Глава 22
Дверь громко хлопает за моей спиной, и я оказываюсь на улице. Вновь перед красивой металлической табличкой с уже знакомой мне фамилией. Но напрасно жду два часа под домом — никто из Адамсеном больше ко мне не выходит. Даже когда я решаюсь, спустя время, еще раз нажать на кнопку звонка — не вызывает полицию.
Я принесла им горькие воспоминания и всколыхнула былую боль, к которой они не хотят возвращаться. Я ушла, и они вычеркнули незваную гостью из своей жизни.
У меня не вышло. Не вышло!
Я не могу в это поверить. Не хочу! Это слишком несправедливо по отношению к Мэтью, и слишком жестоко. Так не должно быть.
Зимой на улице темнеет рано, я совершенно замерзла, и иду через улицу к ближайшему кафе, чтобы поесть и согреться.
И чтобы просто подумать в тепле.
Я помню, что обещала отцу позвонить, и набираю его номер.
— Привет, пап.
— Привет, Эшли. Ну, как дела, дочка?
— Она умерла много лет назад — Джослин Смит. Я нашла ее родителей, но они не захотели со мной говорить. Точнее, выслушали отчасти, но узнав, что Мэтью в тюрьме, сразу же попросили уйти.
Я рассказываю отцу кратко о том, как прошло мое знакомство с Адамсенами, и где сейчас нахожусь.
— Они приняли меня за аферистку, представляешь? Я понимаю, им больно вспоминать прошлое, но ведь есть и настоящее. Не может быть, чтобы они не захотели увидеть внука! Просто я нагрянула внезапно и им нужно время подумать… Ведь так?
— Ну вот видишь, ты сама все понимаешь.
— А что, если я не вру и все окажется правдой? Они должны оставит хоть один шанс поверить мне? Правда, пап?
— Правда, Симба, — знакомый голос, как теплая рука в этом холодном городе, согревает прикосновением. — Эй, не вешай нос! Ты у нас молодец!
— Вовсе нет.
— Эшли? Ты что там, плачешь?
— Немного. Сейчас пройдет.
Но нос у меня совершенно мокрый и глаза тоже, и мне приходится заверить подошедшего официанта, что со мной все хорошо.
— У меня для тебя есть две новости, Эш. Хорошая и не очень. С какой начать?
И он еще спрашивает?!
— Конечно, с хорошей, пап! Это то, что мне сейчас очень нужно.
— Окей. Ты помнишь семью по имени Райт? Они наши соседи, живут на улице Трех кленов здесь неподалеку. Сына мистера Райта?
— Да, помню. Его зовут Картер, он — друг Лукаса, брата Мэтью. Я разговаривала с ним два дня назад. Это он и помог достать фотографию Джослин. А что?
— Не знаю как, но, похоже, этот парень Картер всерьез надавил на адвоката Харбача и тот стал действовать. Адвокат уже второй день торчит в нашем участке, изучая материалы дела младшего Палмера, и очень просил меня при случае упомянуть об этом Райту. Сегодня утром мы с Сэмом два часа говорили с Харбачем о моменте задержания Мэтью. Обо всех деталях рассказать не могу, но, дочка, у нас появились обнадеживающие факты. Я всерьез склонен верить, что твой парень не виновен.
— Спасибо, пап. Я всегда это знала! А нехорошая новость?
Он как будто думает, что именно мне ответить. А может, мне только так кажется.
— Я не успел купить свежий номер журнала «De visu», как ты просила. Сегодня выдался слишком напряжённый день на работе. Но завтра обязательно заскочу в «Волмарт». Договорились?
— О, господи, пап… — я улыбаюсь, вытирая пальцами слезы на щеке, — а я уж было подумала….
— О, господи! — вскакиваю из-за стола, хватая рюкзак, внезапно осененная идеей. — Это же еще лучше!
— Что лучше? Эшли, ты о чем?
— Фотография Мэтью, пап! Организаторы обещали напечатать в журнале снимки трех победителей, а значит, и мой тоже! Адамсены не захотели ничего смотреть, кроме фото Джослин, но вдруг, если они сами увидят… Если поймут… Пап, я должна использовать этот шанс! Мэтью очень похож на деда!
— Эшли…
— Пока, я тебе позже перезвоню!
Я выбегаю из кафе, так и не дождавшись заказа, и спрашиваю у людей, где здесь поблизости можно найти книжный магазин или большой супермаркет.
Мне объясняют, и я несусь бегом через два квартала, позабыв о холоде, оглядываясь на светофоры, и где-то потеряв свой шарф. Но это совершенно неважно, потому что сейчас мне крайне необходимо отыскать прилавок с журналами — и не имеет значения где.
«Комиксы. Журналы. Видеоигры»
«Мечта-сити. Городок для книжных гурманов»
Нашла!
Я забегаю в магазин, над головой дребезжит колокольчик, и замираю посреди широкого зала, заставленного стендами с видеоиграми, стеллажами с яркими комиксами и книгами.
В магазине многолюдно, все украшено к Рождеству, слышен смех и приятный голос Бинга Кросби напевает о прогулке по Зимней стране чудес. Под потолком горят гирлянды и свисают огромные снежинки… Я оглядываюсь снова и снова, прохожу мимо людей, пока вдруг не оказываюсь перед широким и высоким стендом, заставленным яркими и глянцевыми периодическими изданиями.
«BusinessWeek», «Reader`s Digest», «Cosmopolitan», «National Geographic», «People», «TIME»… и среди них «De visu».
Организаторы не обманули. Они действительно напечатали мой снимок в одном из самых престижных журналов Америки. Только сделали это не в отдельной конкурсной фотоподборке, как обещали, а… Они вынесли снимок Мэтью на обложку. И сейчас он смотрит на меня так же, как смотрел на осенней ярмарке в присутствии зевак своим удивительным взглядом, протягивая в руке кусок яблочного пирога.
«Это для тебя, Эшли».
«Я тебя люблю»
В тот миг мое сердце просто пело от радости. Так же искренне, как сейчас болит.
— Красивый парень, с этим не поспоришь. Что, девушка, понравился? — обращается ко мне женщина лет сорока в надетой на голову шапочке Санты от соседнего прилавка, на котором поправляет толстые каталоги. — Покупайте журнал, о нем там целая статья! Мне вот тоже интересно, кто этот красавчик и как его зовут. Жаль, что журнал дорогой и запечатан, а так бы я еще утром удовлетворила любопытство — как только пришел свежий номер!
Статья? Какая еще статья?!
Я сама не замечаю, как подхожу к стенду, тянусь к журналу и беру его в руки. Снимаю с него прозрачную упаковку, чтобы развернуть и посмотреть…
— Эй, мисс! Вы брать-то будете?
— Да, я покупаю! Подождите одну минуту, пожалуйста!
Нет, это не статья. Это короткий очерк к еще двум моим фотографиям — на одной Мэтью, стоя за столом, на котором рассыпаны красные яблоки, готовит свой пирог, замешивая тесто красивыми пальцами, а на второй он же, но уже в форме атакующего «Беркутов» под номером десять, измотанный игрой и счастливый, победно кричит на стадионе школы Линкольна.
Всего несколько предложений из тех данных, о которых я рассказала редактору. Но в них говорится, как парня зовут, в каком городе он живет, где учится и за какую команду играет. Недостаточно информации, чтобы узнать о человеке подробно, но достаточно, чтобы поверить — он существует.
Он — есть!
Я расплачиваюсь за журнал дрожащими пальцами, прижимаю его к себе и выбегаю из магазина. Мчусь назад на улицу Гамильтон, к дому, в котором живет чета Адамсенов и, взбежав по ступенькам, нажимаю на кнопку звонка.
Я звоню в домофон снова и снова, но мне никто не отвечает.
Пожалуйста, отзовитесь. Пожалуйста!
— Девушка, вы к мистеру Яну? Я видела вас сегодня, вы говорили с ним.
— Да! — я поворачиваю голову и смотрю на незнакомую женщину, которая прогуливается по тротуару с двумя маленькими собачками. — Он мне очень нужен!
— Они с женой недавно уехали в свой ресторан. По вечерам их можно найти только там.
— В ресторан?.. А скажите, как далеко он находится? Я смогу его найти?
— Не очень далеко. — Женщина называет адрес и объясняет, как лучше к ресторану добраться. Приветливо улыбается, заставив на миг поверить, что в этом городе мне хоть кто-то рад. — Но кухня там просто отменная! Мистер Адамсен настоящий волшебник! У него однажды даже сам президент обедал, когда приезжал в Рочестер. Поверьте, мы гордимся таким соседством. Адамсены — замечательные люди!
Я верю ей. Если бы еще эти «замечательные люди» поверили мне.
Я подъезжаю к ресторану на такси уже через десять минут и останавливаюсь перед входом, над которым сверкает красивая вывеска «Hot soul», а у мраморных ступеней стоят нарядные елки и неоновая упряжка веселого Санты.
Рождество — мое самое любимое время в году. Оно наступит уже завтра ночью. Так пусть же все заветные мечты исполнятся!
С этом мыслью я и вхожу внутрь красивого помещения, где вкусно пахнет едой, липовым чаем и зимними пряностями. Осматриваюсь — почти все столики в помещении заняты, и когда ко мне подходит официант с вопросом: бронировала ли я у них столик? А может, желаю присоединиться к своей компании? Я признаюсь, что нет, и что мне очень нужен хозяин.
У меня к нему срочное дело!
Я знаю, почему не удивляюсь тому, что дедушка Мэтью показывается не из кабинета в дорогом костюме, а выходит из главной кухни ресторана в рубашке и брюках. Радушно улыбается посетителям, проходя между столиками, но, увидев меня — сразу же мрачнеет.
Однако подходит, не желая портить спокойную обстановку заведения.
— Мисс Уилсон, снова вы?
— Добрый вечер, мистер Адамсен. Извините, но я не застала вас дома.
— Зачем вы пришли сюда? Вы уже и так сделали все, чтобы омрачить нам с женой это Рождество. Мы с Лаурой ясно дали понять, что не хотим вас видеть. Уходите! Я не позволю тут разыграться ни одному скандалу!
Я не хочу с ним ссориться, и не хочу ничего доказывать — они меня все равно не услышат. Все, что я хочу, это отдать им журнал. И протягиваю его мужчине.
— Вот, возьмите! И я уйду прямо сейчас, прошу вас!
— Что это?
— Я увлекаюсь фотографией и так случилось, что мои снимки попали в известный журнал «De visu». Сегодня как раз вышел свежий номер. Здесь на обложке Мэтью — ваш внук. Вы ведь так и не увидели его…
— Чушь! Что вы мне рассказываете? Даже смотреть не стану!
— Но это правда!
— Уходите!.. Дэниел! Проводите девушку из нашего ресторана и запомните: для нее меня больше нет!
— Мистер Адамсен…
— Прощайте, мисс Эшли Уилсон из Северной Каролины. Счастливого Рождества!
Мужчина попрощался со мной, но не уходит, хотя для меня уже распахнули входную дверь и попросили покинуть помещение. А значит, мне удалось заронить в его душу семечко надежды. Пожалуйста, Санта, пусть так и будет! И пусть оно пока маленькое и его не разглядеть, но это лучше, чем ничего. Ведь правда?
Мне все-таки приходится уйти, но я оставляю журнал на свободном столике. Закрыв за собой дверь, спускаюсь по ступеням и останавливаюсь возле неоновой оленьей упряжки.
Если бы мне было лет одиннадцать, я бы обязательно в нее забралась. А так…
Погладив светящиеся оленьи рога, я еще раз смотрю в окно, за которым стоит мистер Адамсен. И пусть не могу его видеть, все равно желаю:
— Счастливого рождества, мистер Ян. И прощай, Рочестер!
***
В Рочестере мне больше делать нечего, близится вечер, и пора ехать в аэропорт. Но время еще есть и, дойдя до конца улицы, я захожу в кафе-ресторан, чтобы поесть и согреться. А еще спокойно подумать о новости отца.
О каких обнадеживающих фактах он говорил? За что именно собирается зацепиться следствие и на чем адвокат будет строить свою защиту?
И неужели мне не показалось и этот Картер Райт на самом деле заплатил Харбачу?
Или тут что-то другое?
И как теперь быть с залогом?
Я не хочу, чтобы Мэтью и дальше находился в тюрьме. Но даже если найти деньги, что кажется сейчас невозможным, есть одна большая проблема — домой под опеку Марио Палмера его больше никто не отпустит. Остается надежда только на Лукаса… но здесь уже, как решит суд.
Я сижу за отдельным длинным столиком у окна, положив рядом на скамью рюкзак и пальто, и вяло ковыряю вилкой мясной салат из индейки и шпината, когда на мой сотовый приходит звонок.
Я понимаю, кто звонит, сразу — стоит взглянуть на экран. Мы давно выучили номера друг друга, но это все равно неожиданно, и когда я нажимаю кнопку «ответить» и подношу телефон к уху, в моем голосе звучит неприкрытое удивление:
— Кейт?.. Это ты?
— Привет, Эшли.
— П-привет.
Без паузы не обойтись, нам требуются несколько секунд, чтобы начать разговор, и первой заговаривает Кейт.
— Я уже знаю, что мамы Мэтью нет в живых, а его родственники не захотели с тобой говорить. Так вышло, что я услышала разговор родителей. Не подумай, у меня не было намерения их подслушивать, просто… в последнее время мои тараканы загоняют меня в странные места, а потом было уже поздно уходить.
— Ясно.
Мне нечего скрывать. Настроения нет ни спорить, ни защищаться от чужого злословия. Поэтому говорю, как есть:
— Да, не захотели. Я нашла его бабушку и дедушку, но они попросили меня уйти и никогда не возвращаться. Так что сейчас я сижу в кафе.
— И ты там совсем одна?
Странный вопрос для Кэтрин. Сегодня я ее совершенно не узнаю.
А точнее, не понимаю, чего от нее ожидать.
— Ну, почему же, — обвожу взглядом небольшой зал. — Здесь еще с две дюжины человек, так что скорее нет, чем да.
— Эшли, ты знаешь, о чем я.
— Значит, одна.
— Скажи, ты ведь не задержишься в Рочестере надолго?
Если бы дочь Пэйт спросила это другим тоном, каким обычно привыкла разговаривать, то я бы непременно ответила ей, что пусть даже не надеется. Но что-то в тоне сводной сестры неуловимо подсказывает, что для сарказма сейчас совсем не время.
— У меня ночью самолет в Нью-Йорк, я уже купила билет. Кейт, что случилось?
Удивление в душе сменяется беспокойством, а затем просыпается и тревога.
— Я знаю, о каких фактах тебе не сказал твой отец, — отвечает девушка. — Час назад они говорили об этом с мамой.
— И? — я затаиваю дыхание. — Это правда, что с Мэтью могут снять все обвинения?
— Правда, — подтверждает Кейт. — Брайан сказал, что у следствия появился реальный шанс найти виновных в произошедшем в школе. И что адвокат уже строит защиту для первого слушания дела в суде. Так что Мэтью могут отпустить из временной тюрьмы сразу же после заседания. Но только если…
— Если, что?
— Если никто и ничего не испортит, Эшли. И вот насчет последнего: я не уверена, что все пройдет гладко.
— Расскажи!
Голос Кейт звучит глухо, но серьезно. Я не привыкла к ней «такой», но сейчас не время сомневаться, а время верить. И я хочу верить хоть кому-нибудь.
— Если кратко, то по показаниям Мэтью, когда в раздевалке «Беркутов» из его сумки выпал неизвестный пакет, в числе первых, кто на это отреагировал, были Дуглас Харт и Эван Коллинз. Именно Харт буквально сразу сообщил, что кто-то подбросил пакетики-чеки с наркотическим содержимым в шкафчики девятиклассникам. И это слышали все, кто был в раздевалке. Дуглас упомянул количество десять штук и таблетки амфетамина. Но дело в том, что знать об этом к тому моменту он никак не мог! Твой отец говорит, что, когда ему и офицеру Томпсону сообщили о произошедшем в раздевалке, о деталях вызова полиции в школу знали только директор Гибсон и секретарь Моран. Но они оба клянутся, что никому не разглашали информацию, а ученики девятого класса, пока шел досмотр ящиков, сидели в кабинете под присмотром преподавателей. И Гибсон и Моран готовы подтвердить это на суде под присягой, иначе школе грозит репутационная катастрофа. Я уже молчу о конце их карьеры.
Кейт берет короткую паузу, чтобы перевести дыхание и продолжает:
— А еще пришли результаты графологической экспертизы.
— И… что она показала? — мне кажется, я боюсь дышать, так внимательно слушаю сводную сестру.
— Лист действительно вырван из блокнота Палмера, но список учеников писал не Мэтью. Тот, кто его написал, явно торопился, потому что оставил четкий отпечаток большого пальца у края листа, когда его вырывал. К тому же плохо подделал почерк, рассчитывая, что Палмеру все равно никто не поверит. Если бы только можно было получить разрешения взять образцы у всех «Беркутов», ты понимаешь… — затихает Кейт, но я уже догадываюсь сама:
— Но это практически невозможно.
— Да. Никто из родителей не даст такого разрешения, если не будет прямых доказательств.
— Постой! Но как же теперь Дуглас Харт?.. Мэтью знает о результатах экспертизы? Отец не говорил, когда полиция намерена допросить Харта и Коллинза? Господи, да Лукас уже завтра, имея результаты на руках, должен требовать освобождения брата! Кэтрин молчит, и я окликаю ее, вскакивая с места:
— Кейт?
— Я слышу, Эшли! Просто есть вторая новость, о которой тебе не сказал Брайан.
* De visu [дэ `визу] — «согласно увиденному», воочию, глазами очевидца.
* «Hot soul» — горячая душа