смотрю на него. Только Рони злится, но у него тоже есть вопросы, на которые бы он хотел получить ответы.

К черту! Я существовал рядом с ними бок о бок, я был собой, но ни у одного из них так и не смог заслужить доверия.

Не знаю, почему в этот самый момент я оборачиваюсь и смотрю на Рентона. Наверное, меня толкает какое-то чувство. Обернись я секундой позже, и он бы уже отвернулся. Но дело решают мгновения, и я успеваю увидеть его лицо и заметить в его глазах страх… и эйфорию.

Я не могу ошибиться.

— Рентон, с-сука, это ты!

Действительность смещается и сомнений не остается. Я налетаю на него, и мы начинаем драться. Или я избиваю его — плевать! На это раз все еще хуже и у меня больше нет выбора.

Наркотики в школе — это исключение без вариантов и статья; их распространение — тюрьма и клеймо на всю жизнь. И если для кого-то пакет на полу — просто кокс, то для меня там лежит билет в ад. Все рухнуло в одночасье, мечты и завтрашний день. Моё будущее. Я вновь в полном дерьме, и сколько бы сейчас ни кричал, что ни при чем — мне никогда не поверят.

Так пусть Рентон хотя бы так за все ответит, пока я еще способен его достать…

Нас разнимают парни, и когда в раздевалку влетают тренер, директор Гибсон, отец Эшли с еще одним полицейским, и сама Эш, я выхватываю взглядом только ее — на остальных мне плевать.

— Этот пакет с содержимым твой, Мэтью Палмер? — слышу я четко заданный вопрос офицера Уилсона.

— Нет. — Но отвечаю я не ему, а распахнутым серым глазам: — Нет, Эш, поверь!

В раздевалке жарко и душно от скопления людей и накала драки. И если бы сейчас Эшли, видя меня таким, так же как остальные испуганно поджала губы и отвернулась… я бы лучше умер. Но она вырывается вперед и уверенно говорит:

— Конечно, нет! Что за чушь! Не верю!