Глава 4

Доктор Карелли быстро нагнулся, поднял ее и хотел было вернуть. Но взгляд его упал на этикетку, и невольно доктор воскликнул:

— Ого, что это! Морфин! — Потом взял другую, которая все еще лежала неубранная на столе: — Стрихнин! Позвольте узнать, дорогие леди, откуда у вас такие смертельно опасные штучки? — И Карелли с интересом заглянул в ящик.

Барбара взглянула на холеного итальянца с неприязнью.

— Наследие войны, — коротко бросила она с ехидной усмешкой.

Кэролайн заволновалась и подошла к доктору.

— Не хотите ли вы сказать, доктор, будто здесь и впрямь яды? Яды опасны для жизни. А этот ящик стоит на шкафу уже несколько лет, и ничего. Нет-нет, здесь у нас безвредные препараты, иначе быть не может.

— Прошу прощения, — сухо отозвался доктор Карелли, — половины содержимого этих склянок хватило бы отправить на тот свет человек двенадцать. И вы называете это безвредными препаратами? Тогда я не понимаю, что такое вредное.

— О господи! — в ужасе выдохнула Кэролайн и тяжело опустилась на стул.

— Вот, например, — продолжал Карелли, обращаясь ко всем троим одновременно. Он взял в руки еще одну склянку и медленно прочел: — «Стрихнина гидрохлорид». Семь-восемь этих крошечных таблеток, и смерть обеспечена. Довольно неприятная смерть, между прочим. Даже в высшей степени неприятная. — Он достал из ящика еще одну. — «Атропина сульфат». Отравление атропином напоминает отравление трупным ядом. Тоже довольно мучительная смерть.

Отложив атропин, он достал третью.

— Так, а это что такое? — сказал он, тщательнее, чем прежде, выговаривая слова. — «Гиоцина гидробромид». Звучит безобидно, не так ли? Но должен вас огорчить, милая мисс Эмори, половины этих крошечных белых таблеток хватит, чтобы… — Он сделал выразительный жест. — Никаких мучений. Человек просто быстро уснет. Скорый сон без сновидений. Вечный сон [328].

Он подошел к Люсии, держа склянку в вытянутой руке так, словно предлагал ей проверить на себе справедливость этих слов. Губы его улыбались, но взгляд оставался холодным.

Люсия завороженно смотрела на склянку. Она потянулась к ней, повторила, словно под гипнозом:

— Скорый сон без сновидений… — прошептала она.

Доктор Карелли с любопытством взглянул на Кэролайн. Потрясенная, она молчала. Пожав плечами, со склянкой в руке Карелли отошел.

Дверь открылась, и появился Ричард. Ни слова не говоря, он сел за письменный стол. Следом за ним вошел Тредвелл с подносом, на котором стояли кофейник и чашки. Тредвелл поставил поднос на столик, а Люсия принялась разливать кофе.

Барбара взяла две чашки, одну отнесла Ричарду, села и отхлебнула кофе, пока он не остыл. Доктор Карелли тем временем складывал склянки в ящик.

— Знаете, доктор, — сказала Кэролайн, — своими разговорами про все эти сны без сновидений и страшные смерти вы меня до полусмерти напугали. Полагаю, вы так хорошо знаете яды, потому что вы итальянец?

— Дорогая леди, — рассмеялся Карелли, — вы несправедливы к итальянцам. Разве ваши слова не non sequitur [329]? Почему итальянец должен разбираться в ядах лучше, чем англичанин? Насколько я знаю, яды, как говорится, оружие женщин, а не мужчин. Или, быть может, вы вспомнили об итальянке? Быть может, вам даже пришло на ум имя Борджиа? Не так ли, а?

Он отнес чашку Кэролайн, вернулся к столику и взял себе.

— Лукреция Борджиа, это чудовище! Да, если говорить честно, я вспомнила именно о ней, — призналась тетушка Кэролайн. — В детстве она мне снилась в кошмарах. Я представляла ее себе очень бледной и, как наша дорогая Люсия, высокой и черноволосой.

Доктор Карелли протянул Кэролайн сахарницу. Она отрицательно покачала головой, взяла у него из рук сахарницу и сама поставила на поднос. Ричард отодвинул чашку, взял со стола журнал и принялся его перелистывать. Кэролайн продолжала:

— Да, тогда мне снились кошмары. Как будто я в комнате, где сидят только взрослые и ребенок только я одна, все что-то пьют из прекрасных кубков. Потом входит красивая женщина — как ни странно, действительно похожая на тебя, Люсия, — и протягивает кубок мне. По ее улыбке я понимаю, что пить нельзя, но почему-то не могу отказаться. Она будто гипнотизирует взглядом, я пью, в горле начинает жечь, я задыхаюсь. Потом, конечно, я просыпалась.

Доктор Карелли подошел к дивану, шутливо поклонился Люсии и сказал:

— Дорогая Лукреция, пощадите нас, бедных.

Люсия на шутку не отозвалась. Она не слушала. Повисло молчание. Доктор, чему-то улыбнувшись, отошел, допил кофе, поставил чашку. Барбара оглядела собравшихся, залпом проглотила свой кофе. Всеобщая мрачность ей надоела.

— Как насчет музыки? — предложила она и направилась к граммофону. — Ну-ка, что тут у нас? А-а, это замечательная пластинка, сама купила позавчера. — Пританцовывая, Барбара принялась напевать. — «Айки… у-у-у, это еще что, ну и ну». А это?

— Ах, Барбара, дорогая, что за вульгарные песенки! — Мисс Эмори даже поднялась и сама заглянула в пластинки. — Здесь же есть куда более приятные вещи. Хочешь легонького, пожалуйста, вот тебе Мак-Кормак. «Священный город» — замечательное сопрано, не помню, правда, кто поет. И вот это… «Мельба» обычно выпускает приличные вещи… А-а… О-о! Да! Гендель, «Ларго».

— Прошу тебя, тетя! Не хватало сейчас только Генделя, — возмутилась Барбара. — Нет уж, если тебе непременно нужно что-нибудь тяжеленькое, то вот тебе итальянские оперы. Вот в них вы должны разбираться, доктор. Идите-ка помогите.

Карелли подошел к столу, и они втроем склонились над пластинками. Ричард все еще листал журнал.

Люсия встала и медленно, будто бы бесцельно, приблизилась к жестяному ящику. Убедившись, что никто на нее не смотрит, она достала склянку с наклейкой «Гиоцина гидробромид» и высыпала в ладонь почти все ее содержимое. В этот момент открылась дверь кабинета, на пороге появился Эдвард Рейнор. Незамеченный Люсией, он смотрел, как она положила склянку обратно и отошла к кофейному столику.

Из кабинета донесся голос сэра Клода. Что именно он сказал, никто в столовой не разобрал, кроме секретаря, который повернулся и ответил:

— Да, конечно, сэр Клод. Сейчас я принесу кофе.

Он шагнул было к столику, но остановился, услышав новый вопрос:

— А где письмо Маршаллу?

— Ушло с дневной почтой, сэр Клод.

— Рейнор, я ведь предупредил!.. Пожалуйста, идите сюда, — загремел ученый.

— Прошу прощения, сэр, — сказал секретарь, вернулся в кабинет, и дверь снова закрылась.

Люсия, оглянувшаяся на голос, не поняла, что Рейнор заметил, чем она занималась. Стоя спиной к мужу, она высыпала все таблетки себе в чашку и присела на край дивана.

Неожиданно граммофон ожил и заиграл фокстрот. Ричард отложил журнал, одним глотком допил кофе и сел рядом с женой.

— Ловлю тебя на слове. Я решился. Мы уедем.

Люсия с удивлением взглянула на мужа.

— Ричард, — тихо сказала она, — ты это серьезно? Уедем? Но мне показалось, ты говорил… А как же?.. Откуда ты возьмешь деньги?

— Есть много способов добыть денег, — хмуро ответил Ричард.

— Что ты хочешь этим сказать? — с тревогой спросила Люсия.

— Я хочу сказать, что если человек любит свою жену так, как я тебя, он что-нибудь непременно придумает. Непременно.

— Мне больно тебя слушать, Ричард, — сказала Люсия. — Значит, ты мне так и не поверил, ты решил купить мою любовь за…

Она замолчала, и тут дверь кабинета снова открылась и снова появился Эдвард Рейнор. Он подошел к столику, взял в руки чашку, Люсия при этом отодвинулась в угол, а Ричард задумчиво встал у камина и загляделся в огонь.

Барбара, пританцовывая под музыку, хотела было пригласить кузена на танец. Но вид у него был до того мрачный, что она отвернулась к Рейнору.

— Не хотите ли потанцевать, мистер Рейнор? — спросила она.

— С удовольствием, мисс Эмори, — отозвался секретарь. — Но сначала я отнесу кофе сэру Клоду.

Неожиданно Люсия поднялась.

— Мистер Рейнор, — торопливо сказала она, — вы взяли не ту чашку. Это мой кофе.

— Неужели? — сказал Рейнор. — Прошу прощения.

Люсия взяла со стола другую чашку и забрала свою из рук Эдварда.

— Пожалуйста.

Она загадочно улыбнулась сама себе, поставила свою чашку на стол и снова села.

Секретарь, повернувшись ко всем спиной, достал из кармана несколько таблеток и бросил их в чашку. Не успел он сделать и двух шагов, как его снова остановила Барбара:

— Ну пожалуйста, потанцуйте со мной, мистер Рейнор. Я пригласила бы доктора Карелли, но он просто умирает от желания потанцевать с Люсией.

Рейнор собрался было что-то сказать, когда его опередил Ричард.

— Не спорьте с ней, Рейнор, — посоветовал он, — спорить с ней себе дороже. Отдайте-ка чашку. Я вполне способен вас в этом заменить.

Рейнор неохотно отдал чашку. Ричард помедлил мгновение и шагнул в кабинет. Барбара с Рейнором перевернули пластинку и закружились в вальсе. Доктор Карелли улыбнулся и подошел к Люсии, которая с удрученным видом все еще так и сидела в углу дивана.

— Мисс Эмори пригласила меня провести у вас все выходные, — сказал он. — Очень мило с ее стороны.

Люсия подняла на него глаза и не сразу ответила:

— Она очень добрый человек.

— Здесь вообще очень милый дом, — продолжал Карелли, подходя ближе. — Как-нибудь покажите его мне. Меня очень интересует архитектура этого периода.

Тем временем Ричард вышел из кабинета. Не взглянув на доктора и жену, он подошел к ящику и принялся просматривать содержимое.

— Мисс Эмори расскажет вам о нем лучше меня, — ответила Люсия. — Я не успела еще его изучить.

Оглянувшись и увидев, что Ричард занят лекарствами, Барбара танцует с Рейнором, а мисс Эмори дремлет и никто на них не смотрит, Карелли опустился на диван рядом с Люсией и тихо, но твердо сказал:

— Вы уже сделали то, о чем я просил?

— Пожалейте меня, — c отчаянием прошептала Люсия.

— Вы сделали то, о чем я сказал? — еще тверже повторил вопрос Карелли.

— Я… я… — Люсия замялась, поднялась, пошатнулась, резко повернулась и быстро пошла прочь. Взявшись за ручку двери, которая вела в коридор, она попыталась ее открыть, но дверь не поддалась.

— Что-то случилось с защелкой! — воскликнула она, оглянувшись. — Я не могу открыть.

— Что-что? — удивилась Барбара, продолжая танцевать.

— Я не могу открыть дверь, — повторила Люсия.

Барбара и Рейнор прекратили танцевать и подошли к двери. Ричард снял иглу и тоже к ним присоединился. Все пытались открыть дверь по очереди, но все безуспешно. Карелли и проснувшаяся мисс Эмори наблюдали за ними с нескрываемым изумлением.

Из кабинета, никем не замеченный, появился сэр Клод с кофейной чашкой в руках.

— Странно! — воскликнул Рейнор, оставив попытки справиться с ручкой. — Похоже, ее заклинило.

— Нет, не заклинило. Она заперта. Заперта снаружи, — громко сказал сэр Клод, и все вздрогнули от неожиданности.

Мисс Эмори поднялась со своего места, подошла к брату и что-то хотела сказать, но сэр Клод опередил ее вопрос.

— Это я велел ее запереть, — сказал он.

Под изумленными взглядами сэр Клод подошел к столику и положил в кофе сахар.

— Я должен вам кое-что сказать. Ричард, будь любезен, позвони Тредвеллу.

Ричард раскрыл было рот, но заколебался, промолчал, подошел и нажал кнопку возле камина.

— Прошу вас, все сядьте, — сказал сэр Клод, указывая на диван и стулья.

Доктор Карелли, вскинув брови, первый подошел к стулу. Его примеру последовали Люсия и Рейнор, Ричард же, покачав головой, снова отошел к камину. Мисс Эмори вместе с племянницей расположились на диване.

Когда все устроились, сэр Клод развернул кресло так, чтобы ему было всех видно, и тоже сел.

Дверь открылась, и вошел Тредвелл.

— Вы звонили, сэр Клод?

— Да, Тредвелл. Вы позвонили по тому номеру, который я вам дал?

— Да, сэр.

— Ответ был положительный?

— Конечно, положительный, сэр.

— Значит, машина уже выехала на станцию?

— Да, сэр. Шофер успеет.

— Очень хорошо, Тредвелл, — сказал сэр Клод. — Заприте нас.

— Хорошо, сэр, — ответил Тредвелл и удалился.

И все услышали, как в замке снова поворачивается ключ.

— Клод, — воскликнула мисс Эмори, — ради всего святого, что Тредвелл…

— Тредвелл выполняет мое указание, Кэролайн, — сурово сказал сэр Клод.

— Не мог бы ты объяснить, что происходит? — холодно спросил отца Ричард.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответил сэр Клод. — Пожалуйста, выслушайте меня спокойно. Вы уже убедились, что обе двери, — он показал на двери, которые вели в коридор и холл, — заперты на замок. Из кабинета есть только один выход, через эту комнату. Окна тоже заперты. — Развернувшись вместе с креслом в сторону Карелли, он как бы между прочим добавил: — Замки новые, патентованные, никто в доме, кроме меня, не умеет с ними обращаться. — И вновь обратился ко всем: — Таким образом, комната превратилась в мышеловку. — Он взглянул на часы. — Сейчас без десяти девять. Минут в пять десятого появится крысолов.

— Крысолов? — в полном недоумении переспросил Ричард. — Какой крысолов, отец?

— Детектив, — сухо ответил ученый и сделал глоток из чашки.