I

Резкий голос Краддока на другом конце провода прозвучал ошеломленно:

— Альфред? Я не ослышался — Альфред?

Инспектор Бейкон, чуть отстранив от уха трубку, отозвался:

— Вы этого не ожидали?

— Никак не ожидал. Скажу больше, я только что вычислил его как убийцу!

— Да, я слышал, что его признал кондуктор. Паршиво складывалось для него. Похоже было, что мы нашли кого искали.

— М-да, — скучным голосом отозвался Краддок, — выходит, ошиблись.

Наступило минутное молчание. Потом снова заговорил Краддок:

— Туда прислали сестру. Как же это она проморгала?

— Ее винить нельзя. Мисс Айлзбарроу уже валилась с ног и ушла поспать. У сестры осталось пять больных на руках — старик, Эмма, Седрик, Гарольд и Альфред. Она физически не могла поспеть всюду одна. Мистер Кракенторп-старший, как я понял, расшумелся, стал кричать, что умирает. Она пошла его унимать и принесла Альфреду чай с глюкозой. Тот выпил — и дух вон.

— Опять мышьяк?

— Похоже. Конечно, это мог быть рецидив, но Куимпер так не считает, и Джонсон согласен с ним.

— Так что же, — проговорил с сомнением Краддок, — значит, Альфред и был намечен жертвой?

Бейкон оживился.

— То есть вы хотите сказать, от смерти Альфреда никто не выгадывает ни гроша, меж тем как, если бы умер старик, то выиграл бы каждый? Да, можно предположить, что произошла ошибка — кто-то мог решить, что чай предназначен старику.

— А есть уверенность, что отравитель воспользовался именно этим способом?

— Естественно, такой уверенности нет. Сестра, как и надлежит хорошей сестре, благополучно вымыла все причиндалы. Чашки, ложки, чайник — все. Но это, как представляется, был единственно возможный способ.

— Из чего следует, — сказал Краддок задумчиво, — что один из наших больных был не так болен, как другие. Улучил момент и сыпанул в чай добавку.

— Могу только сказать, что отныне милым играм конец, — подытожил жестко инспектор Бейкон. — Теперь у нас там дежурят две сестры, не говоря о мисс Айлзбарроу, плюс я поставил туда двух своих людей. Вы-то сами приедете?

— Уже лечу!

Люси Айлзбарроу вышла встретить инспектора Краддока в холл.

Она заметно побледнела и осунулась.

— Досталось вам, я вижу, — сказал Краддок.

— Это был сплошной и нескончаемый кошмар, — сказала Люси. — Я ночью всерьез решила, что все они умирают.

— Теперь насчет этого карри…

— Значит, все-таки карри?

— Да, щедро сдобрен мышьячком. Совсем в духе Борджиа.

— Если так, — сказала Люси, — тогда это точно кто-нибудь из членов семьи, больше некому.

— Другого варианта быть не может?

— Да. Понимаете, я взялась готовить этот окаянный карри буквально в последнюю минуту, уже после шести, так как мистер Кракенторп потребовал его во что бы то ни стало. При этом порошок для приправы брала из непочатой банки, так что с ним ничего проделать было нельзя. Вкус, вероятно, в карри не ощутишь?

— Мышьяк — безвкусный, — отвечал рассеянно Краддок. — А вот возможность… У кого из них была возможность подмешать незаметно что-нибудь в карри, пока он стоял на огне?

Люси задумалась.

— В сущности, кто угодно мог пробраться на кухню, покуда я в столовой накрывала на стол.

— Ясно. А кто находился в доме? Мистер Кракенторп-старший, Эмма, Седрик…

— И Гарольд с Альфредом. Они приехали из Лондона во второй половине дня. Да, и еще Брайен, Брайен Истли. Но он перед самым обедом уехал. С кем-то встретиться в Бракемптоне.

Краддок произнес с расстановкой:

— Тут есть связь с болезнью старика на Рождество. Куимпер тогда уже заподозрил мышьяк. А что, ночью всем было в равной степени худо?

Люси прищурилась, вспоминая.

— На мой взгляд, Кракенторпу-старшему было хуже всех. Доктор Куимпер бился над ним как одержимый. Замечательный он врач, надо отдать ему справедливость. А капризничал больше всех Седрик. Со здоровяками-крепышами такое не редкость.

— А что Эмма?

— Эмме было очень плохо.

— Но почему, непонятно, Альфред? — сказал Краддок.

— Вот именно, — сказала Люси. — Стало быть, отравитель так-таки метил в Альфреда?

— Занятно, я задал тот же вопрос.

— Бессмысленно это как-то.

— Докопаться бы только до мотива во всей этой истории! — сказал Краддок. — Одно не вяжется с другим. Предположим, задушенная женщина в саркофаге — Мартина, вдова Эдмунда Кракенторпа. Допустим. Это на сегодняшний день более или менее подтверждается. Но где тут связь с умышленным отравлением Альфреда? А ведь должна быть где-то здесь, внутри семейства. Скажем, кто-то из них — маньяк, но даже это ничего не дает.

— В общем, да, — согласилась Люси.

— Во всяком случае, будьте осторожны, — предупредил ее Краддок. — Помните, в доме есть отравитель, и, может статься, кто-то из ваших подопечных там наверху не столько болен в самом деле, сколько прикидывается.

Проводив Краддока, Люси медленно направилась опять наверх. Возле дверей старика Кракенторпа ее остановил властный окрик, в котором из-за болезни чуть поубавилось зычности.

— Девица! Эй, барышня, это вы? Подите сюда.

Люси вошла в комнату. Мистер Кракенторп, обложенный со всех сторон подушками, покоился в постели. Для больного он, как отметила Люси, выглядел на удивление бодро.

— Напустили полный дом всякой дряни, сестер этих больничных, — пожаловался он. — Шныряют повсюду, распоряжаются, меряют мне температуру, есть не дают того, что я хочу, — черт-те во что это мне влетит! Скажите Эмме, пусть гонит их прочь! За мной прекрасно можете ухаживать вы.

— Болеют все, мистер Кракенторп, — сказала Люси. — Со всеми мне одной не справиться.

— Грибочки, — сказал мистер Кракенторп. — Опаснейшая штука, грибы. Это все вчерашний суп. И это вы его готовили, — сказал он осуждающе.

— Грибы были вполне доброкачественные, мистер Кракенторп.

— Да я не виню вас, барышня, не виню. Такое случалось и раньше. Один поганый гриб попадет — и готово дело. Заранее не угадаешь. Вы хорошая девушка, я знаю. Нарочно делать такое на станете. А как Эмма?

— Сегодня уже получше.

— Угу. А Гарольд?

— Он тоже лучше себя чувствует.

— А что болтают, будто Альфред сыграл в ящик?

— Вам не должны были говорить об этом, мистер Кракенторп.

Мистер Кракенторп закатился смехом — тоненьким, как ржание, и безудержным, словно услышал что-то донельзя забавное.

— Я все слышу, — сказал он. — От старика ничего не утаишь. Как ни пытайся. Стало быть, умер-таки Альфред? Не доить ему больше меня и наследства тоже не видать. Только того и ждали, когда меня не станет, в особенности Альфред. А теперь самого не стало. Удачная шутка, я считаю.

— Не очень-то это красиво с вашей стороны, мистер Кракенторп, — сурово сказала Люси.

Мистер Кракенторп снова залился смехом.

— Всех их переживу, — веселился он. — Вот увидите, молодка! Увидите своими глазами!

Люси пошла к себе, взяла словарь и открыла на слове тонтина. Потом захлопнула его и устремила задумчивый взгляд в одну точку.