Глава 24

Ладислав Малиновский перевел взгляд с одного полицейского на другого, запрокинул голову и расхохотался.

— Вот забавно-то! — сказал он. — Вы так серьезно на меня смотрите — ни дать ни взять две совы. Чепуха какая-то — приглашаете меня сюда и хотите допрашивать. Да у вас ничего на меня нет и не может быть.

— Мы просто думаем, что вы можете помочь следствию, мистер Малиновский. — Старший инспектор Дэви говорил официально-вежливо. — Вам принадлежит машина «Мерседес-Отто», регистрационный номер FAN-2266.

— Ну и что? Почему бы мне не иметь такую машину?

— Само собой, сэр. Просто небольшая неувязка с номером. Вашу машину видели на шоссе М7, а номер на ней был в тот раз другой.

— Ерунда. Наверное, это была совсем другая машина.

— Но таких машин мало. И мы проверили их все.

— И вы, конечно, верите всему, чего только ни наговорит вам дорожная инспекция! Да это просто смешно! Ну и где это было?

— Место, где вас остановила полиция и где вас попросили показать права, находится недалеко от Бедхемптона. Это было как раз в ту ночь, когда ограбили ирландский почтовый поезд.

— Вы меня просто смешите, — сказал на это Ладислав Малиновский.

— У вас есть револьвер?

— А как же! У меня есть и револьвер, и автоматический пистолет. И у меня на них есть лицензии, как положено.

— Отлично. Они оба находятся у вас?

— Естественно.

— Я вас уже предупреждал, мистер Малиновский.

— Знаменитое полицейское предупреждение! Все, что вы скажете, будет записано и использовано против вас на суде.

— Не совсем точная формулировка, — мягко сказал Папаша. — Использовано — да. Против — нет. Вы уверены, что не хотите изменить ваше заявление?

— Уверен.

— И вы уверены, что не хотите вызвать сюда вашего адвоката?

— Не терплю адвокатов.

— Это бывает. Где сейчас ваше оружие?

— Думаю, вам прекрасно известно где, старший инспектор. Маленький пистолет в кармашке машины, того самого «Мерседеса-Отто», номер которого, как я уже сказал, FAN-2266. А револьвер — в ящике стола у меня в квартире.

— Вы совершенно правы насчет револьвера в ящике стола у вас в квартире, но что касается маленького пистолета, то его в машине нет.

— Нет, есть. В левом кармашке.

Папаша покачал головой:

— Может, когда-то он там и был. Но сейчас нет. Это он, мистер Малиновский?

Он передал гонщику через стол маленький автоматический пистолет. Малиновский с удивленным видом взял его:

— Да, разумеется, это он. Значит, это вы взяли его из моей машины?

— Нет, — ответил Папаша. — Мы не брали его из вашей машины. Его там не было. Мы нашли его в другом месте.

— И где же это вы нашли его?

— Мы нашли его, — сказал Папаша, — на площадке на Понд-стрит, которая, как вам, без сомнения, известно, находится возле Парк-лейн. Он мог быть обронен человеком, идущим по этой улице или даже бегущим по ней.

Ладислав Малиновский пожал плечами:

— Это никакого отношения ко мне не имеет — я его там не оставлял. Он был у меня в машине день или два назад. Никто же не проверяет каждый раз, на месте ли вещь, которую он куда-то положил. Как-то само собой разумеется, что она на месте.

— А знаете ли вы, что это тот самый пистолет, из которого был убит Майкл Горман вечером двадцать шестого ноября?

— Майкл Горман? Я никакого Майкла Гормана не знаю.

— Швейцар из гостиницы «Бертрам».

— А, да, тот, которого застрелили. Читал об этом. И вы говорите, что стреляли из моего пистолета? Ерунда!

— Это далеко не ерунда. Его обследовали баллистики. Вам известно достаточно об огнестрельном оружии, чтобы знать, что на их показания можно положиться.

— Вы пытаетесь пришить мне это дело. Знаю я ваши полицейские уловки!

— Мне кажется, вы должны бы знать о полиции этой страны больше, мистер Малиновский.

— Вы хотите сказать, что это я убил Майкла Гормана?

— Сейчас мы лишь просим вас сделать заявление. Никаких обвинений пока не предъявлено.

— Но ведь именно так вы и думаете — что я застрелил этого нелепого типа, вырядившегося в военную форму. Мне-то это зачем? Я не был ему должен, я не испытывал к нему никакой вражды.

— Но стреляли не в него, а в юную леди. Горман подбежал к ней, чтобы ее защитить, и получил пулю в грудь.

— Юную леди?

— Юную леди, которую, я полагаю, вы знаете. Мисс Эльвиру Блейк.

— Вы хотите сказать, что кто-то пытался застрелить Эльвиру Блейк из моего пистолета? — В его голосе звучало крайнее удивление.

— Возможно, у вас были какие-то разногласия?

— Вы хотите сказать, что я поссорился с Эльвирой и стрелял в нее? С ума сойти! Да как я могу стрелять в девушку, на которой собираюсь жениться?

— Это часть вашего заявления? Что вы собираетесь жениться на Эльвире Блейк?

Какой-то миг Ладислав Малиновский колебался, потом, передернув плечами, он сказал:

— Она еще слишком молода. Это надлежит обсудить.

— Возможно, она пообещала вам выйти за вас замуж, а затем передумала. Она кого-то боялась. Не вас ли, мистер Малиновский?

— С чего бы мне желать ей смерти? Или я ее люблю и хочу на ней жениться, или я не хочу на ней жениться и не обязан это делать. Все очень просто. Зачем мне ее убивать?

— Не так уж много людей настолько близки к ней, чтобы желать убить ее. — Дэви помедлил немного, потом добавил, как бы между прочим: — Есть, конечно, ее мать.

— Что?! — Малиновский подскочил. — Бесс? Чтобы Бесс убила собственную дочь?! Вы с ума сошли! Зачем Бесс убивать Эльвиру?

— Может быть, затем, что, как самая близкая родственница, она унаследует все ее огромное состояние.

— Бесс? Вы хотите сказать, что Бесс способна убить ради денег? Да у нее самой полно денег от ее американского мужа. Во всяком случае, достаточно.

— «Достаточно» и «огромное состояние» — не одно и то же, — возразил Папаша. — Люди нередко убивают ради большого состояния. Известны случаи, когда матери убивали детей, а дети — матерей.

— Говорю вам, вы спятили!

— Вы утверждаете, что намерены жениться на мисс Блейк. Возможно, вы уже на ней женаты? Если так, то именно вы унаследуете ее обширное состояние.

— Какие еще дурацкие предположения вы хотите высказать? Нет, я не женат на Эльвире. Она девушка симпатичная. Мне она нравится, и она в меня влюблена. Да, я это признаю. Я познакомился с ней в Италии. Мы славно развлеклись, но не более. Более ничего — вам ясно?

— Как же так? Только что, мистер Малиновский, вы говорили совершенно определенно, что это девушка, на которой вы собираетесь жениться.

— Подумаешь!

— Вот вам и «подумаешь». Вы говорили правду?

— Я это сказал так, для респектабельности. Вы тут в Англии такие ханжи.

— Это объяснение кажется мне малоубедительным.

— Да вы совсем ничего не понимаете! Ее мать и я — любовники. Не хотелось мне этого говорить, и я как бы взамен предложил, что дочь и я… что мы помолвлены. Это звучит очень по-английски и весьма добропорядочно.

— Мне это кажется еще менее убедительным. Вам ведь здорово нужны деньги, не так ли, мистер Малиновский?

— Мой дорогой старший инспектор, мне всегда нужны деньги. И это крайне печально.

— И тем не менее несколько месяцев назад, насколько мне известно, вы сорили деньгами налево и направо.

— Ах, мне тогда крупно повезло. Я ведь игрок и не скрываю этого.

— Я вполне готов этому поверить. Где же вам так повезло?

— Этого я не открою. И не ждите.

— Я и не жду.

— Это все, о чем вы хотели меня спросить?

— На данный момент — да. Вы опознали пистолет как ваш. Это нам очень поможет.

— Не понимаю… Представить себе не могу… — Он прервал фразу и протянул руку: — Дайте его мне, пожалуйста.

— Боюсь, что нам его пока придется придержать, поэтому я вам выдам расписку на него.

Он так и сделал и протянул бумажку Малиновскому.

Тот вышел, хлопнув дверью.

— Темпераментный тип, — сказал Папаша.

— Вы напрасно не прижали его насчет фальшивого номера и Бедхемптона.

— Нет, не напрасно. Мне просто хотелось, чтобы он заволновался. Но не слишком. Мы будем ему каждый раз предлагать что-нибудь новенькое — не все сразу. А он таки задергался.

— Вас хотел видеть Старик, как только вы закончите.

Старший инспектор Дэви кивнул и направился в кабинет сэра Рональда.

— А-а, Папаша. Ну что, дело идет?

— Идет. Неплохо пока — в сети уже много рыбы. В основном мелкой. Но мы и к большой подбираемся. Дело движется.

— Славная работа, Фред, — сказал шеф.