Глава 22. Дима

Я выгрузил все наши покупки и вернулся за Настей. Зря я ей признался. Сам не мог понять, зачем сказал то, что отчаянно пытался скрыть. Но в какой-то момент просто не смог сдержаться. 

Мне казалось, что рядом сидит именно человек. Я отчетливо видел ее голубой взгляд, бледную кожу и вьющиеся локоны. Когда я успел словить столько галлюцинаций? 

Мне хотелось, чтобы она знала, как действует на меня. Чтобы взяла, черт возьми, ответственность за то, что появилась в моей жизни и превратила меня в одержимого. Одержимого ею. 

Когда я увидел эту чертову фотографию, мне окончательно сорвало крышу. 

Я знал, что за такие мысли по мне тюрьма плачет. И психушка заодно. Но перестать представлять ее в этом проклятом платье, с удивленно расширившимися глазами и приоткрытым ртом, не мог. 

Теперь меня неотступно преследовало это видение. Сначала она появлялась передо мной в сверкающем платье – бледная и невинная, садилась на колени, как всегда это делала, будучи кошкой. Обнимала за шею и шептала на ухо, что я – единственный, кто ей нужен. Что именно меня она все время ждала. 

Потом ее платье чернело, превращаясь в то полупрозрачное искушение, в котором она встречала меня в сновидениях. Продолжая нашептывать, она начинала вытворять то, от чего я просыпался в поту и с каменным стояком. 

Я не просто хотел Настю – я нуждался в ней. Нуждался в ее присутствии в моей жизни. Она должна быть рядом. Со мной. В моем доме. В моей постели. 

Но сама она почему-то вела себя так, как будто не замечает моих чувств. Будто, она и в самом деле просто кот. Я был не против, чтобы она считала меня своим хозяином, но совсем не так, как сейчас. 

Не смотря на усталость, во мне кипела безудержная энергия, которая требовала выхода. Больше всего хотелось безумного мокрого секса. Чтобы Настя наконец перестала быть такой отстраненной и кричала на всю квартиру. 

Но сейчас это была самая недосягаемая вещь на свете. 

Как тогда избавиться от раздирающего меня напряжения? Спровоцировать драку? Чтобы до крови и сломанных ребер. На уме был лишь один человек, с которым я мог проделать подобное, но пока еще слишком рано. При всей моей ненависти именно здесь нужно оставаться холодным и сосредоточенным. У меня все еще слишком мало информации на их семейку. А без этого невозможно все тщательно спланировать. Ничего, скоро я оторвусь по полной. Живого места на нем не оставлю. Он подохнет от моих рук. Никакого оружия. Только руками, чтобы омыть их его кровью. 

Эта мысль помогла немного успокоиться. Настолько, что я почувствовал себя способным вернуться домой и увидеться с родителями. Ничего, пара минут – чтобы выставить их из дома, и мы останемся с Настей вдвоем. Как-то же у нее получается «возвращаться». Я пойму, что для этого нужно, и дам ей все. 

Я подхватил Настю, наши покупки и до сих пор упакованный подарок. Интересно, как она отреагирует? Вручил я его не самым лучшим образом. Но дома у меня будет шанс исправиться. 

Как только я открыл дверь, то понял, что этот шанс я про**ал. В прихожей стояла чужая – женская – обувь, а с кухни доносились незнакомые голоса. Громче всех был наигранный смех моей матери. 

Мне следовало с самого начала догадаться, что ни черта она не спалила. Повелся, как будто мне пять лет. Настя настороженно затихла в моих руках. 

Ладно, пора с этим кончать. 

Я ворвался на кухню, по привычке отмечая все, что вижу. Какая-то мадам лет пятидесяти, отчаянно пытающаяся выглядеть молодо, благодаря десяти слоям косметики. И скучающего вида девица с надутыми бог знает чем губами и вываленными напоказ сиськами. Тоже явно не своими. 

— Какого хрена? – Я посмотрел сразу на всех. Настя заметно вздрогнула в моих руках. 

Три пары глаз уставились на меня с одинаковым выражением: как будто перед ними появился монстр. 

Мать очнулась первой, преувеличенно радостно захохотала и махнула в мою сторону рукой:

— Ди-и-имочка! Ты нас напугал! А ты, наверное, подумал, что тут воры? Конечно, столько незнакомых людей, мало ли… 

Судя по бегающим глазам, она прекрасно понимала, какую чушь мелит.

— А это моя подруга – Томочка. Помнишь, я у тебя спрашивала, можно нам девичник устроить и посидеть здесь? Вот… у Тамары выдался свободный вечерок, и мы решили встретится. А это – Кристина. Знакомься. Дочка Тамары. Все-таки, у нас девичник. Ты ведь сам согласился. 

— Я передумал. – Я по очереди посмотрел на каждую и с трудом держа себя в руках проговорил: – ЗДЕСЬ девичник заканчивается и переезжает в другое место. – И добавил уже конкретно матери: – Куда именно – мне все равно. Но ты и твои подружки выметаются отсюда. 

Я знал, что это дико грубо. Но снова разбираться с этим не собирался. 

Лицо матери вытянулось, глаза злобно сверкнули и смотрела она почему-то на Настю. Я прикрыл дрожащее тело курткой, прижимая ее к себе еще сильнее. 

— Что-то непонятно? 

Мать бросилась ко мне и попыталась вытолкнуть из кухни. 

— Выйди на минутку – мне нужно переговорить с тобой кое-о-чем важном. – И обернувшись к своим «подружкам»: – Мы на секундочку. 

Усмехаясь, я вышел:

— Мы не на секундочку. Я непонятно объяснил? 

Мать зашипела:

— Не смей меня позорить! Ты что вообще творишь? 

Стараясь дышать ровно, я как мог спокойно объяснил:

— Это моя квартира. Ты здесь не живешь. А с сегодняшнего дня даже не гостишь. И тем более не приводишь сюда каких-то потасканных шалав. 

Я специально повысил голос, чтобы на кухне все слышали. 

— Дима! Не смей! – Шипение матери стало еще отчаяннее. – Это уважаемые женщины! Знал бы ты, чего стоило, чтобы Кристиночка согласилась познакомиться с тобой. Она очень популярная девушка! Я же ради тебя стараюсь. 

— Ты перепутала мою кухню с баней? Забирай эту молодую проститутку с ее престарелой наставницей и выметайтесь отсюда. Все вместе! И скажи «спасибо», что я не заставил тебя бегать по подружкам и возвращать вещи. 

Я все-таки вышел из себя. Внутри все кипело. Я злился не только на мать, но и на себя. Как обеспечить Насте безопасность, если даже здесь она оказалась под ударом? 

Я развернулся и ушел в свою спальню. Только захлопнув дверь, смог спокойно вздохнуть. Настя притихла, даже перестала жаться ко мне. 

В темноте кошачьи глаза сверкали, навевая мысли о колдовстве. Может, найти какого-нибудь экстрасенса, чтобы… снял порчу? Но что-то мне подсказывало, что максимум их помощи – палец у виска. 

— Что же нам с тобой делать? 

Конечно, она ничего не ответила. Даже не мяукнула. Я осторожно опустил Настю на матрас и включил ночник, который мы с ней выбрали в прошлый раз. На сиреневой ткани были нарисованы разноцветные осенние деревья. Действительно уютно. И интимно. 

— Сейчас мы с тобой здесь все украсим.

Где-то еще была гирлянда с крошечными золотыми фонариками. Не знаю, чем она так понравилась Насте, но она не могла отвести от нее глаз. Не задумываясь, я купил эту штуку. 

Выудив из пакета коробку, я достал гирлянду и посмотрел на Настю:

— Повесим? 

Она кивнула. 

Я устроил гирлянду на подоконнике и зажег. Пустая и не уютная комната теперь выглядела так, что я не хотел отсюда уходить. А может, все дело в Насте, которая спрыгнула с матраса и забралась в кресло-качалку, рассматривая лампочки. 

Мне же казалось, что мы снова оказались в наших снах, где горели свечи и можно было быть собой. 

Я уложил на пол доску и опустошил еще пару коробок. Настя продолжала рассматривать гирлянду. Я подхватил ее на руки и опустился на пол возле доски. 

— Давай откроем твой подарок? – Подтащив к коленям сверток с книгами, я вопросительно посмотрел на Настю. 

Она кивнула. Я развернул бумагу и достал книги, укладывая их рядом. 

— Ну что, готова узнать конец? 

Я даже не понял, что произошло. Увидев книги, Настя подскочила на моих коленях, выгнув спину и впиваясь когтями в кожу. В стремительном прыжке она уложила передние лапы мне на плечо, вытягиваясь в линию. 

Видимо, это означало объятие?

Я прижал ее к себе:

— Ты довольна? 

Пушистая мордочка скользнула по моей щеке. Наверное, да. 

Настя неожиданно отстранилась и спрыгнула на доску. Лапкой тронула стрелку, сдвигая ее. 

Д. А. С. П. А. С. И. Б. О. 

Она повернулась, пронзая меня голубым взглядом. Я улыбнулся, гладя ее спину. 

— Будешь читать? Где ты остановилась? 

Я открыл первую книгу, переплет скрипнул, и Настя тихо мурлыкнула. Она снова отвернулась, выкладывая новую фразу. 

П. О. Ч. И. Т. А. Й. М. Н. Е. П. О. Ж. А. … 

Я не стал дожидаться окончания. 

— Почитаю. Конечно, почитаю. – Ее просьба удивила. Даже поразила. Может, она все-таки не так равнодушна, как я думал? – Сейчас я приму душ, мы ляжем и будем читать. 

Настя кивнула, а я снова подхватил ее на руки. Не ощущать возле себя маленькое пушистое тельце казалось странным и непривычным. Я начинал себя чувствовать неуютно, не дотрагиваясь до нее. 

— Ты пойдешь со мной и будешь ждать здесь. – Я вошел в ванную и усадил Настю возле раковины. – На случай, если моя мать решит попрощаться и ворвется сюда. 

Я сбросил одежду и вошел в кабинку. Мне необходимо было смыть усталость и адское напряжение сегодняшнего дня. А еще я надеялся, что от меня не разило потом, и Насте не приходилось все это нюхать. У кошек же обостренное обоняние? Или нет? 

Почему-то опять разозлившись, я намылил голову во второй раз и повернулся, чтобы проверить Настю. 

Через прозрачную перегородку было удобно наблюдать за ней. Я боялся оставлять ее в одиночестве. 

Настя спрыгнула с тумбочки возле раковины, пробежала по корзине для белья и скрылась в ванне. И вот что она там забыла? 

Может, просто не хотела смотреть на меня? Одно дело, когда я даже не подозревал о том, кто скрыт в теле кота. И другое – вот так разделся перед ней. Может, она решила, что я извращенец? Твою ж мать!.. 

Ну да, что можно было еще подумать? Принимаю душ при коте. 

Не смотря на все эти мысли, я снова искал Настю. Ее не было неслышно и невидно. Какого черта я вообще установил здесь ванну? Я всегда принимаю душ. А теперь не могу рассмотреть спрятавшегося там кота. Это было похоже на паническую атаку, которые случались у многих моих сослуживцев. По крайней мере очень подходило под их описание. Не видя Настю, я чувствовал… не знаю, что именно это было, но ощущение хреновое. 

Я потянулся к крану, собираясь его выключить, чтобы найти своего неугомонного кота, когда краем глаза заметил странное голубоватое сияние. Как свет фар, проезжающей мимо машины. 

Я резко обернулся, но все было спокойно. Ни голубого света, ничего. Это же были не галлюцинации? 

Выключив воду, я толкнул дверцу душевой. В этот самый момент через борт ванны перекинулась тонкая бледная рука. Длинные пальцы распластались по поверхности, и вслед за рукой появилась… Настя. 

Она сидела в ванне, удивленно оглядываясь по сторонам. Завитки волос падали на голубые глаза, которые горели неестественно ярким огнем. Она… вернулась? 

Слегка пошатываясь и, не глядя на меня, Настя выпрямилась. Перекинув ногу через борт, она выбралась из ванны. 

Боже… каждое ее движение… оно принадлежало только мне. Изящные, соблазнительно плавные. С потусторонней кошачьей грацией. Конечно, она двигалась, как кошка. Она ведь ею и была! 

Я пожирал ее глазами, мечтая запомнить каждую деталь, каждый нюанс. И в то же время старался не смотреть на идеальное обнаженное тело, созданное для самого грязного секса, какой только существует. 

— Настя? 

Она вздрогнула и, откинув с глаз волосы посмотрела на меня. Прошлась взглядом по мне, сдирая кожу вместе с мясом. Меня словно окунули в кипяток. 

Она покраснела. Я видел легкий румянец, проступивший на скулах. Взметнув волосами, она отвернулась, сжав пальцы в кулаки. 

Знала бы, что сзади она такая же сексуальная. 

Я бросился к Насте, прижимаясь всем телом к ее спине. Обнял ее, вжимая в себя, чтобы каждая клетка ее тела проникла в мою. Чтобы мы стали одним целым. 

Она казалась еще меньше, чем я помнил. Крошечная и мягкая. Каждый ее изгиб идеально вписывался в мой. Как будто мы были выточены из одного куска камня. 

Я положил подбородок на ее макушку. 

— Это же ты? 

— Я… 

Ее голос прошелся по мне возбуждающей болью. Сердце стучало так, что она, наверное, ощущала его удары спиной. Влажные от воды ладони скользили по ее плечам, как будто мы оба были вымазаны в масле. 

Я почувствовал, что возбуждаюсь. Только не сейчас. Мы и так в километрах друг от друга. Не смотря на то, что мы рядом. 

Но тело думало иначе. Я не мог взять себя в руки. Настя. Настоящая. В моих объятиях. Теплая и пахнущая, как самый сладкий грех. 

Я не мог сдержаться. Очень хотел. Но не мог. Член окаменел, находя место между ее упругих ягодиц. Идеальное место. Горячо, мягко и нежно. 

Настя вздрогнула и попыталась отстраниться. Она наверняка почувствовала. Не могла не почувствовать. А мне даже не было стыдно. 

Она сделала шаг вперед, стараясь разъединить наши бедра, и хрипло прошептала:

— Я грязная, а ты… только что из душа… 

— Постой… – Я снова прижал ее к себе, распластав ладонь на плоском шелковистом животе. – Давай постоим так еще немного… 

Я уткнулся носом в местечко за ее ухом. Как же она пахла… Тот самый аромат, от которого кровь густела и превращалась в лаву. Ее неповторимый запах – осеннего тумана, корицы и возбуждающей гвоздики. Я чувствовал себя пьяным. 

С моих волос на ее кожу капали капли воды. Они летели на ее грудь и медленно скользили по округлым холмикам. Меня словно наказывали за что-то… Капля покатилась по груди, опускаясь на ареолу и маленький сосок, который тут же набух. 

Я честно пытался не смотреть. Твердил себе, что это неправильно. Но рука против воли сдвинулась с Настиного живота и поползла вверх. Я не просто хотел коснуться ее. Это была потребность сродни дыханию. 

Настя умудрилась развернуться в моих объятиях. Мы оказались лицом к лицу. Ее глаза лихорадочно сверкали, а по щекам разливался розовый румянец. 

Ее мягкая грудь оказалась прижата к моей, и от этого ощущения давление в паху стало почти нестерпимым. Мне все-таки удалось немного отодвинуться. Ладонь сжала тонкие пальцы, и я потянул Настю за собой, отступая к душевой. 

— Пойдем. 

Настороженно глядя на меня, она шагнула следом. 

Я втянул ее в кабину и прижал к влажному стеклу. Настя порывисто выдохнула, и я не смог удержаться… Взгляд сам собой скользнул на ее грудь и вытянувшиеся в мою сторону соски. Это было самое возбуждающее, что я когда-либо видел. То, от чего член дернулся, набухая еще сильнее. В какой-то момент показалось, что он взорвется изнутри от напряжения, которое мне уже не удавалось сдерживать. 

Я накрыл рукой ее идеальную грудь, и крошечный сосок тут же уткнулся острой вершинкой мне в ладонь. Как будто ждал моей ласки, тянулся ко мне. 

Настя порывисто всхлипнула, и от этого звука, мой член дернулся. Я прижался бедрами к ее животу, чтобы хоть немного унять то чувство, от которого перед глазами плыло. 

Движение… Мне необходимо резкое быстрое движение внутри нее. Чувствовать, как она сжимается вокруг меня, выцеживая все до последней капли. Ощущать, как сокращаются мышцы влагалища, жадно обхватывая мой ствол. 

Но Настя сжала пальцы на моем запястье и попыталась убрать руку с груди. 

— Не нужно… – В ее взгляде было столько боли… А я не понимал почему. 

— Почему? 

— Не нужно привязывать меня к себе еще больше. – Она опустила голову и легко пробежалась пальцами по моим ребрам. От ее прикосновения меня прошибло током. – Я и так с трудом держусь, когда вижу очередную твою «невесту».

Ее губы изогнулись в печальной улыбке. До меня даже не сразу дошло… 

Я зажал между пальцами ее подбородок, заставляя поднять лицо и посмотреть мне в глаза:

— Ты серьезно? Думаешь, что… – Я не мог подобрать слов. На языке крутились одни маты. – Ты не поняла, что я чувствую к тебе? Или делаешь вид? 

— Это жалость, Дима. Просто жалость… 

От того, как она произнесла мое имя, все здравые мысли вылетели из головы. А от того ЧТО именно она сказала, я начал терять последние крупицы контроля. 

Меня аж тряхнуло. 

— Жалость… Значит, по-твоему, это жалость?.. – Внутри меня все кипело. Злость подогревала возбуждение, которое уже становилось болезненным. Вместо наслаждения меня с головой окунули в агонию. – Попытка устроить нашу жизнь – это жалость? Эти гребаные извращенские свидания, чтобы у нас все было, как у всех, – жалость? Я твою фотку спер и полночи на нее дрочил, как хренов подросток! Это тоже, конечно, жалость, да? Жалею тебя и потому хочу трахать, пока не приучу к своему члену? Чтобы ты текла, как только увидишь меня! А то, что я тебя, эгоистичную сучку, из головы выкинуть не могу, тоже жалость? 

Я с трудом перевел дыхание, чувствуя, что сейчас взорвусь. Просто разлечусь на чертовы осколки. Я планировал убить тварь, сотворившую с ней это. Как-то не тянет на жалость, ведь так? 

Что ж она такая непрошибаемая? 

Настя быстро и тяжело дышала, а я пытался не смотреть на ее грудь. Но, как зомбированный, не мог сдержаться. Глаза сами опускались к двум тугим розовым соскам, которые вытянулись еще больше и немного покраснели. Сейчас я хотел пробовать их на вкус, ловить губами, а потом дразнить языком. И вовсе не выяснять отношения. 

Настя вдруг схватил меня за волосы на затылке и потянула голову вверх, заставляя смотреть ей в глаза. Бля**! Такое впечатление, что мы два боксера на ринге. 

— Потому что вокруг тебя всегда будут эти девки! А я даже не знаю, как мне удается стать собой. Сколько ты так продержишься? Когда тебе надоест выбирать мне дома и идиотские костюмчики? Каждый день рядом с тобой для меня последний! – Настя встала на цыпочки и потянулась ко мне, скользнув восхитительно гладким телом по моему – накаленному до адского состояния. Она хоть подозревала, что творит со мной?! – Я надеюсь только на то, что когда ты притащишь сюда очередную «Кристиночку», мне будет куда уйти, чтобы не видеть вас. 

Ее слова врезались в меня острыми лезвиями. Из меня будто вытягивали все чертовы органы.

— Значит, вот как ты обо мне думаешь? – Голос хрипел от боли, которую я даже не пытался скрыть. Что там говорят о сильных мужиках, которые переступают через женщин, надумавших ими вертеть? Я явно не из них. – И много ты видела здесь «Кристиночек»? 

Настя упрямо вздернула подбородок:

— Тебе необязательно приводить кого-то сюда. Как будто мало мест, где можно… – Она по-детски надула губы, и я тут же представил их на своем члене и яйцах. От этого видения по телу прошлись наждачкой. – Ты – мужчина. Скоро ты устанешь от всего этого. Тебе захочется нормальную девушку и нормальных отношений. Или хотя бы нормального… секса. 

От того, как она покраснела и запнулась перед этим словом, в голову закралась смутная догадка, но я не дал себе отвлечься на это. Мозг упорно цеплялся за то, что она считает меня каким-то ублюдком, который просто развлекается за ее счет. 

— А знаешь что… Ты права. Я – мужчина. Чего от меня ждать? Ты же так этого хочешь, да? 

Настя моргнула, на секунду скрывая от меня свой пронзительный взгляд. 

— Чего? – В ее голосе слышалась настороженность. 

— Того, что я поведу себя так, как ты рассказала. А что? Ходить никуда не надо. Кристина уже тут. – Я схватил Настю за руку и выволок ее из душевой. 

Она попыталась вырваться, но я с каким-то садистским удовольствием сжимал ее запястье, пока тащил в комнату.

— Пойду познакомлюсь с ней поближе. Не зря же мать столько усилий приложила. Если захочешь присоединиться и прийти посмотреть, как мы с ней…  развлекаемся, найдешь меня. 

Я почти швырнул ее в кресло-качалку и открыл шкаф, едва не оторвав дверцу. 

Хотелось кого-нибудь убить. Уничтожить. Забить до крови и судорог. 

— Посиди здесь. – Я наспех вытерся и натянул на все еще влажную кожу первую попавшуюся одежду. – Можешь развлекаться как хочешь. – Я вытащил коробку с новым смартфоном, купленным специально для Насти. – Соскучишься – позвони. Там вбит только мой номер. 

Настя снова надула губы:

— Я хочу поискать в интернете что-нибудь про… мой случай. 

Я схватил с тумбочки свой ноутбук и протянул ей:

— Что-то еще? 

— У меня, конечно, не такие впечатляющие формы как у Кристиночки, но хотелось бы что-то надеть. 

Я кивнул на шкаф:

— Выбирай, что хочешь. Если не брезгуешь.

Не оборачиваясь, я вылетел из комнаты. Если посмотрю на нее, то не смогу уйти. 

А я и не хотел уходить. Потому что глупо. Это все до смешного глупо. Мы спорили о какой-то ерунде. И вместо того, чтобы провести вместе драгоценные минуты, будем сидеть по разным углам. Как два детсадовца. 

При моем появлении на кухне все смолкло. Ни Кристина, ни ее мамаша никуда не делись – продолжали как ни в чем не бывало сидеть за столом. Мать суетилась рядом. Появился отец. 

Я ухмыльнулся и плюхнулся на стул рядом с ним. Тишина была такой, что можно было потрогать. И я снова завис на мыслях о Насте. Вот какого хрена она все равно кажется мне идеальной? Даже сейчас я понимаю, что не могу от нее отказаться. 

Потому что она отличается ото всех. Абсолютно ото всех! И эта ее чертова гордость и упрямство… Но пусть лучше они, чем две пробл**и, сидящие напротив меня. 

Они ведь точно все слышали. Я говорил так, что не могли не услышать. Да после такого они должны были послать всю нашу семейку к чертям и уйти, громко хлопнув дверью. Но нет. Мамаша Кристины плотоядно улыбается, глядя на меня, а ее дочурка бросает в мою сторону намеренно скучающие взгляды. Пытается дать понять, что я ей ни капли не интересен и при этом старательно выпячивает накаченные сиськи в мою сторону. Я видел это тысячу и один раз. Даже смешно становится. Настолько, что я не могу сдержать хмыканья. Кристина удивляется, округляя глаза, но не выдерживает и тут же глупо моргает несколько раз. Очевидно, что от тяжести наклеенных ресниц. В принципе, я не имею ничего против, когда девушка пытается за собой следить. Но тут… просто клиника. Силикона в ней столько же, сколько и косметики. И даже длинные волосы странного розоватого оттенка выглядят ненатурально. Интересно, в ней есть хоть что-то настоящее? 

И моя мать, и сама Кристина воспринимают мой оценивающий взгляд, как хороший знак. 

Кристина еще больше выпячивает грудь и с надменным видом отворачивается, глупо скашивая глаза в мою сторону, а мать наконец нарушает вязкую тишину:

— Димочка! Ты все-таки решил к нам присоединиться? – Она преувеличенно радостно улыбается и начинает оправдываться перед своей подружкой: – Он только вернулся после командировки. Такой уставший… Да еще на взводе… Вот и вредничал немного. 

Отец что-то бормочет под нос, а я снова понимаю, что трачу драгоценное и такое короткое время, отпущенное нам с Настей. Но нет, я же тоже могу быть гордым. И упертым, как осел. 

Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула. Интересно, Настя выбралась из моей спальни, чтобы подслушать? Или так и сидит там? Она хоть оделась? Или качается в кресле голышом? 

Я представил, как она подгибает одну ногу под себя, а второй отталкивает от пола. Ее кожа блестит от влаги, а губы обиженно надуты. Только от этой картинки уже можно кончить. Но сейчас нельзя. Ничего. Потом. У меня есть ее фотография и целый сценарий того, что я хотел бы с ней проделать. Нужно просто немного подождать. 

— Наверное стало любопытно, что за красивая гостья к нам пришла. – Мать светится от счастья и ставит в центр стола огромное блюдо с жареной уткой. 

Терпеть не могу утку, но она почему-то готовит ее с завидным постоянством. 

Интересно, а Настя умеет готовит? Если нет, то мы могли незабываемо провести время, пока я ее учил бы. 

От того, что не смотря на ее слова продолжаю планировать наше совместное будущее, снова начинаю злиться. А от самодовольного взгляда Кристины раздражаюсь. 

Просто какой-то бесконечно дерьмовый день. 

Я пожимаю плечами:

— Да нет. Просто разругался со своей девушкой. Дала мне от ворот поворот и выставила. 

На кухне снова повисает тишина. На этот раз еще тяжелее прежней. Я буквально ощущаю, как все смотрят на меня, пока беззаботно накладываю в тарелку салат. 

Мать преувеличенно бодро смеется:

— Ой, Димочка. Вот и хорошо! Я же говорила, что она тебе не подходит. Какая-то аферистка и вертихвостка. Еще и выставила тебя! Как она вообще посмела? Зато хорошо, что все так закончилось. 

Ее подружайка согласно кивает и авторитетно заявляет:

— Да, сейчас такие девушки пошли… Ни во что мужчин не ставят. Ноги о них вытирают. Вертят парнями, как хотят. 

— И не говори, Тамара. Ты все-таки правильно Кристиночку воспитала. Сейчас такие девушки на вес золота. 

Я даже не чувствую вкус еды. Желание похерить этот балаган превращается в странное веселье. 

С набитым ртом я спокойно заявляю:

— Да я, в принципе, не против. 

Все опять поворачиваются ко мне. На лице Кристины и ее мамаши еще большее самодовольство напополам с триумфом, а моя мать неожиданно начинает заикаться. 

— Н-не против? К-кристиночки? – Кажется, она не верит в собственную победу. 

Даю ей еще секунду почувствовать надежду и спокойно качаю головой:

— Нет, не против того, чтобы мной вертели. Я же подкаблучник. Сейчас доем и пойду мириться. 

Отец начинает громко кашлять, но я вижу, что он пытается сдержать смех. Стучу его по спине, пока мать пытается осмыслить услышанное. 

Ей требуется не много времени, чтобы понять, что хрен меня проймешь Кристиной и всеми ее прелестями, но я слишком хорошо знаю мать – так просто она не сдастся. 

Ну да. Тут же она начинает болтать о каких-то общих знакомых, и разговор сворачивает во вроде бы мирное русло. Относительно мирное, потому что звучат какие-то дикие бабские сплетни, из которых выходит, что все женское население планеты – лютый шлак, и вот только три конкретных представительницы – сидящие на этой кухне – последние святые. 

Отец старается не слишком сильно закатывать глаза, а я не выдерживаю. Тянусь к телефону. 

Еще в прошлый раз, когда гуляли с Настей по торговому центру, я купил ей мобильный. Сразу после магазина белья заскочил в салон связи и выбрал смартфон, который должен  всегда быть при ней. Если вдруг она превратится, когда меня не будет дома. 

Но до командировки его даже не отдал. Наверное, она права – хреновый из меня ухажер. Но теперь мы можем быть на связи. 

Сердясь на самого себя, что не смог проявить выдержку, и одновременно, сгорая от тоски по ней, быстро набираю: «Ну как, интересно сидеть одной?».

Я боялся… Боялся, что она не ответит. Что она снова превратилась обратно. 

Я хотел сорваться к ней. Я и так все время далеко от нее. Невозможно так жить. Как будто меня все время разрывает на куски. 

Телефон завибрировал, и я сжал корпус с такой силой, что едва не сломал. Шум голосов отошел на второй план, стал вообще неслышным, когда я проводил пальцем по экрану. 

От нее… Я задержал дыхание. 

«Вполне».

И это все? Все, твою мать? Больше сказать нечего? Я едва не швырнул смарт в стену. 

Дрожащими от ярости пальцами набрал еще одно сообщение:

«Неужели, книжка настолько интересная?»

Ее следующий ответ довел до точки кипения. Я думал, мой кот – злой лентяй. Нет, мой кот – монстр и манипулятор. 

«Я не читала».

Ну, бля**, чудесно! И чем же ты занята?! 

В моей работе выдержка была одним из главных качеств. Она не раз сохраняла мне жизнь. Но сейчас… сейчас все летело к чертям так стремительно, что меня начинало шатать. 

Игнорируя все попытки матери и ее ручных шалав заговорить, я стучал по экрану. 

Дима: «А что ты делаешь?»

Настя: «Изучаю твои пристрастия».

Ла-а-адно, ей удалось меня удивить. Причем, сильно. 

Дима: «Какие еще пристрастия?»

Настя: «Которые находятся в закладках».

Я никак не мог сообразить, о чем она. Видимо, рядом с этой девушкой я стремительно тупею и превращаюсь в дурака. 

Дима: «Ты выиграла – можешь радоваться. Мне умолять тебя объяснить».

Я нервно постукивал пальцами по столешнице, пытаясь хоть немного вернуть контроль. Но со следующим сообщением он рассыпался в прах. 

Настя: «Не буду врать, что случайно, но я нашла порно, которые ты смотришь. У тебя своеобразный вкус».

Меня кинуло в жар. Дышать моментально стало нечем, и я почувствовал, как на шее затягивается удавка, а член набухает снова. Она доведет меня. Уже довела. 

Пока я пытался взять себя в руки, вдогонку пришло следующее сообщение. 

Настя: «Нет, серьезно, никогда бы не подумала, что тебе нравится ТАКОЕ. Это вообще возможно?».

Сквозь зубы прошипел ругательство и заслужил удар локтем от отца. 

Да ладно! Я взрослый мужик. И это мой дом. Две двери отделяют меня от женщины, которую я хочу отыметь во все щели. Вот же стерва. Лишила меня разума. 

Я остервенело продолбил по экрану:

«Вот сейчас и проверим».

Я выскочил из-за стола, едва не снеся его к чертовой матери. Посуда звякнула, а мать удивленно вскрикнула:

— Дима?! 

Я вылетел в коридор, надеясь, что мой стояк никто не заметил. Да и плевать! Я у себя дома! 

Уже из коридора прорычал:

— Все отсюда выметаются! Больше повторять не буду. 

Что они там возмущенно бухтели, я уже не слышал. Задыхаясь от бешеной смеси ярости и возбуждения, ворвался в комнату. 

Настя лениво раскачивалась в кресле, закинув свои потрясающие ноги на подлокотник. Она прижимала палец к губам, задумчиво глядя в экран. 

Увидев меня, широко распахнула невинные голубые глаза, и покраснела. 

Черт… Ее румянец мог воспламенить даже воду. 

Стоило мне сделать шаг, как ее растерянность сменилась воинственностью. Она упрямо вздернула подбородок и попыталась захлопнуть крышку ноутбука, но я успел сдернуть его с ее колен. 

— Что б ты знал: я вовсе тебя не осуждаю. Это нормально для мужчин. Особенно, для таких, как ты. 

Я мельком глянул на экран, где обнаженная парочка усиленно изображала страсть. 

— Для таких, как я? – Все усилия ушли на то, чтобы сдержаться и не швырнуть ноут в стену. Я пристроил его на тумбочке и шагнул к Насте. 

Она куталась в шелковое пухлое покрывало и бросала на меня опасливые взгляды. Фиолетовая ткань составляла сумасшедший контраст с розовато-алым румянцем на ее бледных щеках. 

Я подошел вплотную к Насте и навис над ней, упираясь ладонями в подлокотники. Она пыталась храбриться, но перепуганный взгляд выдавал ее с головой. 

Я снова повторил:

— Так какой же я? Каким ты меня видишь? 

Она внезапно хрипло выдохнула:

— Красивым. Очень… И смелым. Уверенным в себе. Даже чересчур. Ты знаешь, как действуешь на девушек… И воспринимаешь это само собой разумеющимся. Это бесит. 

Я сглотнул, а ее взгляд почему-то переместился на мою шею. От того, как она смотрела, мне стало так жарко, что захотелось содрать кожу. Член встал так быстро, что перед глазами потемнело. Ширинка доставляла адское мучение. 

Она видела меня таким? Красивым и смелым? 

Черт, а ведь эти слова возносили почти на небеса. Я никогда не думал, какой это кайф – когда любимая женщина восхищается тобой. 

— Почему бесит? 

Настя снова посмотрела мне в глаза и неожиданно протянула руку к моему горлу. Коснулась пальцами кадыка, ласково гладя кожу. Я едва сдержал стон. Пришлось изо всех сил впиться пальцами в кресло. 

— Потому что я ничем от них не отличаюсь. Одна из толпы. Можешь считать меня своей фанаткой. 

— Я хочу считать тебя своей женщиной.

Сам не знаю, как эти слова вырвались наружу. Я просто не контролировал себя. Больше нет. Весь контроль перешел к Насте.

Я находился в полной ее власти и ни капли не сожалел об этом. 

Я опустился на колени перед ней, тяжело дыша. Она мне необходима. Как воздух. Кислород. Кровь. 

Без нее теперь никак. Без нее давно никак. Не знаю, как это случилось. 

Но точно знаю, что сдохну, если не узнаю ее вкус. 

Никогда в жизни мне не хотелось делать ничего подобного, но с Настей я мог думать только о том, как окажусь между ее ног. 

Она коснулась пальцами моего уха, легонько сжала мочку, даря ласку, от которой меня бросило в пот. Одежда прилипла к коже, а член дернулся в джинсах, стремясь на свободу. 

— Всегда хотела узнать, откуда этот прокол?

Боже, о чем она? Я смотрел на Настю снизу вверх, гадая, понимает ли она, что я хочу сделать. 

Прокол? Да, черт… 

— Сделал. В молодости. 

Она улыбнулась:

— Как будто ты сейчас старик. 

— Я старше тебя. 

Настя вдруг закусила губу, и я прижал ладонь к животу, пытаясь сдержать то адское разбирающее давление, которое рвалось из члена. 

— Что? – Голос казался чужим. 

Это все из-за нее. Я превращался в одержимого. 

Она опустила взгляд, краснея еще больше. 

— Мне… нравится, что ты старше… взрослее… 

Твою ж мать! Я никогда не думал, что это может настолько возбуждать. 

Я положил ладони на ее бедра и резко пододвинул к краю кресла. 

Настя удивленно выдохнула и запустила пальцы мне в волосы:

— Что ты делаешь? 

Стащив с нее покрывало, я провел пальцами по гладкой и теплой коже ног. Поцеловав округлую коленку, я закинул одну ее ногу на подлокотник, а вторую – себе на плечо. 

— Ты же все видела. – Я пьяно улыбнулся. – В видео. 

Настя закусила губу и слабо простонала:

— Не надо… 

Я завис, глядя на ее розовую плоть:

— Попробуй остановить меня. 

Я не мог отвести глаз от нежных складочек. Под моим взглядом они заблестели. Настя потянула меня за волосы. 

— Не делай этого… 

Я нагнулся и лизнул влажную плоть. Настя напряглась, а я застонал, как только распробовал ее теплый вкус. Она подчиняла и околдовывала. Так, что невозможно было отстраниться. Хотелось еще. 

Осторожно, чтобы не напугать ее, я начал гладить языком набухшие складочки, каждый раз погружаясь языком чуточку глубже в ее горячее и тесное отверстие. 

Настя выгнулась, невольно прижимаясь сильнее к моим губам. 

— Ди-и-и-ма… 

Ее голос пролился кислотой на кожу, плавя до кости. 

Я почти обезумел. Хотел слушать ее громкие стоны, пока по языку растекается ее шелковистая влага. 

С тихим рычанием, которое издавал я сам, я снова прижался к ее лону, обхватил губами, стремясь поглотить целиком. Настя дрожала и терлась о мои губы, издавая потрясающие стоны. 

Я обхватывал губами чувствительные лепестки и сосал их, сходя с ума от возбуждающего вкуса ее влаги. Осторожно натянув кожу я коснулся языком набухшего клитора. Настя дернула бедрами и попыталась отстраниться от меня. 

Я чувствовал себя пьяным. Все вокруг расплывалось, и только Настя виделась четко и до рези в глазах ярко. 

Прерывающимся голосом она снова прошептала:

— Не надо… 

Я накрыл пальцем ее клитор и легонько потер. Настя закусила губу, отбрасывая голову назад. Какая же красивая… Такая страстная, отзывчивая, горячая. Я был уверен, что секс с ней способен лишить разума и никогда не забудется. Это будет опасно. 

Трудно было сохранять рассудок и не прикасаться к ней. Если бы знал, что стану так зависим от ее вкуса, никогда бы не прикоснулся. 

Я снова прижался к ее складочкам, с упоением собирая выступающую влагу. 

Настя захныкала, оттягивая меня за волосы. 

— Перестань… 

Несколько раз я жадно погрузил язык в ее горячий вход, с упоением собирая с гладких стеночек влагу. 

— Тебе не нравится? – Тяжело дыша и слизывая с губ ее вкус, я заглянул в ее лихорадочно блестящие глаза. – Давай, ответь мне… чтобы я поверил. 

Я ведь видел, что нравится, пусть никогда и не делал подобного другим. Видел, что могу доставить ей удовольствие. Я костьми лягу, чтобы ей стало хорошо. Хоть это и было эгоистичное желание. Потому что мне безумно хотелось снова ощутить ее вкус. 

Когда я развел ее нижние губки в стороны и начала водить языком сверху вниз, жадно собирая ее влагу, Настя громко застонала. Ее стон стал лучшей наградой, доводя меня до предела. 

Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться и не кончить. Вместо этого я снова вошел в нее языком, предвкушая, насколько тесной она окажется. 

Настя вдруг с неожиданной силой оттолкнула меня и, задыхаясь, проговорила:

— Я – девственница. 

На пару секунд я оторопел. Не знаю, какие слова сделали бы меня более счастливыми. Наверное, только банальное «Я тебя люблю», в которое я никогда не верил и считал просто фразой. Но с Настей все приобретало совсем иной смысл. 

Я ошалело смотрел на нее, боясь поверить в услышанное. Я стану у нее первым. Я. Только я. До меня у нее никого не было. И уже никого не будет! Только я! Только со мной… 

Я стащил ее с кресла и потянул за собой на матрас. 

— Иди сюда… 

Я лег и усадил Настю себе на грудь. Ее глаза расширились. Она уперлась ладонями в матрас и закусила губу. От этого движения член дернулся и начал болезненно пульсировать. 

Ее голос прозвучал робко и неуверенно:

— Ты не расстроен? 

Что?! Я выгляжу расстроенным? О чем она вообще думает? 

— Сейчас я постараюсь тебя убедить, насколько сильно мне понравилось то, что ты сказала. 

Настя вдруг начала подниматься, явно пытаясь от меня сбежать. 

— Мужчины не любят неловких девушек. 

На пару мгновений я замер. Даже не знал, как отреагировать на эти слова. 

— А ты проводила опрос? Или был опыт с другими? 

Настя успела подняться и даже отойти от меня на шаг:

— Я же только что сказала, что я… ну ты понял… 

Я обхватил ее ногу под коленкой и одним движением дернул на себя. Вскрикнув, она начала падать. Я успел развернуть ее спиной и подхватить, снова устраивая Настю над собой. 

Теперь я не мог видеть ее лицо, но мог сделать кое-что другое. 

— Знаешь, мне всегда хотелось задать тебе трепку. – С громким шлепком я опустил ладонь на ее безумно аппетитную попку. Настя вскрикнула и дернулась. Попыталась встать, но я снова притянул ее к своему лицу и сжал место удара. Когда она изогнувшись, обернулась ко мне, я погладил покрасневшую кожу. – В основном за то, что ты была такой противной кошкой. И теперь у меня появился повод. – Я снова шлепнул ее, уже по другой ягодице, наслаждаясь ее прерывистым выдохом. 

— Что ты творишь?! – Она гневно шипела, и от этого я возбуждался еще больше. 

— Все, что хочу… А ты мне это позволишь… 

— Нет, не позволю… 

Я потянул ее бедра на себя и снова жадно лизнул. 

— Уже позволяешь… Тебе ведь нравится, что я делаю… – Я начал теребить языком нижние губки. – Признайся и расслабься… Нам будет хорошо… 

Ногти Насти впились мне в живот, и я непроизвольно дернул бедрами вверх. Боже… да мне было достаточно ощущать ее ладони рядом с членом, чтобы кончить. 

С неконтролируемым стоном, я снова начал облизывать ее горячие складочки и набухший клитор. Настя застонала, и я обвел пальцем тесный вход. 

— Я хочу быть в тебе… 

Настя снова застонала, а я развел упругие половинки ее попки и нежно обвел влажным пальцем тугое колечко ануса. 

— Можно сюда?.. – Голос хрипел от потребности оказаться в ней хотя бы так. 

Настя тихо прошептала:

— Да… Только тебе… можно… 

Я обхватил губами нижние губки и поцеловал их, всасывая в рот, и только после этого смог выдохнуть:

— Только мне. Запомни это… 

Я надавил на закрытый вход, чувствуя, как напрягается Настя. Неожиданно ее ладони скользнули вниз, к моему паху. Я не видел, но чувствовал, как она расстегивает пуговицу джинсов, тащит «молнию» вниз, словно сдирая с меня кожу. 

Я понял, что перестал дышать, когда ее пальцы оттянули резинку трусов и коснулись головки члена. Зашипел, поднимая бедра вверх, к ее пальцам, в ее руки. 

С трудом ворочая языком, я прохрипел:

— Прикоснись. Возьми его в руки. 

Круговыми движениями, словно играя, Настя начала размазывать по головке выступившие капли, и я практически зарычал, надавил пальцем на вход в попек. Хотя бы здесь лишу ее девственности и сделаю своей. 

Мышцы сопротивлялись, но когда я снова набросился на ее промежность, неожиданно впустили меня внутрь. Осторожно я начал двигать пальцем туда и обратно, жадно слизывая текущую в рот влагу. Сладко-терпкие капельки тянулись от ее складок к моему языку, доводя до умопомрачения. 

Настины пальцы обхватывали мой ствол, прижимая к моему же телу. Своими руками она делала что-то невероятное. Я почти обезумел, пожирая губами ее плоть, и становясь от этого еще более жадным. 

Обжигающими движениями, от которых плавились разум и кожа, Настя гладила мой член, то сжимая сильнее, то едва прикасаясь. А когда обхватила горячей ладонью мошонку, у меня перед глазами потемнело. 

От ее ласк я перестал соображать. Вместе с наслаждением нахлынула черная ревность. Кто ее этому научил? На ком она отрабатывала сводящие с ума ласки? Кто ей рассказывал, какие прикосновения могут довести до безумия?

Но даже эти мысли вылетели из головы, когда Настя начала дрожать у моих губ. Я сильнее надавил языком на ее клитор и углубил палец, желая довести ее до оргазма. 

Настя вдруг застонала, издавая самые прекрасные звуки, которые я слышал, и начала вращать бедрами, потираясь о мои губы и язык. Я быстро скользил по клитору, наслаждаясь ее яркой реакцией. Влаги стало еще больше, и я жадно собирал ее губами. 

Настя вздрагивала все сильнее. Ее спина выгнулась, пока я завороженно наблюдал за самыми соблазнительными движениями на свете. К блестящей от испарины спине прилипли волнистые пряди – и это было безумно красиво. Она была словно покрыта золотом. 

Ее непрерывные стоны были адским искушением. Дьявольским. 

Все еще дрожа у моего рта, Настя сжала мой член и снова застонала. Этот звук стал спусковым механизмом. Наверное, я кончил бы, имея только ее вкус на языке и сладкие стоны. 

Из горла вырвались хрипы, когда я ощутил, как член взрывается от напряжения, и сперма выстреливает прямо на живот. Я только надеялся, что она попадет и на Настю. Хотя бы на ее пальцы. До безумия важно было увидеть ее, с моими следами на теле. 

Но наслаждение было такой силы, что меня начало трясти. Я вбился бедрами в ее ладонь и прижался ртом к влажному лону. Хочу ее вкус. Ее аромат. Всю ее. Только себе.