Глава 21. На корте

Прошло несколько дней. Вернувшись с утренней прогулки, Катарин увидела Ленокс, с нетерпением поджидавшую ее.

— Тебе звонил твой молодой человек, Катарин!

— Кого ты называешь моим молодым человеком?

— Секретаря Руфуса Ван Алдина. По-моему, ты произвела на него сильное впечатление. Ты становишься роковой женщиной, Катарин. Сначала Дерек Кеттеринг, теперь молодой Найтон. А ведь я его довольно хорошо помню. Он лежал в госпитале моей матери во время войны. Мне тогда было около восьми лет.

— Он был серьезно ранен?

— В ногу, если не ошибаюсь, но ранение было сложным. Думаю, врачи что-то напутали. Они говорили, что он не будет хромать, а он немного прихрамывал.

Вошла леди Темплин.

— Рассказываешь Катарин о майоре Найтоне? — спросила она. — Он такой славный! Я совсем забыла про него, так много всего было, а сейчас вспомнила.

— Он был не такой важной птицей, чтобы его помнить, — заметила Ленокс.

— Теперь, когда он стал секретарем миллионера, другое дело.

— Дорогая! — укоризненно воскликнула леди Темплин.

— А зачем звонил майор Найтон? — поинтересовалась Катарин.

— Он приглашает тебя на теннис. Если ты не против, он заедет за тобой. Мы с мамой согласны сопровождать тебя. Пока ты будешь развлекаться с секретарем, я могу развлечь миллионера, Катарин. Ему около шестидесяти, но он наверняка выглядит почти так же молодо, как я.

— Я бы хотела познакомиться с мистером Ван Алдином, — мечтательно проговорила леди Темплин. — О нем так много говорят. Один из столпов Западного полушария. И такой влиятельный.

— Майор Найтон был очень любезен. Он сообщил, что это приглашение мистера Ван Алдина, — сказала Ленокс. — И он так часто повторял это, что я почувствовала запах жареного. Ты и Найтон можете составить прекрасную пару. Благословляю вас, дети мои.

Катарин засмеялась и пошла наверх переодеваться.

Вскоре после ленча приехал Найтон, ему пришлось набраться мужества, чтобы вынести ностальгические воспоминания леди Темплин.

По дороге в Канны он сообщил Катарин:

— Леди Темплин почти не изменилась.

— Внутренне или внешне?

— И то и другое. Ей сейчас, наверное, чуть больше сорока, но она по-прежнему очень красива.

— Да, она красива, — согласилась Катарин.

— Очень рад, что вы приняли приглашение, — продолжил Найтон. — Месье Пуаро тоже собирается быть. Он необыкновенный человек! Вы хорошо знаете его, мисс Грей?

Катарин покачала головой.

— Я встретила его в поезде. Читала детектив и сказала что-то насчет того, что в жизни ничего подобного не бывает. Я и не представляла себе тогда, кто он.

— Это удивительный человек, — тихо сказал Найтон, — и он делает удивительные вещи. Он гений, он умеет доискиваться до самой сути, причем никто до самого конца не представляет, о чем он думает и какие делает выводы. Помню, я тогда жил в Йоркшире, у леди Кленревон украли драгоценности. Поначалу казалось, что это обычный грабеж, но местная полиция засомневалась. Я хотел, чтобы они пригласили Эркюля Пуаро, он — единственный человек, кто мог раскрыть это преступление, но они предпочли обратиться в Скотланд-Ярд.

— И что? — полюбопытствовала Катарин.

— Драгоценности не были найдены, — сухо ответил Найтон.

— Вы действительно верите в него?

— Да. Граф де ла Роше — скользкий субъект. Ему удалось избежать многих неприятностей. Но от Эркюля Пуаро, я думаю, ему не ускользнуть.

— Граф де ла Роше, — задумчиво произнесла Катарин. — Вы и в самом деле думаете, что это он?

— Конечно! — Найтон удивленно посмотрел на нее. — А вы разве так не думаете?

— Да, да, — торопливо сказала Катарин, — конечно, но я имела в виду, что это не обычный грабеж.

— Согласен с вами. Однако граф де ла Роше хорошо знает свое дело.

— Кроме того, у него есть алиби.

— Вы признались, что читаете детективы, мисс Грей. Поэтому вам должно быть известно, что тот, кто имеет самое твердое алиби, обычно вызывает больше всего подозрений.

— Вы полагаете, что реальная жизнь похожа на романы? — с улыбкой спросила Катарин.

— Почему нет? Вымысел основывается на реальности.

— Но он лучше реальности, — убежденно сказала Катарин.

— Наверное. Как бы там ни было, если бы я был преступником, мне не хотелось бы, чтобы по моим следам шел Эркюль Пуаро.

— Мне тоже, — засмеялась Катарин.

Приехав на место, они встретили Пуаро. Было тепло, поэтому он надел белый парусиновый костюм, а из нагрудного кармана торчал цветок камелии.

— Bonjour,[295] мадемуазель! Я выгляжу очень по-английски, не так ли?

— Вы прекрасно выглядите, — тактично ответила Катарин.

— Вы все смеетесь надо мной, — добродушно заметил Пуаро, — но это ничего. Папаша Пуаро всегда смеется последним.

— Где мистер Ван Алдин? — спросил Найтон.

— Он будет ждать нас на корте. По правде говоря, мой друг, он не очень доволен мной. О, эти американцы! Они не знают отдыха! Мистер Ван Алдин хотел бы, чтобы я все дни напролет бегал по пятам преступников по всей Ривьере!

— Я и сам считаю, что это было бы недурно, — заметил Найтон.

— Вы не правы. В таких делах нужна не энергия, а деликатность. А самые интересные встречи случаются на корте. Это очень важно. О, мистер Кеттеринг тоже здесь!

Дерек стремительно подошел к ним. Он выглядел несколько раздраженным и сердитым, словно что-то угнетало его. Он и Найтон поздоровались с некоторой прохладцей. Только Пуаро, казалось, ничего не замечал. Он беззаботно шутил и расточал комплименты.

— Удивительно, мистер Кеттеринг, но вы прекрасно говорите по-французски, — заявил он. — Вас можно принять за француза. Это так редко среди англичан.

— Я бы тоже хотела так говорить, — призналась Катарин, — мой французский, боюсь, грешит сильным английским акцентом.

Тут Найтон увидел своего шефа, который махал ему с противоположной стороны корта, и пошел к нему.

— Мне нравится этот юноша. — Пуаро улыбался вслед Найтону. — А вам, мадемуазель?

— И мне.

— А вам, мистер Кеттеринг?

Казалось, с губ Дерека была готова сорваться какая-то фраза, но он вовремя остановил себя.

— Найтон — очень хороший парень. — Казалось, он тщательно подбирал каждое слово.

На мгновение Катарин показалось, что Пуаро разочарован.

— Он большой ваш поклонник, месье Пуаро. — Она передала Пуаро то, что говорил о нем Найтон.

Катарин удивило, что, слушая ее рассказ, маленький человечек начал хорохориться, как петух на заборе.

— Мадемуазель, я забыл задать вам один вопрос, — неожиданно сказал он.

— Когда вы были в купе этой бедной леди, вы не оставили у нее свой портсигар?

Катарин удивилась:

— Нет, кажется, не оставляла.

Пуаро вынул из кармана портсигар из матовой синей кожи. На нем золотом была выдавлена буква «К».

— Нет, это не мой, — сказала Катарин.

— Ах, тысяча извинений. Наверное, это собственная вещь мадам. «К», конечно, означает Кеттеринг. Удивительно, но у нее в чемодане мы нашли другой портсигар. Зачем ей были нужны два? — Он внезапно повернулся к Дереку: — Не знаете, этот портсигар принадлежал вашей жене?

Дерек на миг опешил, замялся:

— Н-нет… я не знаю… полагаю, что это ее вещь.

— А может быть, это ваш портсигар?

Пуаро выглядел более простодушным, чем обычно.

— Конечно, нет. Если бы это был мой портсигар, как он мог оказаться у моей жены?

— Ну, вы могли обронить его, когда заходили к ней в купе, — невинно объяснил Пуаро.

— Я там не был. Я тысячу раз говорил это полиции.

— О, премного извиняюсь, — виновато сказал Пуаро. — Просто мадемуазель упомянула, что видела, как вы заходили в купе своей жены.

И он выжидательно замолчал.

Катарин смотрела на Дерека. Он побледнел, но, может быть, ей это показалось? Когда он засмеялся, смех его выглядел вполне естественным.

— Вы ошиблись, мисс Грей, — просто сказал он. — В полиции мне сказали, что мое купе было рядом с купе моей жены, хотя тогда я этого даже не предполагал. Наверное, вы видели, как я вхожу в свое собственное купе. — Он быстро встал, увидев, что к ним идут Ван Алдин с Найтоном.

— Мне придется вас покинуть, — произнес он, — ни за какие деньги не хочу я встречаться с тестем.

Ван Алдин сердечно приветствовал Катарин, но было заметно, что он в плохом настроении.

— Оказывается, вы любите смотреть теннисные матчи, месье Пуаро? — заметил он.

— Да, это доставляет мне удовольствие, — миролюбиво ответил Пуаро.

— Хорошо, что мы во Франции. У нас в Штатах более суровые порядки: дела прежде удовольствий.

Пуаро не обиделся. Он вежливо улыбнулся и доверительно сказал рассерженному миллионеру:

— Не заводитесь, прошу вас. У каждого свои методы. Мы во Франции обожаем сочетать удовольствия с делами.

Он посмотрел на Катарин и Найтона. Они были целиком заняты своей беседой. Пуаро удовлетворенно кивнул, а затем обратился к миллионеру, понизив голос:

— Но я здесь не только ради удовольствия, месье Ван Алдин. Посмотрите, прямо напротив нас сидит высокий мужчина с роскошной бородой.

— Ну и что?

— Это месье Папаполоус.

— Грек?

— Можно сказать, грек. Известнейший в мире антиквар. У него маленький магазинчик в Париже, но полиция его подозревает…

— В чем?

— Он скупает краденое, в основном драгоценности. Ему и делать-то почти ничего не надо — переставить да заново отшлифовать камни. Он имеет дело и с высочайшими особами Европы, и с самым отребьем.

Ван Алдин глядел на Пуаро со все большим вниманием.

— Ну? — нетерпеливо прорычал он.

— Я спрашиваю себя, я, Эркюль Пуаро, — он драматически ударил себя кулаком в грудь, — спрашиваю себя, почему месье Папаполоус вдруг приехал в Ниццу?

Ван Алдин воспрянул. Он уже было разочаровался в Пуаро, решив, что маленький человечек — обыкновенный позер. Теперь он возвращался к своему первому впечатлению. Он пристально смотрел на детектива.

— Я должен просить у вас прощения, месье Пуаро.

Пуаро сделал небрежный жест, словно отметая любые извинения.

— А! — воскликнул он. — Это пустяки. Лучше выслушайте меня, месье Ван Алдин. У меня есть для вас новости.

Миллионер вопросительно посмотрел на него.

Пуаро кивнул.

— Да, да, вам это будет интересно, Как вы знаете, граф де ла Роше был под наблюдением с самого начала. Его виллу обыскали.

— Ну и что? Нашли что-нибудь? Думаю, нет.

Пуаро отвесил легкий поклон.

— Ваше предположение недалеко от истины, месье Ван Алдин. Они не нашли ничего подозрительного. И это вполне естественно. Граф де ла Роше, как у вас говорят, родился не вчера. Он хитер, к тому же у него богатый опыт…

— Продолжайте! — не вытерпел Ван Алдин.

— Может быть, у графа и правда нет ничего компрометирующего. Но мы не должны отбрасывать другую версию. Если у него есть что прятать, то где?

Не в доме — полиция обыскала все тщательно. Не при нем — он знает, что в любой момент его могут арестовать. Остается автомобиль. Как я сказал, граф был под наблюдением. На следующий день после разговора в магистратуре он поехал в Монте-Карло.

Оттуда взял курс на Ментону. У него очень мощный автомобиль, ему удалось уйти от слежки, и на четверть часа он исчез из нашего поля зрения.

— И за это время он выбросил нечто на обочину? — поинтересовался Ван Алдин.

— Нет! Не на обочину. Ca n'est pas pratique.[296] Но слушайте дальше. Я кое о чем попросил месье Карре, и он любезно выполнил мою просьбу. В здешних местах на каждой почте кто-нибудь да знает графа в лицо. А лучший способ спрятать вещь — отправить ее по почте.

— Ну? — взревел миллионер.

— Хорошо. Voila![297] — Театральным жестом Пуаро вынул из кармана коричневый сверток. — В течение тех самых пятнадцати минут наш джентльмен отправил это по почте.

— Адрес? — задыхаясь, спросил миллионер.

Пуаро покачал головой.

— Может, вам рассказывали о маленьких газетных киосках в Париже, где письма и посылки хранятся до тех пор, пока за ними не придут. Это очень удобно, а стоит совсем недорого.

— Ладно, а что внутри? — нетерпеливо допытывался Ван Алдин.

— Что ж, момент подходящий. — Пуаро огляделся. — Все заняты теннисом. Смотрите, месье!

Миллионер побелел как бумага.

— Боже! — выдохнул он. — Рубины!

Несколько минут он сидел как прикованный. Пуаро тем временем спокойно засунул сверток в карман.

Вдруг миллионер как будто очнулся. Он схватил Пуаро за руки и сжал их так сильно, что маленький человек чуть не закричал.

— Это великолепно! Великолепно! Вы прекрасны, вы тысячу раз прекрасны, месье Пуаро!

— Ничего великолепного, — скромно сказал Пуаро.

— Порядок и метод, приведенные в соответствие друг другу! Вот и все.

— Граф де ла Роше арестован? — мстительно спросил миллионер.

— Нет!

— Но почему? Чего вам еще надо? — Ван Алдин не мог скрыть удивления.

— У графа алиби.

— Но это же чушь!

— Да, — сказал Пуаро, — я тоже уверен, что чушь, но, к несчастью, я должен это доказать.

— А за это время он ускользнет…

Пуаро энергично покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Граф никогда не сделает этого. Единственное, чем он дорожит больше всего на свете, — это его общественное положение. И он любой ценой будет стараться сохранить его.

Но Ван Алдин был неудовлетворен этим ответом.

— Я не понимаю…

Пуаро поднял руку.

— Дайте мне еще немного времени, месье. У меня есть одна маленькая идея. Многие смеются над маленькими идеями Эркюля Пуаро, но они ошибаются.

— Ладно! — сказал Ван Алдин. — Валяйте! Что же это за маленькая идея?

Пуаро ответил не сразу:

— Я зайду к вам в отель завтра в одиннадцать часов утра. До этого никому ничего не говорите.