Глава 9

Эшли

Сегодня пятница, прошла почти неделя с тех пор, как мы последний раз говорили с Мэтью, а легче не стало. За это время я тысячу раз повторила себе, что расстаться — было его решением, и я должна это принять. Но внутренний голос все равно отказывается верить, что он тогда сказал правду. И сердце не желает успокаиваться, измучивая меня тоской, когда я вижу Мэтью в школе.

Во мне нет на него обиды или разочарования, все намного глубже и серьезнее, а потому больнее. И мне наплевать, что о нас говорят. Что обо мне думают те, у кого в собственной серой жизни ничего не происходит — я никого не слышу. На этот раз все иначе, чем было с Рентоном. На этот раз я стала старше и больше не собираюсь ни о чем жалеть.

И забывать ничего не хочу.

Я просто принимаю сегодняшний день и живу дальше. Стараюсь помнить об учебе, уговаривая себя не смотреть каждую свободную минуту на знакомый номер в своем телефоне, потому что память о голосе Мэтью сводит с ума.

Стараюсь, но кому я вру? Пока что «жить» у меня получается неважно.

И учиться тоже.

Я даже спать толком не могу, ощущая одиночество в собственной комнате.

Совсем недавно закончился последний урок, и мы с девчонками подошли к своим шкафчикам в большом школьном коридоре, чтобы оставить в них вещи и минутку поболтать, прежде чем разойдемся по внеклассным делам.

— Ох, девочки, как же я рада, что уже совсем скоро мы окончим школу, и большинство из этих людей я больше не увижу! — говорит Триша, поправляя у лба свои черные кудряшки. — Особенно Кейт Хардинг и ее змей-подружек! Почему они думают, что Палмер — это второй Рентон? И что если Эшли с Мэтью поссорились, то он обязательно клюнет на одну из них?

Разговоры обо мне и Мэтью — самая обсуждаемая тема недели, так что заставить моих подруг молчать, когда об этом говорят другие — пустая затея.

— Только посмотрите, Тамара снова подошла к Мэтью со своей дурацкой листовкой «Выберем королевой Зимнего бала капитана «Красных лисиц»»! Бедняжка, она сейчас от радости задохнется, так ему улыбается! Интересно, сколько пройдет времени прежде, чем он ее пошлет?

— Нисколько! — хмыкает Эмбер, пряча в сумку шоколадный батончик, который взяла с полки своего шкафчика. — Уже послал! Смотри, Триш, он даже не стал ее слушать!

— А я что говорила! — тут же довольно прищуривает черные глаза Дженкинс и поворачивается ко мне. — Не станет он ни с кем встречаться, пусть даже не ждут! Эш, слышишь?

— Девочки, не надо.

— Еще как надо! Мэтью с тобой был совершенно другим, вспомни брауни! Ну, не можем мы все ошибаться. Вот когда Шон закрутил с Кейт, я сразу сказала, что он — придурок и не сто́ит тебя! Помнишь, Эмби?

— Помню, было такое!

— А сейчас даже Джейк не верит Дугласу Харту и его дружкам. Да кому он нужен — Рентон, чтобы ему мстить! Парни в команде уже почти все за Мэтью, мне Джейк сказал! А теперь, когда он пропускает тренировки, вообще не понятно, как «Беркуты» подготовятся к следующей игре.

Я достаю из своего шкафчика теплую кофту и надеваю на себя. Поправляю хвост, чтобы не мешал одежде.

— Эшли? Ты слышала? — не успокаивается Триша. — Ты не можешь бросить Мэтью, ты ему нравишься!

— Девочки, я уже говорила, — отвечаю ровно, не давая эмоциям отозваться в мое голосе. — Я его не бросала, и мы не ссорились. Здесь совершенно другое — он просто не хочет отношений и не хочет усложнять себе жизнь. Я ему не подхожу. Увы, его жизнь намного реальнее, чем моя.

— Ой, перестань! Да кто в эту сказку поверит? — поддакивает подруге Эмбер. — Так не хочет, что только и пялится на тебя, когда ты не видишь — уже вся школа в курсе.

— Вот именно! — кивает Триш. — Даже такой лопух, как мой Финли, и тот говорит, что Мэт, похоже, повернут на Уилсон. Потому что кидается на любого, если услышит твое имя. Еще немного, и с цепи сорвется, а потом и из школы вылетит! Эмбер, вот ты слышала когда-нибудь от парня что-нибудь глупее, чем: «Ты мне не подходишь, детка. Потому что ты дочь копа, а я — порочно-асоциальный тип»?

— Ну… вообще-то, да.

— Эмби?! — восклицает Триша и получает в ответ такой же удивленный взгляд:

— А чему ты удивляешь, Дженкинс? Ты спросила, я ответила! Да, слышала! Вчера Брюс Броуди пригласил меня на свидание. А что может быть глупее этого?.. Меня? Худышка Броуди? Ха!

Эмбер искусственно хмыкает, надевает сумку на плечо и вдруг грустно вздыхает:

— И я теперь не знаю, девочки, плакать мне или смеяться.

Мы переглядываемся с Тришей, и она подмигивает мне, прежде чем посмотреть на Эмбер.

— И ты, конечно же, не пойдешь? — с сомнением усмехается. — Он же зануда, ботан и все такое. Представляешь, как посмеется с вашей парочки Синтия Миллер вместе с Куклой Кейт. Обхохочутся! Вот тогда и порыдаешь вволю.

— Ну, м-м… я еще не решила. Может, и не пойду.

— Ой, Эмби, сделаем вид, что мы тебе поверили!

— А может, и пойду…

— Порадуешь стерву Миллер?

Вот теперь и Эмби улыбается.

— А если и да? Девочки, я до сих пор не могу забыть, как Брюс целуется. И потом, он умный, с ним интересно — он столько всего знает, ну какой он зануда? А еще его, кажется, ничуть не смущает моя фигура.

— Она и Хью Граймса ничуть не смущает, — замечаю я. — Особенно в последнее время.

После ссоры в клубе «Лихорадка» и драки с Броуди, Хью устал мозолить Эмбер глаза, но, похоже, ее это не волнует.

— Поздно. Хью давно не моя история, а после Хеллоуина я всю компанию Рентона знать не хочу! Так что, пожалуй, и правда, позвоню вечером Брюсу.

Я уже закрыла свой шкафчик и набросила рюкзак на плечо. День еще не закончился и в офисе школьной газеты нас с Эмби ждет Фиби и Закари, но у меня совершенно нет желания оставаться в школе.

Не сегодня.

— Эй, Эшли, а ты куда? — озадаченно бросает Эмбер, заметив, что я собралась уходить. И сама догадывается:- Не останешься?

— Нет, — качаю я головой и пробую улыбнуться. — Эта неделя и так долго тянется для меня. Я устала от школы и хочу побыть одна. Ну, пока, девочки!

У меня не самое лучшее настроение, но замечательные подруги, я их обожаю. Особенно за то, что у них даже в такой момент получается меня рассмешить:

— Смотри как пошла. Все-таки у этой Рыжей малышки клевая задница. Скажи, Триш?

— М-да, не поспоришь. Я бы с ее булочками в пинг-понг поиграла.

Что?! Уже отойдя от девчонок на несколько шагов, я оборачиваюсь и прыскаю смехом. Отмечаю каждую пальцем, обещая, что при случае обязательно им отвечу!

Дома на улице Трех кленов кипит жизнь. Нанятая обслуга с утра подготавливает коттедж Железной Пэйт к приему важных гостей, и Патриция вместе с отцом хлопочут по дому, следя за тем, чтобы к визиту мэра и его жены все было идеально готово. Так что уже в холле красивого коттеджа Патриции меня встречают цветы в напольных вазах — белые и голубые гортензии, выглаженный тюль на высоких окнах и натертый до зеркального блеска паркет.

Обеденный стол в большой гостиной сервирован дорогой посудой, а сама Пэйт успела вернуться от парикмахера — хотя наверняка до званого ужина еще остается часа три свободного времени, потому что отец до сих пор в футболке и спортивных брюках, готовит на кухне что-то мясное, обсуждая с женой предстоящий вечер и последние новости.

Увидев меня, оба родителя оборачиваются и показываются из кухни.

— Привет, Эшли, — здоровается Пэйт, выходя навстречу. — Ты сегодня раньше. Все хорошо в школе?

— Привет, Пэйт. Да, все нормально.

— Привет, дочка! — я направляюсь к лестнице, но отец окликает меня: — Как прошел школьный день?

— Отлично.

— И все? Больше ничего нам не расскажешь?

Больше? А что рассказать больше, если с виду действительно ни к чему не придраться?

Я снимаю со спины рюкзак и расстегиваю куртку, пересекая холл и часть гостиной.

— Нет, не расскажу. Я лучше пойду к себе.

— Постой, Эшли! — Патриция окликает меня и подходит к лестнице, когда я начинаю по ней подниматься. — К шести вечера к нам приедут мэр Болтон с супругой и еще одна влиятельная пара конгрессменов от нашего штата. Предполагается домашний ужин, и я предупреждала о нем заранее. Надеюсь, ты оденешься и спустишься к гостям?

— Нет, Пэйт, извини, но я не смогу.

— Почему? Ты плохо себя чувствуешь? Для нас с Брайаном это крайне важно.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Смотрю на мачеху.

— Эшли? — с нажимом произносит отец. — Это всего лишь ужин, с которого ты в любой момент сможешь уйти. Ну, что тебе стоит, дочка?

Мне ничего не стоит, и дело вовсе не в моем самочувствии, а в том, что я не хочу никого видеть. И тем более незнакомых мне людей, которым должна улыбаться, быть вежливой и поддерживать с ними не интересный мне разговор, даже зная, что являюсь частью жизни мачехи и для нее это важный шаг — всем открыто представить свою семью. В любой другой раз я была бы рада ее решению, но невозможно изображать радость, не чувствуя ее в себе. Как невозможно докричаться до глухого, если он смотрит в другую сторону.

— Извини, Пэйт, — повторяю, обращаясь к мачехе. — Я не смогу быть приветливой с гостями и только все испорчу, даже зная, что для тебя это важно. У меня была трудная неделя и все, чего я хочу — это уйти к себе и никому не мешать.

— Но, Эшли…

— У вас есть идеальная Кэтрин! Я уверена, с ней не будет никаких проблем!

— А как же ты?

— А мне вам сначала придется научиться доверять и только потом садить за стол. Иначе… еще влезу локтями в суп! Будете потом за меня краснеть!

С прошлой субботы мы с родителями так и не поговорили. И не потому, что они не пытались, а потому, что ничего не вышло. К разговору ультиматумов я не привыкла, а кричать в глухую стену не видела смысла. И объяснять ничего — тоже. Каждый человек рождается с правом голоса и правом совершать ошибки. Жить не по указке и любить не по правилам. Смотреть в ту сторону, в которую он хочет, и идти собственным путем. Если у него отнять право быть собой, то что ему останется?

Правильно, то, что сейчас оставалось мне — просто уйти. Пока лишь в свою комнату, но уже очень скоро, когда закончится школа — в свою собственную жизнь.

Я вошла в спальню и прикрыла дверь. Оставив рюкзак у стола, освободила волосы от резинки, переоделась в домашнюю одежду и легла на кровать. Аппетита не было, так что я не боялась проголодаться. Попробовала читать, но ничего не вышло — мысли снова и снова возвращались к Мэтью, заставляя всякий раз опускать книгу. К тому, каким он был со мной в этой комнате и каким я его узнала позже.

Парень с секретами, который однажды, ворвавшись в мою жизнь, украл и мое сердце.

Я скучала по нему и на глаза вновь навернулись слезы.

Почему даже оставшись наедине с собой, нельзя просто закрыть двери от всех проблем и сомнений? Почему люди на это не способны? Почему я сама, упрекнув в этом Мэтью… сдалась?..

Я встаю с кровати, подхожу к окну, закрываю жалюзи и включаю компьютер. Сажусь в кресло за стол с надеждой погрузиться работу. Потому что единственное, что сейчас способно отвлечь меня от мыслей — это фотографии. А их накопилось немало. Школьных и сделанных специально для конкурса — мое участие в котором, к неподдельному удивлению, затянулось.

Я и сама не ожидала, что пройду до последнего тура и останусь в числе пяти лучших начинающих фотографов, каждый из которых претендует на победу. А значит, на публикацию своих снимков в одном из самых известных журналов Америки. Неплохой приз для старшеклассницы, не правда ли? Так что я открываю сайт журнала и принимаюсь изучать фотографии других участников. Читаю новые статьи именитых фотографов и делаю для себя заметки — всё, что может пригодится для усовершенствования мастерства.

Внизу слышны голоса гостей. Чей-то смех, шаги на втором этаже и разговор на улице. Чужое присутствие в коттедже Железной Пэйт. Но мне оно не мешает. Сейчас я наедине с собой и обо всем забываю на несколько долгих часов… до тех пор, пока день за окном не сменяет поздний вечер, дверь в мою комнату открывается, и в спальню входит отец.

Если бы не его присутствие, я бы, наверное, и не поняла, что уже неизвестно сколько времени пялюсь на экран монитора, пересматривая фотографии с субботней ярмарки. Наши с Мэтью фотографии, на которых этот невероятный парень улыбается и почти везде смотрит на меня. Даже тогда, когда я нахожусь по другую сторону фотокамеры.

Сбоку от монитора на столе так и лежит осенняя корона, которую он выиграл для меня в конкурсе яблочных пирогов. Красивое рукотворное чудо, которое навсегда останется самым дорогим подарком моей юности.