Глава 22

Старший инспектор Дэви терпеливо ждал, пока миссис Мелфорд кончит говорить. Беседа с ней получилась на удивление бесполезной.

Кузина Милдред оказалась на редкость бестолковой, речь ее была невразумительной, и она не хотела ничему верить. По крайней мере, такое мнение о ней сложилось у Папаши. Она говорила о том, какие милые манеры у Эльвиры, какая славная она девочка, какие у нее проблемы с зубами, но при этом странные извинения, приносимые по телефону, вызвали у этой леди серьезные опасения, что Бриджет для Эльвиры не вполне подходящая подружка. Все это было преподнесено старшему инспектору Дэви вперемешку и с невообразимой поспешностью.

Миссис Мелфорд вообще ничего не знала, ничего не видела и, вероятно, никаких выводов не делала вообще.

Краткий телефонный разговор с опекуном Эльвиры, полковником Ласкомбом, оказался еще менее продуктивным, хотя, к счастью, полковник был немногословен.

— Совсем как те китайские обезьянки, которые ничего не видят, ничего не слышат, ничего никому не говорят, — пробормотал Дэви своему сержанту, вешая трубку. — Беда в том, если вы хотите знать мое мнение, то этой девице попадались только самые милые люди. Слишком благополучные, не ведающие окружающего их зла. Не то что моя старушенция.

— Из отеля «Бертрам»?

— Она самая. У нее большой опыт наблюдения за злом, порой она его воображает, порой — подозревает, но всегда готова к борьбе с ним. Давай посмотрим, что нам удастся вытянуть из подружки Бриджет.

Трудность этого предприятия состояла в первую, в последнюю очередь и в целом — в ее мамочке. Чтобы получить возможность поговорить с Бриджет без участия ее мамаши, потребовались вся находчивость и способность льстить, какими обладал старший инспектор Дэви. Но следует признать, что ему помогли и способности дочери. После целого ряда обычных вопросов и ответов, а также выражения ужаса со стороны мамаши, когда она услышала, каким чудом Эльвира спаслась от гибели, Бриджет сказала:

— Мамуля, тебе уже пора на заседание твоего комитета. Ты же сама говорила, что оно очень важное.

— Ох, боже, боже мой! — закричала мамаша Бриджет.

— Ты же знаешь, мамуля, что без тебя они все напутают.

— Да, уж конечно. Но может быть, я должна…

— Да нет, мадам, все в полном порядке, — сказал старший инспектор Дэви, надевая маску старого доброго дядюшки. — Не беспокойтесь. Просто идите, и все. Я со всеми главными вопросами покончил. И вы мне как раз все самое важное уже сказали. Осталась еще буквально парочка вопросов насчет Италии, и тут, я уверен, ваша Бриджет мне поможет.

— Ну, если вы полагаете, что Бриджет справится…

— Конечно, справлюсь, мамуля.

Наконец, после немалой суеты, мать Бриджет отправилась на заседание своего комитета.

— О господи! — воскликнула Бриджет, вернувшись в комнату после того, как закрыла входную дверь. — Нет, правда, я считаю, что матери — это такая проблема!

— Да, подобное мнение существует, — признал старший инспектор Дэви. — Множество девушек, с которыми мне приходится встречаться, придерживаются его.

— А я думала, — удивленно сказала Бриджет, — что вы станете спорить.

— Ну, у меня могут быть свои взгляды, только девушки понимают это иначе. А теперь вы можете еще кое-что рассказать мне.

— Я не могла откровенно говорить при маме, — объяснила Бриджет. — Но я считаю, конечно, что очень важно, чтобы вы знали обо всем как можно больше. Эльвиру что-то очень беспокоило и пугало. Она не признавалась прямо, что ей грозит опасность, но так оно и было.

— Согласен с вами. Полагаю, что-то в этом роде имело место. Но мне не хотелось спрашивать вас об этом при вашей маме.

— Ни в коем случае! Мы вовсе не хотим посвящать мамулю в эти дела. Она приходит в жуткое состояние по любому поводу и всем-всем начинает об этом рассказывать. То есть если Эльвира не хочет, чтобы кто-то знал…

— Прежде всего, — сказал старший инспектор Дэви, — мне хотелось бы услышать о шоколадных конфетах в Италии. Насколько я понял, речь шла о том, что конфеты в присланной коробке оказались отравленными.

Бриджет широко открыла глаза:

— Отравленными?! О нет. Не думаю.

— Но что-то случилось?

— Да. Принесли коробку конфет, и Эльвира съела очень много, а ночью ей стало плохо. Очень.

— Но она не подозревала, что конфеты отравлены?

— Нет. Во всяком случае… Ах да, она утверждала, что кого-то из нас хотят отравить, и мы осмотрели конфеты, чтобы проверить — а вдруг в них что-нибудь впрыснули.

— Ну и?..

— Ну и ничего, — сказала Бриджет. — По крайней мере, насколько мы могли судить.

— Но ваша подруга, мисс Эльвира, могла по-прежнему так считать?

— Кто ее знает? Во всяком случае, она больше об этом не заговаривала.

— Но вам кажется, что она кого-то боялась?

— Тогда я ничего такого не замечала. Это началось здесь, позже…

— А как насчет этого Гвидо?

Бриджет хихикнула:

— Он без памяти влюбился в Эльвиру.

— Ну и вы обе где-то с ним встречались?

— Ладно, вам я могу сказать. В конце концов, вы же из полиции. И все это для вас значения не имеет, к тому же вы, по-моему, человек понимающий. Графиня Мартинелли была жутко строгая, — во всяком случае, ей так казалось. А у нас были свои уловки и приемчики. И мы все покрывали друг дружку.

— И всегда врали?

— Боюсь, что так, — со вздохом призналась Бриджет. — Но что поделать, когда тебя все время подозревают?

— Итак, вы встречались с Гвидо и так далее. Он угрожал Эльвире?

— О, не всерьез, так, чепуха.

— Может быть, она еще с кем-нибудь встречалась?

— Ой, это… не знаю.

— Пожалуйста, расскажите мне, мисс Бриджет. Это может быть жизненно важным.

— Да, я понимаю. Кое-кто был. Я его не знаю, но он был ей небезразличен. Она увлеклась всерьез.

— И она с ним встречалась?

— Думаю, да. То есть она говорила, что идет встречаться с Гвидо, но это не всегда был Гвидо. Это был тот, другой.

— Вы догадывались, кто это?

— Нет, — не совсем уверенно выговорила Бриджет.

— Это не мог быть автогонщик Ладислав Малиновский?

Бриджет раскрыла рот от изумления:

— Так вы знаете?

— Я прав?

— Да, думаю, да. У нее была его фотография, вырезанная из газеты. Она у нее под чулками лежала.

— Но это мог быть просто кумир, портрет которого вешают на стенку.

— Мог, конечно. Но не думаю.

— А вы не знаете, она встречалась с ним здесь, в Англии?

— Не знаю. Видите ли, мне просто неизвестно, чем она занимается после возвращения из Италии.

— Она приезжала в Лондон к зубному врачу, — подсказал ей Дэви. — Во всяком случае, так она говорила. Вместо этого она приходила к вам. Она звонила миссис Мелфорд насчет какой-то старухи гувернантки.

Бриджет невольно хихикнула.

— Это ведь неправда? — спросил старший инспектор Дэви. — Где она была на самом деле?

Бриджет поколебалась, но все-таки сказала:

— Она ездила в Ирландию.

— Ездила в Ирландию, вот как? Зачем?

— Она мне не захотела рассказывать. Кажется, ей нужно было что-то выяснить.

— Вы не знаете, в какое место она направлялась в Ирландии?

— Не знаю точно. Она упоминала… Бали… Балигоулан.

— Понятно. Вы уверены, что она была в Ирландии?

— Я провожала ее в аэропорт Кенсингтон.

— И когда она вернулась?

— На следующий день.

— Тоже самолетом?

— Да.

— Вы абсолютно уверены, что она вернулась самолетом?

— Ну, я считаю, что да.

— У нее был обратный билет?

— Нет. Не было. Это я помню.

— Она ведь могла вернуться и другим путем, верно?

— Могла.

— Например, на ирландском почтовом?

— Но она мне ничего такого не говорила.

— Но она не говорила и того, что прилетела обратно самолетом?

— Нет, — согласилась Бриджет. — Но зачем ей было возвращаться пароходом или поездом вместо самолета?

— Ну, если она все выяснила, что хотела, и ей было негде остановиться, она могла решить, что удобнее вернуться ночным почтовым.

— Да, это возможно.

Дэви слегка усмехнулся.

— Мне кажется, что вы, юные леди, — сказал он, — когда говорите о путешествиях, не представляете себе иного транспорта, кроме самолета.

— Наверное, вы правы, — согласилась Бриджет.

— Ну ладно. Так или иначе, она вернулась в Англию. Что случилось потом? Она заходила к вам или звонила?

— Она позвонила.

— В какое время дня?

— Утром.

— И что она сказала?

— Спросила, все ли в порядке.

— И все было в порядке?

— Ой, нет, потому что миссис Мелфорд позвонила, и мама взяла трубку, и все было очень сложно. Я просто не знала, как себя вести. Поэтому Эльвира сказала, что не придет к нам, а позвонит кузине Милдред и наплетет чего-нибудь.

— Это все, что вы можете припомнить?

— Это все, — ответила Бриджет, несколько погрешив против истины. Она вспомнила про мистера Болларда и про браслет. Но об этом она, конечно, не собиралась рассказывать старшему инспектору Дэви.

Папаша прекрасно знал, что от него кое-что утаивается. Ему оставалось лишь надеяться, что это не касается его расследования. Он снова спросил:

— Вы полагаете, что ваша подруга действительно была чем-то или кем-то напугана?

— Да, полагаю.

— Она сама упомянула об этом в разговоре с вами или вы заговорили с ней?

— Я просто спросила напрямую. Сначала она отрицала, а потом призналась, что в самом деле боится. Да я и без того знаю, что боится, — сказала Бриджет горячо. — Она была уверена, что находится в опасности. Но я не знаю ни как, ни почему, вообще ничего не знаю.

— Ваша уверенность в этом вопросе относится к тому утру, когда она вернулась из Ирландии?

— Да, именно тогда я и убедилась в этом.

— То есть в то утро, когда она, возможно, вернулась на ирландском почтовом?

— Мне не кажется вероятным, чтобы она на нем приехала. Почему бы вам не спросить ее саму?

— В конце концов мне так и придется сделать. Но мне не хочется привлекать внимания к этому моменту — пока. Это может только усугубить опасность.

Бриджет еще шире распахнула глаза:

— То есть как это?

— Вы, вероятно, не помните, мисс Бриджет, но как раз той ночью, вернее, ранним утром произошло ограбление ирландского почтового.

— Вы имеете в виду, что Эльвира была там и ни слова мне об этом не сказала?

— Согласен, это маловероятно, — сказал Папаша. — Но мне просто пришло в голову, что она могла видеть что-то или кого-то или мог произойти какой-то инцидент, связанный с этим поездом. Может быть, она узнала там кого-нибудь и поэтому находится в опасности.

Бриджет охнула и на минуту задумалась.

— Вы имеете в виду, что кто-то из ее знакомых мог быть замешан в ограблении?

Старший инспектор Дэви встал.

— Полагаю, это все, — сказал он. — Вы уверены, что больше ничего не можете мне сообщить? О том, например, куда ходила ваша подруга в тот день? Или накануне?

Перед глазами Бриджет опять прошли образы мистера Болларда и магазина на Бонд-стрит.

— Нет, — ответила она.

— Мне кажется, вы что-то недоговариваете, — заметил старший инспектор Дэви.

Бриджет судорожно ухватилась за соломинку.

— Ой, я совсем забыла, — сказала она. — Она ходила к каким-то юристам. Это ее опекуны. Она что-то хотела у них узнать.

— Ах так, значит, она посетила юристов — своих опекунов. Имен вы, разумеется, не знаете?

— Это Эджертон. М-м… Форбс, Эджертон и еще кто-то, — вспомнила Бриджет. — Там несколько имен, но эти я, кажется, помню точно.

— Понятно. И она хотела что-то выяснить?

— Она хотела узнать, сколько у нее денег, — сказала Бриджет.

Инспектор Дэви поднял брови:

— Вот как! Интересно. А почему она этого не знала?

— Потому что ей никогда про деньги ничего не говорили. Им казалось неправильным, чтобы она знала, сколько у нее на самом деле денег.

— А ей очень нужно было знать?

— Да. Мне кажется, это было для нее важно.

— Ну что ж, спасибо, — завершил разговор старший инспектор Дэви. — Вы мне очень помогли.