Глава 20

Я завожу двигатель и уезжаю с места, не оглянувшись на дом и двух парней. Я знаю, что мне не место там, куда я направляюсь — в полицейский участок. Что отец наверняка занят и ему не до меня, но если смириться и ничего не делать, то удача может просто не заметить тех, кто в ней нуждается.

— Пап, ее знали здесь под именем Джослин Смит. Фотография вполне качественная, мы должны ее найти! Больше у Мэтью никого нет.

— Эшли, ты понимаешь, что предлагаешь мне воспользоваться рабочим положением для личных целей?

— Нет, пап! Для благих целей! И если не мы и не сейчас, зачем тогда вообще эта ваша картотека? Ты же сам сказал, что тебе не нравится эта история в школе, что в ней не все сходится!

— Не нравится, это правда. Пришли первые результаты дактилоскопической экспертизы, и они подтвердили, что на пакетах и списке из блокнота нет отпечатков пальцев Мэтью. Но следствие продолжается и прямая задача полиции во всем разобраться. А ты сейчас говоришь, как влюбленная девчонка, которая забыла о правилах. Подумай о своем будущем, Эшли, еще раз. Я стараюсь сделать все, что могу, но я не всесилен, а парням из семьи Палмер не каждый готов верить. Нужны доказательства, что у Мэтью не было сообщника, и что в историю не замешен кто-то другой. Судья уверен, что парень молчит, покрывая кого-то из членов своей семьи, и если так пойдет и дальше, то его ждет сложный год.

— Мистер Харбач не самый лучший адвокат. Один раз его уже лишали лицензии из-за выпивки, я узнавала. Он отказался со мной говорить, когда я спросила его, что он намерен делать. И знаешь, что прочитала в его глазах? Да ничего!

— Это не наше решение, дочка, а судьи.

— Ты поможешь мне, пап, или нет? Если нет, я буду искать маму Мэтью сама — нам нужны эти деньги на залог. В этом городе должен остаться хоть кто-нибудь, кто был с ней знаком двадцать лет назад. Пусть не очень приличные люди, но мне все равно! Не может быть, чтобы эта Джослин взялась из ниоткуда и исчезла в никуда.

— Эшли…

— И, пожалуйста, не проси меня думать о Пэйт и ее репутации. Для меня Мэтью не менее важен, чем для тебя жена! Я не сдамся, даже если закон на твоей стороне!

В кабинете отца находится его близкий друг и напарник, мы все давно знакомы, и в школе помощник шерифа тоже был.

— Брайан, у вас есть два часа. Я прикрою тебя перед начальством. Если парень не виноват, мы должны хотя бы попытаться ему помочь — ты же сам на этом настаивал и знаешь, что адвокат ему, и правда, попался дрянной.

— Знаю. Спасибо, Сэм!

— Спасибо, офицер Томсон!

— И лучше найдите ее, внешность у девчонки была весьма примечательная… красивая и хитрая, такую не забудешь.

Внешность запоминающаяся, это верно. Но находим мы с отцом мать Мэтью не сразу, а спустя четыре часа просмотра заявлений о пропавших женщинах в шести центральных и северных штатах.

— Есть! Смотри, Эшли, похоже это она — Майя Джослин Адамсен. Совпадение по фото — девяносто один процент из ста. Штат Айова, город Эстервилл — небольшой сельский круг. Пропала с родительской фермы в мае две тысячи первого. Сбежала с парнем по имени Курт Мэткалф, после того, как тот застрелил своего старшего брата, который был парнем Джослин. Ох, Эшли… — мы встречаемся с отцом взглядами, но я умоляю его смотреть дальше. — Значилась в розыске около двух лет. Найдена. Дальнейшей информации по этому имени нет.

— Вообще ничего?

— Ничего. Она могла вернуться и выйти замуж. Судя по внешности и удаче, с мужчинами у Джослин проблем не было. И если это так, мы ее не найдем. Она может находиться, где угодно. Потребуются недели и десятки письменных запросов в местные органы управления. Их обоснование, а ты уверена, что Мэтью хочет найти мать?

Нет, не уверена.

— А кто заявители о пропаже? Пап, есть хоть какая-нибудь зацепка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Есть. Погоди… Вот, нашел! Ян и Лаура Адамсены. Местный фермер и его жена. Фото из газеты отвратительное, но, судя по всему, это родители Джослин.

— А сейчас? Они живы? Это можно как-то узнать?

— Попробую, но не обещаю… Мне придется позвонить Ноксу, нашему сыскному псу. Тут уже картотека не поможет.

— Пап, пожалуйста…

Не сразу, но мы все-таки находим адрес это пары. Вот только находятся эти люди совершенно в другом штате и городе, и можно было бы подумать, что мы ошиблись, если бы не полное совпадение имен.

— Штат Нью-Йорк, округ Монро, город Рочестер. Ян и Лаура Адамсены, обоим по шестьдесят четыре года. Проживают на Гамильтон-стрит в доме рядом с парком Джинеси Гейтуэй. Хм, — отец закусывает нижнюю губу и озадачено почесывает щеку, взглядывая на меня. — Эшли, это престижный район города и точно не приют для сельских жителей. Не пойму, в чем дело. Возможно, они продали ферму и переехали. А если так, то страница в прошлое для них и их дочери может быть перевернута навсегда.

— Но не для Мэтью, иначе это несправедливо. Я их найду!

— Нам придется быть максимально корректными. Эшли, это судьбы людей.

А вот с этим не поспоришь.

— Да, и мне не все равно, что случится с одним из них. Вот только, пап, это мне придется ехать, — я мягко возражаю отцу, обнимая его за шею и целуя в щеку. — Тебе по долгу службы нельзя в это вмешиваться.

— Нет, Эшли!

— Да! У меня есть деньги. Если получится купить билеты на самолет, я улечу завтра, а через два дня уже вернусь. Только возьму твою машину, чтобы доехать до аэропорта. Ты и соскучиться по мне не успеешь!

— Ерунда! — ножки стула под офицером Уилсоном скрипят по полу, когда он поднимается, хмуро сводя брови. — Никто тебя одну не отпустит! Эшли, это чужой штат и чужой город! Да что ты выдумала?

Но сколько бы он ни хмурился, он уже знает, что отпустит, и что я права.

— Я не могу не поехать, пап. Все будет хорошо! Спасибо тебе за все!

Вечером я долго не могу уснуть и лежу в темноте, глядя в окно. Все думаю о том, какой была Джослин Адамсен? Легко ли ей было уйти от Марио и маленького сына? Какая она сейчас?

По возрасту она должна быть на несколько лет моложе Патриции и, возможно, действительно не захочет вспомнить старый эпизод ее жизни в Сэндфилд-Роке. Тем более, что прошло столько лет.

Что стало с тем парнем — Куртом из Айовы? И как Джослин оказалась с Марио?

Что я буду говорить матери Мэтью, когда увижу ее и надо будет начинать разговор?

А еще…Я думаю о том, не совершаю ли ошибку, пытаясь помочь Мэтью таким образом?

Но тогда что делать? После обыска в доме Палмеров и выдвинутых обвинений, никто не встанет на их строну. Никто не станет ходатайствовать, просить, требовать и защищать опасного для общества парня перед законом, а у меня на его защиту нет никаких прав.

Никто больше не отпустит Мэтью под опеку его отца, даже если случится чудо и деньги на залог найдутся — вот почему Лукас не хочет меня видеть, зная, что Мэтью не виноват. Оба раза наручники на руках его брата защелкивал офицер Уилсон.

Так что будет, если он так же защелкнет и замок в двери его камеры?

Не хочу думать о плохом. Не хочу! Тот парень — друг Лукаса, сказал «действуй» и был прав.

Это определенно лучше, чем опустить руки и сдаться на волю обстоятельствам.

Я приезжаю к зданию временной тюрьмы, в которой находится мой парень, свернув сюда по дороге в аэропорт, и решительно вхожу внутрь учреждения.

Все это время Мэтью отказывался меня видеть, и администрация шла ему навстречу, но сегодня я иду на хитрость и прошу мне помочь тренера Херли.

С ним Мэтью соглашается встретиться, вот только в комнату для встреч вместо тренера вхожу я.

— Эшли? — мне кажется на этот раз Мэтью еще бледнее, чем я запомнила. Волосы стянуты на затылке в короткий хвост, длинная прядь упала на лоб, скулы заострены. И точно не хочет, чтобы я его видела таким — в синей форме правонарушителя.

— Привет, красавчик.

Я все равно улыбаюсь, несмотря ни на что. Не могу не улыбаться от радости, что вижу его, и плевать что в стенах окна с решетками.

Он смотрит на меня жадно и с ожиданием — я не могу ошибиться. И он совершенно точно скучал.

Мне не хочется нести ему еще большую грусть и заставлять сомневаться, поэтому я снимаю с себя пальто и подхожу ближе. Обняв Мэтью за талию, целую его в сухие губы и кладу голову на грудь. Почувствовав щекой знакомое тепло, крепко-крепко обнимаю.

— Привет! Как же я рада тебя видеть!

— Эшли…

Когда влюблен, расстояние в десять миль кажется размером с континент. А расставание на неделю — словно разлука в несколько лет. Мы не можем друг от друга оторваться, и не можем ничего сказать. Я слышу, как стучит его сердце, как губы, решившись, касаются моих волос и чувствую, как руки пробираются под кофту, чтобы коснуться моей кожи.

Как жаль, что мы в этой большой комнате не одни и не можем себе позволить большее.

— Ты пахнешь декабрем и миндальным печеньем. Ты такая же радость… мисс Улыбка.

И он такой же — мой Мэтью!

— Я испекла тебе печенье, ты угадал. Надеюсь, у меня хоть немного получилось повторить рецепт. С тобой мне даже неловко тягаться.

— Ты совершаешь ошибку, — негромкий голос царапает слух. — Не нужно было, я бы понял.

Конечно, он не о печенье. Мы оба знаем, о чем, и от этого радость встречи горчит в груди, перехватывая горло.

— А ты? Отказываясь от меня.

— Эшли, уже ничего не будет, как прежде. Уже не выйдет поверить, пойми. Не такое будущее я тебе желаю и не с таким парнем.

— Глупости! Не хочу, чтобы ты даже так думал!

— А я не хочу, чтобы ты сюда приходила! Тебе не место в таких учреждениях, я еще не сошел с ума, чтобы держать тебя.

— Мэтью, мне нужно уехать.

Ну вот, только что сам говорил, а как только услышал, тут же застыл, словно камень. И голос похолодел.

— Ясно.

Вот же глупый! Я поднимаю голову и снова касаюсь его губ своими. Смотрю в лицо, вскидывая ресницы. Вновь целую, пока он не отвечает.

— И ничего тебе не ясно! Понял бы он… Лучше скажи, ты веришь мне?

Он смотрит очень серьезно, но глаза блестят. И если у Картера Райта во взгляде был колотый лёд, то у Мэтью — теплый огонь.

Он сейчас борется сам с собой, я замечаю, как в его взгляде чувства сменяют противоречия, но руки продолжают меня держать крепко, и точно знаю, что в нем победит.

Наконец-то он улыбается краем губ.

— Однажды я доверил тебе свою жизнь, девчонка-фотограф. А потом и свои секреты. Только тебе и верю, Эш.

— Тогда пожелай мне удачи, парень мечта. Я скоро вернусь!

— Удачи, мисс Улыбка. У тебя всё получится! С миндальным печеньем не каждый рискнет связаться. Слабакам оно точно не по зубам!

Неделя разлуки — так много, а час свидания — так мало! И не расхохотаться никак над шуткой, чтобы не расплакаться.

Когда приходит момент прощаться, я чувствую, как ожили от ласки его губы, целую их и обещаю:

— Я люблю тебя, Мэтью Палмер. Помни об этом, красавчик! Как бы ни сложилось, мы попробуем выбраться из этого вместе.