Глава 21

В аэропорт Нью-Йорка я прилетаю точно по расписанию — к началу ночи, а вот рейс на Рочестер у меня запланирован ранним утром, и я почти восемь часов провожу в многолюдном терминале и зале ожидания аэропорта Кеннеди в преддверии посадки на самолет. Так что в Рочестере оказываюсь к одиннадцати дня и, выйдя из здания аэропорта, сверяю дорожную карту со своим маршрутом.

Вещей у меня немного — наплечный рюкзак и небольшая сумка. Я в шапке, пальто и теплых ботинках. Погода на улице стоит минусовая, и я надеваю перчатки и обматываю шею шарфом. Еще в Нью-Йорке с неба трусил снежок, обещая начало сезона снегопадов, и здесь, в Рочестере, снега нападало уже достаточно, чтобы украшенный к Рождеству город выглядел по-настоящему зимним и праздничным.

Я добираюсь к центру города на экспрессе и это занимает еще час моего времени.

Отыскать Гамильтон-стрит не сложно, и таксист быстро привозит меня по нужному адресу, остановив машину напротив многоквартирного дома — трехэтажного и небольшого. Весьма представительного с виду — из светло-серого кирпича с белым декором на фасаде, с красивыми окнами и высоким крыльцом с кованым оформлением.

Здесь живут всего несколько семей — возможно, шесть, или чуть больше. И только взглянув на дом, я понимаю, что все они скорее всего обеспеченные люди. С достатком совершенно другого порядка, чем семья Палмер, о чем меня отец и предупреждал. Так что сейчас мне сложно представить, чем закончится моя встреча с родственниками Мэтью, и захотят ли они вообще со мной говорить.

Но отступать поздно. Я подхожу к дому и поднимаюсь на крыльцо. Остановившись перед входом, ищу на стене взглядом табличку с фамилией «Адамсены». А когда нахожу, то замираю перед ней.

Ну вот, я здесь. Приехала и нашла их. Так почему так сложно поднять руку и нажать на кнопку звонка?

Дверь в подъезд открывается и на улицу выходит молодая пара с детьми. Увидев меня, они предлагают мне войти, но я вежливо отказываюсь, махнув им рукой и улыбнувшись.

Нет, не сейчас. Мне нужно еще немного времени. Минут пять, или десять. Лучше десять, чтобы еще раз проговорить про себя все то, что я собираюсь сказать незнакомым людям. И чтобы собраться с духом.

— Вы кого-то ждете, молодая леди? Или, возможно, ищете? — неожиданно слышу я за спиной мужской голос взрослого человека. — Я знаю здесь всех жильцов и буду рад вам помочь.

Я собираюсь поздороваться и сказать, что у меня здесь дела. Что я не просто так тут стою, а хочу кое-кого найти. Но я оборачиваюсь… и застываю на месте, увидев перед собой пожилого мужчину в теплой куртке, зимней кепке и шарфе. Незнакомца, с неожиданно знакомым мне взглядом — ошибки быть не может.

Это взгляд Мэтью, я бы узнала его из тысячи. Только не светло-карий, а серый.

Господи, да это же он — Ян Адамсен!

Не стой ледышкой Эшли, отомри и скажи хоть что-нибудь!

— Если я ошибся — прошу меня простить, но мне придется потревожить вас, чтобы открыть дверь и попасть внутрь. Мы с Бастером здорово замерзли сегодня. Не правда ли, приятель? Не мешает уже и согреться.

Во время этой краткой речи я смотрю на мужчину во все глаза, поэтому не сразу замечаю поводок в его руках и высокого кудрявого пса с шерстью шоколадного цвета. Он с интересом обнюхивает меня, и я сторонюсь к стене. Все еще не в силах ничего произнести, молча наблюдаю, как мужчина открывает дверь и входит с собакой в парадное…

— Ну, пошли, приятель. Размяли кости и хватит. И не просись. Нет, на работу я тебя не возьму! У меня слишком много дел сегодня! Не до тебя будет, понимаешь?

Дверь почти закрывается, когда я отмираю и бросаюсь вслед за незнакомцем. Вскрикиваю:

— Стойте! Мне нужны вы! Я приехала, чтобы поговорить с вами!

Мужчина останавливается и оборачивается, смотрит со спокойным удивлением:

— Со мной? Как интересно… Вы не ошиблись?

— Нет, — я качаю головой. — Мистер Ян Адамсен — это ведь вы?

Мы стоим пару минут, изучая друг друга взглядами, пока Бастер крутится у ног хозяина, не понимая, почему тот остановился. Однако мужчина озадачен, но не взволнован. И уж точно не ждет никаких сюрпризов — иначе бы я заметила тревогу на его лице.

— Вы успели прочитать табличку? И зачем же я вдруг понадобился столь юной и милой леди? Прошу меня простить, но я уже давно ничего не покупаю у приходящих коммивояжёров и рекламщиков. Мы напрасно теряем время. Всего хорошего…

— Что? Ой, нет! Я не за этим вас ищу.

— Тогда зачем?

Я убираю волосы со щеки, выбившиеся из-под шапки, и тороплюсь сказать (мне кажется, еще чуть-чуть и мужчина уйдет):

— Меня зовут Эшли Уилсон! Я прилетела сегодня из Северной Каролины, чтобы поговорить с Джослин Адамсен. Она ведь ваша дочь? Скажите, мистер, как я могу ее найти? Мне очень нужно ее увидеть!

Дверь в подъезд захлопывается перед моим носом так быстро, что я больше не успеваю ничего сказать. Только смотрю на дверную панель, понимая, что Ян Адамсен уже ушел.

О, нет! Кажется, я что-то сделала не так! Но, что?

— Эй, мистер Адамсен! — я припадаю к щели в двери и громко прошу, стуча в дверь ладонью: — Пожалуйста, не уходите! Вернитесь! Я еще не рассказала, зачем я здесь!

Но он не возвращается. Ни через пять минут, ни через четверть часа.

Набравшись смелости, я звоню в звонок и снова жду. Уходить мне некуда, я просто не могу уехать с пустыми руками! Но ответа нет, и я присаживаюсь на крыльце, на самый край верхней ступени, обдумывая как быть и рискуя здорово замерзнуть.

Дверь открывается где-то через час. Однако показывается из нее не мистер Адамсен, а немолодая женщина — седоволосая, с короткой стрижкой и весьма строгая с виду.

Она приближается ко мне в наброшенном на плечи меховом пальто и смотрит сверху вниз недружелюбным взглядом:

— Здравствуйте…

— Я — Лаура Адамсен и вижу вас первый раз, мисс…

— Уилсон. — Я тоже поднимаюсь навстречу женщине. — Меня зовут Эшли Уилсон!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я снимаю перчатку и протягиваю незнакомке руку, но она не спешит отвечать на приветствие, и мне приходится спрятать озябшие пальцы в карман.

— Итак, мисс Уилсон, вы тут и хотите видеть нашу Джослин. А я хочу знать, зачем она вам понадобилась?

Я боюсь, что если сейчас выпалю причину, почему я здесь — незнакомка уйдет также быстро, как ушел ее муж. И второй шанс упустить не могу.

— Пожалуйста… Очень холодно. Миссис Адамсен, не могли бы мы войти в дом? Это не короткий разговор. Уверяю вас, я не представляю для вас никакой опасности!

Она не боится меня, это видно по ее изучающему взгляду и узким, твердо поджатым губам.

— Ну, это я вижу, меня не обмануть. Откуда ты, сказала, прилетела?

— Из Северной Каролины. Я добиралась к вам почти сутки и мне очень нужно увидеть Джослин!

— Что ж, пойдем.

Женщина разворачивается и входит в дом, больше не оглянувшись и не растрачивая себя на вежливость.

Подхватив рюкзак, я молча спешу за ней и вхожу в довольно просторную квартиру. Правда сейчас мне совсем не до того, чтобы внимательно здесь все рассмотреть.

Мне позволяют снять пальто и шапку. Приглашают в комнату и предлагают чай — это уже очень много для неожиданной гостьи.

Глава семьи тоже здесь — Ян Адамсен стоит у окна, сложив руки на груди, и когда я сажусь в кресло, первым задает вопрос:

— Так зачем такой юной девушке понадобилось лететь в Рочестер из другого штата, чтобы увидеть нашу дочь, которая умерла семнадцать лет назад?

Чашка вздрагивает в моих руках, и я, не успев сесть, уже встаю.

— Нет… — выдыхаю, не желая верить. — Не может быть! Как умерла? Что с ней случилось?

Супруги переглядываются, и мужчина разрешает жене:

— Расскажи ей, Лаура. Нам скрывать нечего, а времени — уж тем более.

— Джослин застрелили, — сообщает мне женщина довольно ровно, хотя я замечаю за ее ответом скрытую горечь. — Она связалась не с тем парнем и попала в беду. Очень некрасивая история, и вспоминать ее нет желания. Главное, что нашу единственную дочь уже не вернуть. Думаю, этого достаточно, что вам следует знать.

— Я так сочувствую вам!

— Ну, хм, — поджимает губы миссис Адамсен, поправляя воротник у своей кофты, — в это сложно поверить, раз уж вы решили своим визитом разбередить наши старые раны. Так что вас может связывать с Джослин, Эшли Уилсон из Северной Каролины? Ума не приложу.

Оба супруга вопросительно смотрят на меня, и я понимаю, что пора рассказать, все как есть.

— Если честно, я только два дня назад узнала о существовании вашей дочери и узнала ее настоящее имя. Дело в том… Возможно, вы знали, что у Джослин был сын?

Озвученная мной новость заставляет нас всех замолчать и простоять так с минуту. После чего женщина решительно выступает вперед, не скрывая гневного упрека:

— Вот что, милочка! Мы, конечно, люди немолодые, но вовсе не простофили и еще не выжили из ума. Тебе не удастся, разузнав историю Джослин, обвести нас вокруг пальца! Дальше мы слушать тебя не станем. Немедленно покинь наш дом, или я сейчас же звоню в полицию! Ян, будь добр, проводи ее к двери…

— Подождите! — я отставляю чашку с чаем, к которому так и не притронулась, на фигурный столик из красного дерева и поднимаю руки, пытаясь успокоить хозяйку дома. — Я обязательно уйду, обещаю! Но я вас не обманываю! Вот, посмотрите, это ведь ваша дочь?

На моем плече висит сумочка, и я достаю из нее фотографию Джослин и Марио, и протягиваю супругам.

— Молодого мужчину на фото зовут Марио Палмер, он и есть отец ребенка Джослин. Это с ним она прожила в Сэндфилд-Роке больше года, после того, как сбежала с вашей фермы в Эстервилле и вы объявили о ее пропаже…

— Поразительно, ты и об этом знаешь?

— Да, мой отец полицейский, и я попросила его помочь найти вас.

— А все ради чего? — горько изумляется женщина, кажется, не желая меня ни слышать, ни слушать. — Ради наших денег? Так они не сделают тебя счастливой, милочка, уж мы-то это знаем. Человека делает счастливым только его дело — вот и займись своим!

— Но посмотрите, миссис Адамсен, пожалуйста!

Женщина все-таки берет из моих рук фотографию, смотрит на нее и передает в руки своему мужу.

— Фотомонтаж! Да, это Джослин, но… сын?! Чепуха! Вам нужно было родиться на двадцать лет раньше и самой узнать эту девочку. Она росла проблемным подростком, терпеть не могла домашний быт и обещала, что никогда не превратится в глупую курицу-наседку с тройкой детей. Так она называла наших многодетных соседок по ферме в Айове. Все, что ее интересовало, это ее внешность, красивая жизнь и деньги. Она не любила даже Курта Мэткалфа — парня, с которым сбежала. Но он пообещал ей красивую жизнь и этого оказалось достаточно, чтобы совершить преступление и бросить тех, кто ее любил. Мне больно об этом вспоминать, но это правда.

— Послушайте…

— Я не закончила! — женщина властно поднимает руку, запрещая мне говорить. — Тогда мы с Яном были совсем небогаты. Мне досталась в наследство отцовская ферма, и мы с трудом сводили концы с концами. Это насмешка судьбы, но именно когда Джослин умерла, мы все продали, расплатились с кредиторами и приехали в Рочестер, где Ян когда-то учился. Открыли маленькое кафе, потом ресторан, и неожиданно нашли свое дело. У нас нет наследников — здесь вы всё рассчитали верно, но это вовсе не означает, что мы поверим в вашу аферу с непонятно откуда взявшимся сыном Джослин! И не важно, Эшли Уилсон из Северной Каролины, с кем вы ее придумали!

— Прошу вас, разрешите мне хотя бы договорить, и я сразу же уйду! Пожалуйста!

Я на самом деле прошу, сложив руки перед собой. Вид у меня, должно быть, совершенно никчемный, но мне все равно.

— У вас есть две минуты.

— Спасибо! — я опускаю руки и смотрю в глаза женщине. — Я не обманываю вас, Лаура. У Марио и Джослин действительно есть сын, его зовут Мэтью и ему девятнадцать лет. Сам бы он никогда не стал вас искать и, если честно, даже не догадывается, что я решилась сюда приехать. Он очень гордый и замечательный парень! Но сейчас ему нужна ваша помощь и, поверьте, вы никогда не пожалеете, что познакомились с ним!

Мы так и стоим втроем в красивой гостиной, пока я рассказываю кровным родственникам Мэтью его историю. Как мы с ним познакомились, где он учится, с кем живет и что с ним случилось.

Не знаю, когда я вновь допускаю ошибку. Возможно, когда очень эмоционально пытаюсь рассказать паре Адамсенов об их внуке, или когда честно признаюсь, где он сейчас находится и в чем обвиняется.

Или когда заикаюсь о залоге…

— Наркотики?! Да вы с ума сошли! И вы с «этим» посмели приехать к нам?

— Всё совсем не так, я же объяснила, что это ошибка! Он никогда не стал бы этого делать!

— Уходите, мисс! Немедленно! — ко мне подходит Ян Адамсен и решительно берет за локоть, поворачивая лицом к двери. — Как вам не стыдно! И забудьте сюда дорогу! Мы не верим ни единому вашему слову! До чего же циничное нынче пошло поколение молодых людей!

— Мистер Адамсен, но он же ваш внук!

— Убирайтесь! Еще хоть одно слово, и я вызываю копов!