Глава 24

Эшли

К вечеру снегопад в Рочестере усилился, а к ночи северо-западную часть штата накрывает снежный циклон, и мой рейс в Нью-Йорк откладывается на десять часов.

Я так устала и морально истощена, что засыпаю прямо в зале ожидания, подложив рюкзак под голову, а сумочку спрятав под пальто. А когда, наконец, прилетаю в Нью-Йорк, — оказывается, что мой рейс в Северную Каролину уже улетел, и мне снова приходится ждать.

Я возвращаюсь в Сэндфилд-Рок только к позднему вечеру следующего дня. Сегодня сочельник и в городе всё светится от рождественских огней и праздничной иллюминации. Возле торговой плазы, у которой я остановилась, чтобы кое-что купить, рядом со сверкающей елкой группа девушек в костюмах ангелов поют рождественский гимн «Тихая ночь», обсыпая прохожих конфетти и раздавая леденцы. Когда-то в детстве я любила слушать подобное пение бесконечно долго и подпевать сама. Даже жаль, что эти беззаботные времена давно прошли.

Наш коттедж на улице Трех кленов тоже украшен парой гирлянд, на двери висит венок Адвента, но свет в кухне в этот вечер сочельника не горит, как во множестве домов по соседству, и это означает, что наша семья до сих пор не собралась за одним столом.

Я оставляю машину в гараже и захожу в дом. В гостиной полутемно, на первом этаже горят лишь несколько светильников. Раздевшись и немного постояв внизу, я поднимаюсь по лестнице наверх. Но вместо того, чтобы свернуть к себе, сворачиваю в соседнюю сторону крыла.

— Привет, Эшли. Ну, наконец-то!

Дверь в комнату сводной сестры открыта, и я захожу в ее спальню.

— Привет, Кейт.

Она сидит за компьютерным столом и что-то выбирает в интернет-каталоге — я не замечаю, что именно. Да это и не важно. Но услышав шаги и увидев меня, поворачивается на крутящемся кресле и встает. Замечает с легкой досадой:

— У тебя не работал телефон. С самого утра нет никакой связи.

— Разрядилась батарея. Если бы ты знала, сколько в Нью-Йорке людей! Терминал полон, у меня просто не было возможности достать хоть немного энергии. Перед этим мы почти час говорили с папой и… В общем, я надеялась, что вы меня не потеряете.

Я уже знаю, что случилось с Кейт прошлым вечером в кафе-баре «Шесть шмелей». Слава богу, что папа приехал вовремя и успел отбить падчерицу у подонков и арестовать их. Он рассказал мне о ситуации коротко, заметив в конце, что Кэтрин уже дома и с ней все в порядке. Но я не ожидала увидеть, как сильно она пострадала.

У Кейт медицинский бандаж на запястье и подбит глаз. Он практически заплыл и сейчас ужасного багрового цвета. Надетые на лицо очки только усугубляют картину, заставив меня опустить рюкзак у стены и выдохнуть:

— Господи… Что они… что эти мрази с тобой сделали?!

— Один сделал — Кори Райли, — со смешком бросает Кейт. — Это с ним мы схватились. Остальные лишь смотрели. Дуглас, Эван… и Шон. Не «Беркуты», а трусливые ублюдки! — презрительно поднимает уголок губ. — Но знаешь, Эшли, мне совершенно не было страшно. А потом ворвался Брайан… О, мой отчим — крутой коп, у этого Райли не было никаких шансов!

Невероятно, но у нее еще хватает сил шутить!

— Но как же твое лицо? Он сломал тебе руку? Еще что-то повредил?

— Не успел, хотя очень хотел — сволочь! У меня фингал под глазом и трещина лучевой кости. Врач сделал болевую блокаду и пообещал, что через месяц я о трещине и не вспомню. Зато видела бы ты, что я сделала с этим ублюдком, из-за которого оговорили Мэтью. Ему теперь всю жизнь со шрамами на лице ходить! Не поверишь, — Кейт улыбается так, как я не привыкла — довольно и без тени насмешки. Признается со смехом, непривычным для меня жестом поправляя очки: — Чувствую себя сейчас настоящей красоткой. Главное, что зубы целы!

— Да уж… — вздыхаю я. — Ну и Рождество. А где родители? Почему так тихо?

— Брайан в полиции, делает все, чтобы освободить Мэтью. Коллинз, Рентон и Харт тоже. Мамаша Дугласа уже успела поднять настоящий хайп по этому поводу — даже сюда дозвонилась. Представляешь, потребовала, чтобы я немедленно подтвердила, что ее сына не было в кафе, и Дуги оболгали. А когда я отказалась, пригрозила утром разбить у здания мэрии пикет протеста и поговорить с моим отцом насчет моего воспитания. Что ж, жду не дождусь, когда она узнает о видео, и о том, как ее сынок с друзьями развлекается в школе, пока она печет пончики и раздает их за голоса в его пользу. Маме я не стала об этом говорить. Ей сегодня не до этой сумасшедшей.

Мне страшно спрашивать у сводной сестры, но не спросить не могу.

— А где Пэйт? Внизу тихо. Ты не знаешь, ей удалось что-то разузнать в «Цветах магнолии» о малыше Бетти?.. Конечно, я понимаю, что после произошедшего с тобой Патриции было не до того, но вдруг…

— Она спит. У нее была бессонная ночь и половина дня. Но мама просила меня разбудить ее, как только приедешь ты или проснется Лео…

Тысяча мыслей в одну секунду проносятся в голове, и остается светиться одна:

— Что? — я не верю своим ушам и мои брови взлетают вверх, как только я слышу знакомое имя. — Ты сказала «Лео»?.. Неужели он здесь? Или… или я не правильно поняла?

Кейт широко улыбается и не выглядит расстроенной. Поразительно, но даже с синяком под глазом и растрепанными волосами, она сегодня действительно выглядит милой и по-светлому красивой.

— Ты поняла правильно. Пойдем, Эш!

Она берет меня за руку и ведет по коридору. Заводит в гостевую комнату, которая до сегодняшнего дня всегда пустовала, но сейчас в ней горит приглушенный свет и стоит кроватка, в которой лежит месячный малыш. Такой крохотный в этом большом коттедже, что его сразу и не заметишь…

Мы обе стоим и молча смотрим на него. Переглядываемся с растерянными улыбками на лицах. Потому что видеть здесь, в доме, такую кроху — одновременно и странно, и необычно, и….

— Неужели это правда?! — шепотом изумляюсь. — Но как Патриции удалось найти и забрать Лео?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

— Непросто, и это мало сказать, — подтверждает мои мысли Кейт, — однако у мамы отличная команда! Оказывается, у этого женского центра уже давно подмоченная репутация и есть что скрывать. После двух часов войны с Железной Пэйт они все же сдались. Деталей я не знаю, но Лари Форсайт утром сказал Брайану, что после сегодняшней ночи он гордится своим боссом… И знаешь, Эшли, — внезапно серьезно признается Кейт, — мне вдруг стало понятно, почему после стольких лет противостояния матери с отцом, я все еще с ней, а не с ним.

Я тоже благодарна Патриции. Так сильно, что от эмоций перехватывает горло.

— И что теперь? Как быть с Лео? Ни Марио, ни Крису Палмерам его ведь никто не отдаст.

— Нет. Но я думаю, Эш, — смотрит на меня Кэтрин с загадочной улыбкой, — что Пэйт его теперь вообще никому не отдаст! Видела бы ты ее ночью. Она вернулась домой злая, как сто чертей, с Лео на руках, а потом всю ночь над ним сидела, пока Брайан был со мной, а Лари гонял службу доставки. Конечно, я не думаю, что мама бросит политику, но…

— У нее есть Брайан, — тихо продолжаю я.

— И мы, — соглашается со мной Кейт. — Да, меньше, чем через год, мы уедем, но пока все еще здесь.

— Ты понимаешь, что это значит?

— А ты?

Сегодня вечер откровений, так почему бы не сказать честно:

— Я боюсь в это поверить, но, думаю, из них получатся хорошие родители для Лео, если они на это решатся. Он такой славный, только посмотри на него!

— И такой крикливый, — смеется Кейт. — Зато уже умеет улыбаться. Смотри, Эшли, — она касается моего плеча, когда малыш шевелится и улыбается во сне. — Улыбка у него точно Палмеров. Держитесь, сердца девчонок! Первые три уже растаяли!

— Ох, согласна!

Мы еще какое-то время смотрим на спящего малыша, даже не подозревающего сейчас, сколько всего произошло вокруг него за последние сутки, когда я вдруг поворачиваюсь и обнимаю девушку:

— Кейт, спасибо тебе! Я знаю, что ты язва, но… Но если бы не ты!

Не только мой голос ломается от чувств, и здоровой рукой Кэтрин несмело обнимает меня в ответ.

— Я тоже тебя терпеть не могу, Выскочка.

— Я знаю, что ты хотела быть на моем дне рождения. Хотя ни за что в этом не признаешься.

— Конечно, нет. Даже не мечтай!

— У меня есть для тебя подарок, погоди, я сейчас!

Я отпускаю Кейт и ухожу в ее комнату за своим рюкзаком. А вернувшись, достаю из него пряничного человечка и фарфоровую статуэтку Рождественского ангела.

— Это тебе, — улыбаюсь сводной сестре, протягивая ей небольшой подарок и впервые вижу, как она обрадованно смущается.

Вот уж никогда не подумала бы, что Кукла Хардинг на такое способна. Ведь у меня в руках — сущие безделицы, если учесть, к чему эта девушка привыкла.

— С наступающим Рождеством, Кейт! Пусть оно для всех будет счастливым.

— Спасибо, Эш! Какой красивый ангел… У меня к тебе будет одна просьба.

— Какая?

— Сфотографируй нас. Пожалуйста! Я очень хочу оставить память об этом дне.

Она вновь меня удивляет, но спорить не хочется.

Разве что чуть-чуть:

— Кейт, ты серьезно? А как же твой синяк? Что если тебя такую кто-нибудь увидит?!

— Плевать! — расчувствовано улыбается девушка. — Лучше представь, какой у тебя будет в руках компромат, сводная сестричка. Я бы на твоем месте ни за что не упустила такую возможность — отомстить мне!

Она права, мне действительно хочется сделать снимок с ней. Но не из мести, а чтобы запечатлеть ее другую. Новую, совершенно не похожую на себя прежнюю. Возможно, ей это нужно гораздо больше, чем мне.

— Ну, держись, Кейт Хардинг! Подожди минуточку и я вернусь с фотокамерой! Обещаю, тебе понравится!

Через пять минут, установив свою любимую фотокамеру на штатив, мы склоняемся над кроваткой малыша, и желаем ему:

— С первым сочельником, Лео!

— С первым Рождеством! Надеюсь, тебе у нас понравится!

***

Сегодня рождество и, конечно же, я просыпаюсь с мыслями о Мэтью и с намерением его увидеть.

Адамсены приезжают в Сэндфилд-Рок ранним утром. Находят полицейский участок, дом Палмеров и связываются с моим отцом.

Когда он сообщает мне о новости — о том, что Ян и Лаура Адамсены прилетели из Рочестера и находятся в городе, — я не могу поверить, что это правда. Что у меня получилось! Вот только жаль, что первая встреча Мэтью с родственниками пройдет в тюрьме, а мне бы очень хотелось, чтобы это произошло иначе. В другом месте и в другой момент времени — например, на спортивном поле стадиона, после победы «Беркутов». Или же на Осенней ярмарке, когда Мэтью был особенно счастлив. Я знаю, какой мой парень гордый, и догадываюсь, что для него встреча станет не только неожиданной, но и сложной.

Однако у судьбы свой расклад и не мне с ней спорить, хотя, клянусь, я бы попробовала!

Мне очень хочется, чтобы все прошло удачно. Появление Адамсенов как нельзя кстати, но я не лгу себе и боюсь думать о том, что Мэтью может не простить мне такого вмешательства.

И одновременно боюсь, что Адамсены уедут и ничем не помогут внуку. Меньше всего сейчас, когда вероятность его освобождения равняется ста процентам, взрослому и самостоятельному Мэтью нужна опека социального приюта и казенная крыша над головой до окончания школы.

К сожалению, надежды на его возвращение домой, после ареста Лукаса, нет.

Мне так хочется, чтобы эти люди, приехавшие из своей благополучной жизни в Сэндфилд-Рок, не стали ждать подтверждение родства, не испугались и не обидели Мэтью недоверием. А дали и себе, и ему шанс познакомиться ближе. Ведь он так похож на деда, я теперь это точно знаю!

Пожалуйста, Санта, очень тебя прошу!

Когда еще верить в чудо, если не сегодня?

Всех парней из школы, кто был причастен к оговору Мэтью — Шона Рентона, Дугласа Харта и Эвана Коллинза, после допроса в участке, полиция отпустила домой. Но не освободила от разбирательства по делу Палмера, делу Хардинг и будущих серьезных обвинений. В числе которых, кроме распространения наркотических средств в стенах школы, обязательно будет подлог и клевета, порочащая достоинства другого человека.

Не думаю, что после такого, они смогут вернуться к учебе в школе Эллисона и в команду по лакроссу.

Поздно ночью, задержанные вместе с ранее судимым Кори Райли, испугавшись ответственности за драку и избиение Кейт, они дали достаточно показаний для того, чтобы у моего отца и адвоката Харбача появились веские основания, несмотря на праздничный день, дозвониться до судьи и настоять на немедленном освобождении Мэтью из-под ареста.

Тем более, что полиция задержала и главного организатора всего, что случилось.

Забегая вперед, скажу, что на суде, который состоится через месяц, Кори Райли и Рэй Уолберг, представ перед обвинением и присяжными, станут отрицать свою причастность к делу младшего Палмера, и вообще свое знакомство с ним. Но я вспомню его — бритого, плотного парня с агрессивной татуировкой на шее и черными туннелями в ушах, который однажды спровоцировал драку на заброшенной парковке, а потом решил достать нож. А чтобы мне поверили — покажу фотографии крупным планом всех парней и видеозапись потасовки (я справилась с этим на отлично). И расскажу, как стала очевидцем драки, а после вмешалась.

После разбирательства и доказательств станет ясно, что Мэтью стал предметом мести его старшим братьям, а Рентон — «случайным» исполнителем. Сам Шон расскажет судье, что Уолберг и Райли ему угрожали, узнав об их соперничестве с Палмером, и на самом деле он вовсе не хотел никому навредить. Но в конечном итоге, какое это имеет значение, если он уже стал подлецом…

Судья дал разрешение на освобождение, и Мэтью выпускают этим же днем с обещанием в самое кратчайшее время рассмотреть вопрос опекунства над ним четой Адамсенов, выразивших желание участвовать в судьбе внука. И это самое лучшее, что может случиться в Рождество!

Я встречаю Мэтью на улице, у выхода из здания тюрьмы. Сквозь тучи просвечивает солнце, падает легкий снег — циклон растерял свои силы, но все-таки добрался до Северной Каролины, однако мне совсем не холодно.

Он выходит не один. С ним адвокат Харбач, тренер Херли, Марио Палмер и Адамсены. Спускается со ступеней в расстегнутой куртке и джинсах, и останавливается, увидев меня.

Мне все равно, что будет дальше — в эту секунду так точно. Потом я готова выслушать все упреки! А сейчас, когда встречаю до невозможного знакомые глаза, сама делаю шаги навстречу и обнимаю его:

— Привет, Мэтью! — прячу нос в изгибе теплой шеи и обвиваю парня руками, чтобы не разреветься. Чувствуя, как по нему скучала. — А вот и ты. Как я рада, что все позади!

Целое мгновение я боюсь, что не почувствую отклика. Эмоции взяли верх, и мне сейчас все равно, кто нас увидит. До этой секунды я успела передумать обо всем на свете!

Но слышу негромкое и ласковое:

— Привет, мисс Улыбка.

Он обнимает меня в ответ не спеша, словно тоже борется с эмоциями, одновременно крепко и нежно. Не оставляя сомнений. Прижав к себе, стягивает с моих волос шапку, и наконец-то касается их губами.

— Мэтью…

Как приятно чувствовать на себе его руки. И обнимать. Мне ужасно нравится его обнимать!

— До сих пор не верю, что ты проделала такой путь… И я не только о расстоянии, Эш. Только ты на такое способна.

Мы целуемся, словно дышим — настолько все происходит само собой. Здесь не действуют школьные правила, мы вновь вольны дышать свободно, и слезы радости выступают в глазах, хотя я и стараюсь их смахнуть.

— Лео у нас. У Пэйт получилось его забрать.

— Знаю, твой отец сказал.

— И что ты об этом думаешь?.. Не переживай, Пэйт о нем отлично заботится! Он такой славный. Да и мы с Кейт рядом. Пока не решится его судьба, он точно будет под присмотром. Оказалось, что моя мачеха не такая уж и железная, когда дело касается крикливых младенцев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Губы Мэтью шевелятся на моем виске, и я понимаю, что он улыбается.

— Думаю, это лучшее, что могло случиться с этим мальчишкой, учитывая, что Крис и Бетти сами во всем виноваты. Моему брату нравилось играть с огнем, а это точно не то, что нужно его сыну. Я не хотел бы, чтобы Лео повторил мой путь.

— Мэт?

На Марио Палмере нет лица. Трое его сыновей еще утром были в тюрьме и, возможно, он не самый лучший в мире отец, но это его точно больно ранит. Потому что, когда я отхожу от Мэтью, я впервые вижу, как крепко он обнимает сына — неумело, но с чувством.

— Я знал, что ты не виновен, сынок. Только не ты!

— Что с Лукасом, пап?

— Этот чертов адвокат Харбач пообещал Картеру, что добьется его освобождения, но компенсацию сволочам из «Цветов Магнолии» выплатить придется. Не думай об этом, я справлюсь!

Уже все спустились с крыльца, и к нам подходит тренер Херли. Хлопает Мэтью по плечу, показывая на дорогу.

— Пора ехать, парень. С судьей шутки плохи. Ты пока на моем попечении — привыкай, а дальше посмотрим! Мистер и миссис Адамсены, вам тоже лучше остановиться у меня! — обращается к пожилой паре, которые глаз не сводят с Мэтью. — Вам есть о чем поговорить с внуком. Решение о его судьбе придется принимать всерьез! И клянусь, хватит уже в жизни парня случаться сюрпризам!

— Эшли!

Мы не можем сейчас просто взять и уйти. Остаться одни, как бы нам этого ни хотелось. Но я отпускаю его.

— Поезжай, Мэтью! Тренер Херли прав. Твои бабушка и дедушка устали с дороги и им очень хочется побыть с тобой. Главное, что все закончилось. Мы обязательно увидимся!

— Черт, Эш, чувствую себя бесправным сопляком. Как жаль, что нельзя достать до Рентона и Харта. Ты не представляешь, как мне этого хочется!

— Это не навсегда.

— Сегодня? — выдыхает он одними губами, обхватывая мое лицо. И, конечно же, глядя в блестящие, красивые глаза, я отвечаю не только на вопрос, но и на поцелуй:

— Да!