Глава 19

Время шло. Боль притупилась. Шок сменился растерянностью и букетом разнообразных, мало совместимых между собой эмоций.

Меня сгрызало чувство долга. Мама хотела, чтобы я стал Сабуровым и вошёл в семью отца. Я выполнил её просьбу. Но лишь формально. Фактически же мне приходилось ломать себя через колено.

Как я мог полюбить и принять отца, которого не было рядом почти двадцать два года, всю мою жизнь? Я не чувствовал зова крови, хотя результаты теста ДНК кричали о том, что должен был ощущать его.

Периодически во мне просыпался маленький обиженный мальчик, которого предали и бросили. Который много лет так мечтал однажды увидеть своего отца. Который так нуждался в его поддержке и защите, когда в школе дразнили безотцовщиной, а мамы запрещали одноклассникам с ним дружить. Который свято верил, что если он будет лучше всех учиться, то однажды отец обязательно появится в его жизни и сможет гордиться своим сыном.

В такие моменты я ненавидел Рустама Сабурова за то, что он не появился, не поддержал и не защитил. И если бы не мамина смерть, я бы, возможно, так и не узнал о нём, так и прожил бы жизнь, преданный самым главным после матери человеком.

Порой во мне говорил мамин защитник. Я же с самого детства всем и всегда заявлял, что никому не дам её в обиду. А Рустам Сабуров был маминым главным обидчиком. Человеком, сломавшим её жизнь, растоптавшим её чувства и выбросившим их на помойку. Причинившим маме так много боли, что простить ему это было вряд ли возможно.

А она хотела, чтобы простил? Как иначе трактовать её последнее письмо?

Иногда мы говорили с отцом о маме. Я видел в его глазах боль. Такое сыграть невозможно. Не все ошибки можно исправить, и ему предстояло теперь жить и до конца дней корить себя за то, что сделал или, наоборот, не сделал любимой женщине. Он безвозвратно опоздал на много лет, на целую жизнь.

Отец не мог повернуть время вспять, не мог воскресить маму, не мог попросить у неё прощения. И большой сильный человек Рустам Сабуров неимоверно страдал от этого. Я видел его слёзы и ощущал его мучения. И как бы сильно я ни был на него зол и обижен, совсем не хотел быть палачом и причинить ему ещё большую боль.

Я всё-таки переехал в столицу. Работу нашёл сам, хотя не исключено, что Рустам этому поспособствовал. Жить в его доме отказался, снял квартиру. Мне только предстояло привыкнуть к наличию в моей жизни отца и отсутствию мамы. А лучшей атмосферой для рефлексии было одиночество.

Дистанцироваться от Сабуровых оказалось невозможно. Рустам постоянно искал точки соприкосновения, приглашал к себе домой или в офис. В то же время он давал мне время привыкнуть к нему, не слишком навязываясь и не форсируя события.

Спустя год он заговорил о бизнес-образовании. Тогда я ещё был далёк от этого. Всё-таки мышление наёмного работника сильно отличается от мышления владельца. Но я был амбициозен и в глубине души не исключал возможности открытия в будущем собственной фирмы, а потому предложение отца о школе бизнеса не воспринял в штыки.

Стоило обучение там не просто дорого, а очень дорого, дороже обычного контрактного обучения даже в самом престижном университете страны. Отец готов был мне его оплатить. В конце концов, он задолжал мне алименты за много лет, а потому позволить ему вложить сейчас деньги в моё образование было вполне оправдано.

Я согласился, выдвинув условие, что это никоим образом не обяжет меня в дальнейшем работать с отцом в его компании. Он не возражал, однако постепенно всё-таки втянул меня в своё дело. Возможно, если бы я сопротивлялся, он сдержал бы своё слово и не настаивал. Но мне неожиданно оказалось интересно. К окончанию учёбы я стал уже заместителем генерального директора по административным службам и имел в подчинении контроллера, отдел маркетинга, отдел персонала, главного инженера и службу безопасности.

Уровень доходов тут даже сравнивать было смешно с моими прошлыми заработками. Довольно быстро мне удалось купить и обустроить собственную квартиру. Глядя на меня со стороны, многие наверняка считали, что я ухватил за хвост птицу счастья, внезапно поднявшись "из грязи в князи". И я их не разочаровывал. Мне было плевать, что они обо мне думают, лишь бы это не вредило нашему бизнесу.

Недавно отец купил недостроенный отель. Смена власти в стране сыграла нам на руку. Иностранные инвесторы, которые не любят политической нестабильности и неопределённости, решили не рисковать и вывести свои деньги. А Сабуров тут же подсуетился и выкупил неоконченную коробку в выгодном месте за очень привлекательную цену.

Теперь фасадные работы заканчивались, а проект дизайна помещений до сих пор не был утверждён. Отец заключил предварительное соглашение с какой-то новомодной фирмой, которая специализировалась скорее на мебели, чем на дизайне в целом, поскольку их ядром была мебельная фабрика.

Это решение показалось мне несколько странным, хотя отзывы о фирме были отличными, да и результаты их работы я видел собственными глазами. Их фишкой была необычность и эксклюзивность, что было важно для будущей конкурентоспособности отеля. Но они слишком недавно появились на рынке, чтобы мы могли доверить им столь серьёзный проект. Я ратовал за привлечение проверенной фирмы с многолетним опытом работы и за закупку мебели за границей. Впрочем, решение принимал отец, это была его зона ответственности и его средства.

Моей же задачей сейчас было встретиться с представителями этой фирмы, просмотреть предложенные проекты всех помещений, отвергнуть неподходящие и отобрать для рассмотрение понравившиеся.

Я не боялся ответственности за принятие решения относительно дизайна. Тем более, что на встрече будут присутствовать и другие сотрудники нашей компании, куда более опытные, чем я, в частности, занимавшиеся капитальным ремонтом и сменой интерьеров в "Крыльях". В любом случае, даже отобранные проекты будут ещё обсуждаться и дорабатываться с участием целой группы специалистов.

Но всё равно интуитивно предстоящая встреча вызывала беспокойство. Я искал его причину, просматривая сведения, собранные об этой фирме службой безопасности. Несколько лет назад они получили финансовое вливание и из небольшого мебельного цеха, выпускавшего продукцию эконом класса, создали фабрику и существенно расширили спектр услуг.

Глаза зацепились за фамилию совладелицы и дизайнера — Загорская. Сколько лет прошло, а меня никак не отпускало. Как ни пытался вытравить Киру из памяти и выжечь и сердца, ничего не выходило. Все другие женщины казались ничтожным суррогатом.

Я давно ни на что не надеялся. Ещё тогда я видел на новостном сайте нашего города статью о том, что Кирилл Лазарев женился незадолго до нового года. И даже фото прилагалось. Невесту из-за фаты разглядеть было сложно, но я не сомневался, что это была Кира.

Секретарь сообщила, что дизайнеры приехали и она ведёт их в переговорную. Поднялся, на ходу набирая номера юриста и безопасника.

Вошёл в переговорную сразу вслед за гостями. Окинул их взглядом и остолбенел. В какой-то момент мне показалось, что у меня галлюцинации из-за того, что только что вспоминал о Кире.

— Никита Рустамович Сабуров, — представила меня секретарь.

Я отмер, кинулся к ней, схватил за руку.

— Кира, ты как тут…? — у меня в голове она никак не вязалась с дизайнерами, которых я ожидал увидеть, и даже не сразу сообразил, что она пришла с ними.

Мне показалось, что на её лице проскользнуло замешательство.

— Простите, мы знакомы? — она аккуратно высвободила свою руку из моей пятерни.

— Кира, ты чего? Это же я, Никита Леонов! Просто… так вышло, фамилию сменил. Я потом тебе всё расскажу.

В её взгляде явно читался страх. Чёрт побери, да что такое?

Видимо, моё поведение совершенно не соответствовало протоколу и привлекло внимание.

— Никита Рустамович, я прошу прощения, — обратился ко мне директор фирмы. — Давайте мы сначала обсудим наши проекты. Не хотелось бы прерываться потом на полуслове, если не уложимся в отведённое на встречу время.

Ситуация меня не на шутку разозлила. Кира сделала вид, что не узнала меня, причём явно чего-то испугалась. Ещё и этот умник мне что-то указывать решил. Идея связываться с этой фирмой нравилась мне всё меньше.

Если Савчук — директор, он же главный мебельщик и изначальный владелец фирмы, то Кира — дизайнер? Она — это та самая Загорская, новый совладелец? Мозг быстро выстроил логическую цепочку.

— Что за ерунда? Кира, ты ведь ни разу не дизайнер, по крайней мере, ещё три года назад и не собиралась этим заниматься. Лазарев купил тебе игрушку, и ты, выйдя из декрета, возомнила себя дизайнером? С чего вдруг?

— Вы сомневаетесь в моей квалификации? Без проблем, я пришлю вам сканы моих сертификатов об окончании специализированных курсов.

— Ну что ты, я не сомневаюсь, что до того, как назваться дизайнером, ты прошла какие-то модные курсы и получила соответствующую бумажку. Иначе с тобой вообще никто бы не имел дела.

Она вспыхнула.

— Что вы себе позволяете? — она говорила тихо и как-то не очень уверенно.

— Кстати, а почему Загорская, а не Лазарева? Или он тебя в очередной раз бросил, но при разводе ты урвала лакомый кусок его имущества, который вложила в никчёмный цех, производивший примитивную мебель? И теперь пытаешься из говна слепить пирог? Сорри за мой французский, — я был не просто зол, меня затапливало желчью и выворачивало от злости.

Судя по выражению лица, я её всерьёз задел. Может, хоть теперь перестанет строить из себя неизвестно что?

— А может, это подстава? Вы — аферисты и пытаетесь развести нас? — наконец сформулировал мысль, которая не давала мне покоя с того момента, как я узнал, что отец решил нанять фирму-однодневку для проектирования дизайна нового отеля.

— Никита Рустамович, если ваша компания нам не доверяет, то к чему было подписывать предварительное соглашение, присылать нам техзадание и назначать сегодняшнюю встречу? — Савчук попытался переключить разговор на себя.

— Предварительное соглашение заключал мой отец, которого вам каким-то образом удалось провести. Но подписывать договор и утверждать проекты уполномочили меня. И ответственность за возможное невыполнение или ненадлежащее выполнение вами поставленных задач ляжет тоже на меня. Так вот, я не буду подписывать с вами никаких документов. Вы ошиблись адресом. У нас сеть отелей, а не бордель, где шлюхи могут раздвигать ноги, не запоминая лиц своих клиентов, — внутри меня бурлило, кипяток выплёскивался, обжигая всё вокруг.

— Никита Рустамович, вы перегибаете, — шепнул мне на ухо начальник службы безопасности. Не стоит разбрасываться такими фразами. Вас могут привлечь за оскорбление, тут достаточно свидетелей. Если у вас какие-то личные счёты с Загорской и вы не хотите из-за них подписывать с ними контракт, то решите этот вопрос с отцом и с ней лично по-тихому. Кстати, просто для информации. Ходят слухи, что у неё после аварии провалы в памяти, так что она и вправду может вас не помнить.

Пока Муратов это говорил, гости, пошептавшись, встали, вышли из-за стола и направились к двери.

— Господин Сабуров, мы уходим, поскольку содержательной беседы у нас с вами сегодня явно не получится. Когда окончательно определитесь, дайте знать, пожалуйста, намерены ли вы продолжать с нами сотрудничество.

Нужно было срочно принимать решение: позволить им уйти и отказаться от их услуг или извиниться и попробовать вернуть и всё-таки рассмотреть их предложения. Не хотелось ни облажаться, ни подставить отца.

Я ведь завёлся от обиды на то, что Кира меня не узнала. Но у меня не было оснований сомневаться в информации Муратова. Если у неё и вправду провалы в памяти, то требовать от неё вспомнить меня — как минимум, нелепо. Да и наше с ней прошлое точно не должно мешать бизнесу.