III

На этот раз инспектор Краддок рассматривал Эмму Кракенторп внимательнее, чем при первой встрече. Он до сих пор спрашивал себя, что могло означать выражение, подмеченное им у нее на лице перед ланчем.

Выдержанная женщина. Не глупа. Но и не поражает блеском дарований. Из тех уютных, милых женщин, которых мужчины склонны принимать как нечто в порядке вещей, — женщин, обладающих искусством превращать дом в домашний очаг, создавать в нем атмосферу, полную тихой гармонии и душевного покоя.

Женщин такого склада часто недооценивают. За их внешней сдержанностью не вдруг разглядишь силу характера, заставляющую с собой считаться. Как знать, не прячет ли Эмма где-нибудь в заветном уголке души и ключ к тайне, связанной с убитой женщиной в саркофаге.

Таковы были мысли, что роились в голове у инспектора Краддока, покуда он формулировал вслух разные несущественные вопросы.

— Я думаю, в основном вы все уже изложили инспектору Бейкону, — сказал он, — и потому не стану вас утомлять длительными расспросами.

— Пожалуйста, спрашивайте о чем хотите.

— Мы, как вам о том сообщил мистер Уимборн, пришли к заключению, что убитая — не местная жительница. Вам, быть может, это принесло облегчение — на что, по крайней мере, надеялся мистер Уимборн, — для нас же это лишь усложняет задачу. Тем труднее будет установить ее личность.

— Но неужели при ней ничего не было? Сумочки? Или каких-нибудь документов?

Краддок покачал головой.

— Никакой сумочки и ничего в карманах.

— Но нет ли у вас предположений как ее звали, скажем, откуда она, — хоть какой-нибудь зацепки?

«Хочет знать, отчаянно хочет знать, кто эта женщина, — думал Краддок. — Интересно, испытывала ли она это желание с самого начала? У Бейкона было другое впечатление, а он человек проницательный…»

— Мы ровным счетом ничего о ней не знаем, — сказал он. — Оттого и надеялись, что нам поможет кто-нибудь из вашей семьи. Вы не могли бы? Подумайте. Пусть не узнали ее в лицо — но не догадываетесь ли, кто она хотя бы может быть?

Он обратил внимание — не почудилось ли? — что ответ прозвучал после легкой заминки.

— Абсолютно не представляю себе.

Едва заметно манера поведения у инспектора Краддока изменилась. Это, впрочем, мало в чем обнаруживалось — разве что голос отвердел.

— Почему, когда мистер Уимборн сообщил вам, что эта женщина — иностранка, вы сразу решили, что она француженка?

Эмма не выказала никакого замешательства. Лишь приподняла удивленно брови.

— Разве? Да, кажется, так. Сама не знаю, откровенно говоря, просто всегда как-то принято считать, что раз иностранец — стало быть француз, пока не выяснится, какой он национальности на самом деле. У нас ведь правда большинство иностранцев — французы, вы согласны?

— Нет, не сказал бы, мисс Кракенторп. В особенности теперь. Выбор — самый широкий. И итальянцы, и немцы, австрийцы, выходцы из Скандинавских стран.

— Да, вероятно, вы правы.

— Не было у вас каких-либо особых оснований полагать, что убитая — скорее всего француженка?

Эмма не кинулась тут же отрицать. Немного подумала и лишь тогда, почти что с сожалением, качнула головой.

— Нет. Ничего не приходит на ум.

И твердо, не отводя глаз, выдержала на себе его взгляд. Краддок оглянулся на инспектора Бейкона. Тот подался вперед, показывая маленькую эмалевую пудреницу.

— Вам не знакома эта вещь, мисс Кракенторп?

Эмма взяла пудреницу, повертела ее в руках.

— Нет. Определенно не моя.

— И вы не знаете, чья?

— Нет.

— Тогда, я думаю, у нас нет причин вас больше беспокоить — на данное время.

— Спасибо.

Она коротко улыбнулась им, встала и вышла из комнаты. Довольно-таки быстрым шагом, отметил Краддок, — или снова почудилось? Словно бы подгоняемая чувством облегчения.

— Что-то знает, вы думаете? — спросил Бейкон.

Инспектор Краддок сокрушенно вздохнул.

— Ох, всегда наступает такой момент, когда это думаешь про каждого — что, дескать, знает чуть больше, чем готов тебе выложить.

— А так оно и есть обыкновенно, — тоном человека, умудренного опытом, заметил Бейкон. — Только чаще всего, — прибавил он, — это не имеет ни малейшего отношения к делу. Всяческая семейная требуха — либо когда-то оступились по дурости и дрожат, как бы это не вытащили наружу.

— Да, знаю. Но в любом случае…

То, что собирался сказать инспектор Краддок, так и осталось несказанным, ибо дверь в это мгновенье распахнулась и в комнату, весь кипя от возмущения, вломился, шаркая, старик Кракенторп.

— Дела! — начал он. — Хорошенькие творятся дела, когда в доме люди из Скотленд-Ярда и им не хватает воспитания переговорить в первую очередь с главой семьи! Кто в этом доме хозяин, интересно знать? Отвечайте! Кто здесь хозяин?

— Безусловно вы, мистер Кракенторп, — умиротворяюще отвечал Краддок, поднимаясь со стула. — Но мы так поняли, что вы уже сказали инспектору Бейкону все, что вам известно, а поскольку у вас неважно обстоит со здоровьем, нельзя подвергать вас чрезмерному напряжению. Доктор Куимпер сказал…

— Ну, положим. Положим. Я и впрямь не могу похвалиться крепким здоровьем. Что касается доктора Куимпера, это сущая старая баба — нет, врач он хороший и мое состояние оценивает правильно, — но готов буквально кутать меня в вату. А уж еда — это прямо пунктик у него. Пристал ко мне как очумелый на Рождество, когда меня немного прихватило. Что я съел? Когда? Кто готовил? Да кто подавал? Совсем задергал! Да, может быть, со здоровьем у меня не блестяще, но оказать вам посильную помощь я способен. Убийство в моем собственном доме — ну, пусть в амбаре, неважно! Примечательное строение, скажу я вам. Елизаветинского периода. Местный архитектор не согласен, но много ли он понимает! 1580 год, и ни на день позже, а впрочем, мы ведь не о том… Так что же вы хотите узнать? Какова на данный момент ваша версия?

— Рановато еще для версий, мистер Кракенторп. Пока мы стараемся выяснить, кто эта женщина.

— Иностранка, говорите?

— Думаем, да.

— Тайный агент? Шпионка?

— Вряд ли, я бы сказал.

— Он бы сказал! Да они повсюду, куда ни глянь! Проникают, внедряются! Почему Министерство внутренних дел их пускает в страну — уму непостижимо! Технические секреты выпытывают, как пить дать. Вот она чем занималась.

— Это в Бракемптоне?

— А что, кругом заводы. У меня самого один прямо за воротами.

Краддок вопросительно глянул на Бейкона. Тот отозвался:

— Металлические контейнеры.

— Почем вы знаете, что у них там выпускают на самом деле? Мало ли что вам наплетут! Ну ладно, пусть не шпионка, но тогда кто, по-вашему? Думаете, путалась с кем-нибудь из моих драгоценных сыновей? Если так, значит, с Альфредом. Гарольд отпадает, чересчур осторожен. А Седрика родная страна не устраивает для житья. Выходит, Альфредова бабенка. А какой-нибудь оголтелый малый выследил ее, заподозрив, что она бегает сюда на свиданья, — и укокошил. Ну, как?

Инспектор Краддок дипломатично заметил, что это, бесспорно, версия. Но только мистер Альфред Кракенторп убитую не опознал.

— Ба! Струсил, вот и все! Альфред с рожденья трус. Но запомните, он еще и лжец прирожденный! Врет и не краснеет. Все они никуда не годятся, мои сыночки. Стайка стервятников, ждут не дождутся, когда я умру — главное их занятие в жизни. — Он насмешливо фыркнул. — Ничего, пускай их дожидаются. Я ради их удовольствия умирать не собираюсь! Ну, если это все, чем я могу быть вам полезен… Устал я. Нужно отдохнуть.

И, шаркая, вышел из комнаты.

— Альфредова бабенка, стало быть? — недоверчиво сказал Бейкон. — На мой взгляд, старик это просто выдумал. — Он на мгновенье замялся. — Я лично полагаю, что с Альфредом все в порядке — скользковатый персонаж в известном отношении, однако не наш клиент. А вот насчет этого авиатора у меня точно есть сомнения.

— Брайена Истли?

— Да. Мне знаком такой тип людей. Дрейфуют, фигурально выражаясь, без руля и ветрил в этом мире. Слишком рано навидались опасностей и смертей, нахватались острых ощущений. Нынешнюю действительность находят пресной. Пресной и серой. В определенном смысле мы поступили с ними нечестно. Хотя не знаю, как можно было этого избежать. И вот имеем, что имеем — людей, у которых как говорится, все в прошлом и нет будущего. Такие охотно идут на риск. Рядовой обыватель инстинктивно проявляет осмотрительность, не столько из нравственных побуждений, сколько из элементарного благоразумия. Но этим ребятам страх неведом — такое слово, как осмотрительность, в их словаре просто отсутствует. Будь Истли связан с женщиной и задумай убить ее… — Бейкон осекся и беспомощно вскинул вверх ладонь. — А с чего бы, собственно, ему ее убивать? И, если уж убиваешь женщину, с чего бы подкладывать ее в саркофаг тестю? Нет, хотите знать мое мнение? Никто из них не причастен к убийству. Стали бы они в противном случае тратить столько усилий на то, чтобы труп оказался прямо, можно сказать, у них же на задворках!

Краддок согласился, что особого смысла в этом не видно.

— Вам здесь еще что-нибудь осталось сделать?

Краддок сказал, что ничего.

Бейкон предложил ему вернуться в Бракемптон и сообща выпить чаю, но инспектор Краддок отказался, прибавив, что собирается зайти к одной старой знакомой.