Глава 10

Дверь открылась, и в комнату крадучись вошла Барбара Эмори. Она взяла стул у стены, подставила к шкафу и достала ящик с лекарствами. Неожиданно Гастингс чихнул. Барбара вздрогнула и уронила ящик.

— О, — Барбара явно пришла в смятение, — я не заметила, что здесь кто-то есть.

Гастингс ринулся вперед, поднял ящик и передал Пуаро.

— Позвольте мне, мадемуазель, — сказал маленький сыщик. — Этот ящик слишком тяжелый для ваших ручек.

Он поставил ящик на стол.

— Вы храните здесь какую-то свою коллекцию, мадемуазель? Птичьи яйца? Или, быть может, ракушки?

— Не хочется вас разочаровывать, месье Пуаро, — с нервным смешком отвечала Барбара, — но здесь вещи куда более прозаичные. Порошки и пилюли.

— У вас такой здоровый вид, мадемуазель, что вам вряд ли нужна вся эта чепуха.

— Мне не нужна, — согласилась Барбара. — А Люсии нужна. У нее с утра ужасно болит голова.

— Бедняжка, — посочувствовал Пуаро, и в голосе у него было искреннее сочувствие. — Так это она попросила вас принести лекарства?

— Да, — сказала Барбара. — Я уже дала ей аспирин, но аспирин не помог, и она попросила что-нибудь посильнее. Я решила отнести ей весь ящик… И уже отнесла бы, если бы не вы.

— Если бы не мы… — задумчиво повторил Пуаро, опершись о ящик. — А что изменилось здесь из-за нашего присутствия, мадемуазель?

— Вы и сами видите. Во-первых, этот ящик еще здесь, — фыркнула Барбара. — И наша тетушка, например, раскудахталась, как старая курица! А Ричард! Чертов зануда! Толку от него! Когда женщина больна, толку от мужчин вообще не дождешься.

Пуаро понимающе кивнул.

— Конечно, конечно. — Он еще раз кивнул в знак согласия, провел пальцем по жестяной крышке и бегло взглянул себе на руки. — Должен сказать, мадемуазель, вам очень повезло со слугами, — прокашлявшись, вдруг сказал он без всякого перехода.

— Со слугами? — удивилась Барбара.

Пуаро показал на крышку:

— Смотрите. Ни пылинки. Каждый раз забираться на стул, чтобы вытереть пыль там, где никто не видит… Не в каждом доме такие старательные слуги.

— Действительно, — согласилась Барбара. — Вчера и я этому удивилась.

— Так вы снимали ящик вчера?

— Да, после обеда. Здесь лекарства, которые когда-то сложила для отправки в больницу моя сестра.

— Что ж, давайте-ка и мы на них посмотрим, — сказал Пуаро и начал вынимать из ящика пузырьки и склянки, прочитывая этикетки, а брови его удивленно взлетали вверх. — Стрихнин… атропин… Прелестная коллекция, мадемуазель, прелестная. Ого! Гиоцин, и эта склянка почти пустая!

— Что? — ахнула Барбара. — Как пустая? Вчера всё тут было полное, все скляночки. Я точно помню.

— Voila! — Пуаро поднял склянку и снова положил на место. — Любопытно. Очень любопытно. Рассказывайте, рассказывайте… Как вы их назвали? Скляночки?.. Скляночки вчера были полные? А где именно они были и кто их видел, мадемуазель?

— Ну-у, когда я сняла ящик, я поставила его на стол… Потом пришел доктор Карелли. Он тоже заглянул в ящик и объяснил, что это за лекарства, потом…

Барбара замолчала, потому что открылась дверь и вошла Люсия. При свете дня ее бледное, гордое лицо казалось измученным, в уголках рта залегли горькие складки. Барбара кинулась к ней.

— Дорогая моя, тебе не нужно было вставать. Я сейчас бы принесла лекарство.

— Мне уже лучше, голова почти не болит, — сказала Люсия, не сводя глаз с лица Пуаро. — Я спустилась, потому что мне нужно поговорить с вами, месье.

— Но, милая моя, тебе, наверное, лучше…

— Барбара, пожалуйста…

— Как хочешь, тебе виднее

Барбара направилась прочь из комнаты, а Гастингс ринулся вперед, чтобы распахнуть перед ней дверь. Люсия опустилась на стул.

— Месье Пуаро… — неуверенно начала она и замолчала.

— Я весь к вашим услугам, мадам, — вежливо отозвался сыщик.

— Месье Пуаро, — снова сказала Люсия, и голос у нее задрожал, — вчера вечером я обратилась к вам с просьбой. Я просила вас остаться в доме… Я просила. Но сегодня я поняла, что ошиблась.

— Вы уверены, мадам? — спокойно спросил Пуаро.

— Вполне. Вчера я переволновалась, перенервничала. Я благодарна вам за то, что вы взялись за дело, но теперь я прошу вас уехать.

— Да? C’est comme зa! [333] — себе под нос пробормотал Пуаро. Вслух же сказал только: — Понимаю, мадам.

— Значит, мы договорились? — Люсия поднялась.

— Не совсем, мадам, — Пуаро подошел ближе. — Если вы помните, вчера вы выразили сомнение в том, что ваш свекор умер естественной смертью.

— Я была вне себя, — сказала Люсия. — И не отдавала себе отчета в том, что говорю.

— Значит, теперь у вас нет таких подозрений?

— Ни малейших, — твердо ответила она.

Пуаро приподнял брови и молча смотрел на Люсию.

— Почему вы так смотрите на меня, месье Пуаро? — с тревогой спросила молодая женщина.

— Потому, мадам, что иногда трудно заставить пса взять след. Но если он его взял, то уж пойдет по следу во что бы то ни стало. Если он хороший пес. А я, мадам, не просто хороший, лучше меня не бывает.

Люсия пришла в страшное волнение:

— Нет! Вы должны уехать! Умоляю вас, ведь это я ваша нанимательница. Вы не понимаете, сколько горя вы можете принести, если останетесь!

— Горя? — переспросил Пуаро. — Лично вам, мадам?

— Всем нам, месье Пуаро. Я больше ничего не могу сказать, только прошу поверить мне на слово. Я ведь поверила вам сразу, едва вас увидела. Пожалуйста…

Она замолчала, потому что открылась дверь и вошли Ричард и доктор Грэм. Вид у Ричарда был встревоженный.

— Люсия! — воскликнул он от неожиданности, увидев жену.

— Что случилось, Ричард? — Она взволнованно бросилась к мужу. — Что произошло? Я ведь вижу: что-то произошло? Что?

— Ничего страшного, дорогая, — попытался он успокоить жену. — Пожалуйста, оставь нас на минутку одних.

Люсия не сводила с него испуганных глаз.

— Но я…

Она не закончила фразы, потому что Ричард твердо подвел ее к выходу и открыл дверь.

— Пожалуйста, — настойчиво повторил он.

Повернувшись в последний раз, Люсия бросила на него взгляд, и в глазах ее был страх.