Глава 11

Доктор Грэм положил на кофейный столик свою сумку и сел на диван.

— Боюсь, месье Пуаро, дела наши плохи.

— Плохи? Значит ли это, что вам удалось установить истинную причину смерти сэра Клода?

— Удалось. Сэр Клод умер от отравления каким-то сильным ядом растительного происхождения, — сказал доктор Грэм.

— Например, гиоцином? — позволил себе предположить Пуаро, поднимая ящик с лекарствами.

— Не «например, гиоцином», а именно гиоцином, — произнес доктор Грэм, несколько изумленный проницательностью детектива.

Пуаро отошел в сторонку, поставил ящик на стол возле граммофона и склонился над ним. Любопытствуя, Гастингс подошел поближе, а Ричард Эмори присел на диван рядом с доктором.

— Что все это значит? — спросил он.

— Во-первых, это значит, что нужно вызвать полицию, — ответил доктор Грэм.

— Боже мой! — ужаснулся Ричард. — Это невозможно. Постарайся как-нибудь это замять.

Доктор Грэм внимательно посмотрел на приятеля и заговорил, медленно и осторожно подбирая слова.

— Дорогой Ричард, — сказал он. — Поверь, мне и самому очень тяжело, и я, как никто, сочувствую твоему горю. Все это ужасно, и особенно потому, что при сложившихся обстоятельствах самоубийство исключено.

Ричард ответил не сразу.

— Ты хочешь сказать, отца убили? — дрогнувшим голосом спросил он.

Доктор Грэм не ответил и лишь молча кивнул головой.

— Убийство! — воскликнул Ричард. — Ради всего святого, что же теперь будет?

Доктор Грэм торопливо, стараясь говорить исключительно деловым тоном, сказал:

— Мне придется известить коронера. Дознание назначат, скорее всего, на завтра.

— Ты… Ты хочешь сказать, делом займется полиция? Неужели ничего нельзя сделать?

— Нет. И ты должен меня понять, Ричард.

— Но почему, почему ты не предупредил…

Ричард был в отчаянии.

— Ричард, послушай. Возьми себя в руки. Ты не можешь не понимать: то, что я сделал, — мой долг, — перебил его доктор Грэм. — В конце концов, чем быстрее полиция возьмется за расследование, тем лучше.

— Боже мой! — воскликнул Ричард.

— Ричард, я все понимаю. Поверь, понимаю. Для тебя это ужасный удар. Но мне нужно еще кое о чем тебя спросить. Ты сейчас способен отвечать?

Доктор Грэм старался теперь говорить как можно мягче и спокойнее.

Ричард сделал над собой усилие.

— Что ты хочешь узнать?

— Во-первых, — сказал доктор Грэм, — я хочу знать, что твой отец вчера ел и пил?

— Дай подумать. То же, что и все. Суп, жареную камбалу, котлеты, фруктовый салат.

— Что он пил?

На мгновение Ричард задумался.

— Они с теткой пили бургундское. Рейнор, кажется, тоже. Я виски с содовой. Доктор Карелли… да, доктор пил белое вино.

— А-а, этот загадочный доктор Карелли, — пробормотал Грэм. — Прости, Ричард, но ты хорошо знаешь этого человека?

Гастингс, чтобы лучше услышать ответ, подошел поближе.

Ричард сказал:

— Ничего я о нем не знаю. До вчерашнего дня я вообще не знал о его существовании.

— Но ведь он друг твоей жены, — сказал доктор.

— Возможно.

— Но она-то его знает?

— Послушай, они просто когда-то были знакомы.

Грэм прищелкнул языком и покачал головой.

— Надеюсь, ты попросил его пока не уезжать? — спросил он.

— Разумеется, — Ричард пожал плечами. — Я предупредил, что ему лучше остаться здесь до тех пор, пока не выяснится, куда подевался листок из сейфа. Я даже послал за его вещами в гостиницу.

— Он не спорил?

— Нет, он сразу согласился.

— Гм, — только и сказал доктор Грэм и обежал взглядом комнату. — А комната?.. — спросил он.

Ему ответил Пуаро:

— Комната была заперта. Тредвелл сам запер обе двери и отдал ключи мне. Здесь все как было вчера, только стулья сдвинуты.

Взгляд доктора Грэма упал на кофейный столик.

— Это та самая чашка? — спросил он, показывая рукой на чашку, которая стояла перед местом, где сидел сэр Клод.

Он поднял ее и понюхал.

— Ричард, — повторил он вопрос, — твой отец пил из этой чашки? Я должен ее забрать. Нужно проверить на яд.

И он открыл свою сумку.

Ричард вскочил.

— Не думаешь же ты… — начал было он и умолк.

— Маловероятно, — сказал доктор Грэм, — что сэра Клода кто-то мог отравить во время обеда. И очень даже вероятно, что яд подлили в кофе.

Ричард вскочил и шагнул к доктору.

— Я… я… — попытался было сказать он, но замолчал, в отчаянии махнул рукой и шагнул в сад прямо через французское окно.

Доктор Грэм достал из сумки небольшую коробку и тщательно упаковал чашку.

— Отвратительное дело, — сказал он. — На месте Ричарда я тоже пришел бы в ужас. Газеты непременно раздуют историю из знакомства леди Эмори с этим итальянцем. А грязь прилипает, месье Пуаро. Грязь прилипает. Бедняжка Люсия. Она наверняка ни при чем. Скорее всего, он действительно просто случайный знакомый и вел себя прилично. Иностранцы, когда им что-нибудь нужно, бывают чертовски сообразительны. Разумеется, мне не следует высказывать вслух предположения, но ведь ничего другого и быть не могло.

— Вина итальянца кажется вам очевидной, не так ли? — спросил Пуаро, обменявшись взглядами с Гастингсом.

Доктор Грэм пожал плечами:

— Что тут думать? Сэр Клод сделал важное открытие. В его доме вдруг появился человек, которого толком никто не знает. Иностранец. Итальянец. Яд…

— Да! Новый Борджиа, — воскликнул Пуаро.

— Простите?

— Ничего, ничего.

Доктор Грэм закрыл сумку и собрался уходить.

— Пожалуй, мне пора.

— До свидания, месье доктор, — сказал Пуаро и пожал протянутую руку.

В дверях доктор Грэм задержался и обернулся.

— До свидания, месье Пуаро. Надеюсь, вы возьмете на себя труд проследить, чтобы до приезда полиции никто ничего здесь не трогал? Это очень важно.

— Не беспокойтесь. Все понимаю и прослежу.

Когда дверь за ним закрылась, Гастингс сухо сказал:

— Не хотелось бы мне здесь заболеть, Пуаро. Во-первых, по дому гуляет отравитель, а во-вторых, что-то я не очень доверяю этому молодому человеку.

Пуаро насмешливо взглянул на друга, который с мрачным видом уставился на кофейный столик.

— Надеюсь, у нас будет возможность попасть домой раньше, чем кто-то здесь успеет подхватить простуду.

Он подошел к камину и нажал на кнопку звонка.

— А теперь, дорогой Гастингс, за работу.

— Что вы собираетесь делать? — спросил тот.

— Мы, я имею в виду нас с вами, собираемся побеседовать с Чезаре Борджиа.

И лукаво подмигнул капитану.

Вошел Тредвелл.

— Вы звонили, сэр?

— Да, Тредвелл. Не будете ли вы любезны попросить доктора Карелли спуститься к нам?

— Разумеется, сэр.

Тредвелл ушел, а Пуаро подошел к столу, где стояли лекарства.

— Думаю, будет лучше, если мы вернем ящик на место. Главное — порядок и аккуратность.

Пуаро вручил ящик Гастингсу, а сам взобрался на стул.

— Вечная страсть к симметрии и порядку. Но ей-богу же, Пуаро, на этот раз, чтобы убрать ящик, у вас есть еще кое-какие причины, — проворчал Гастингс.

— Что вы имеете в виду, друг мой? — спросил Пуаро.

— Я-то все понял. Вы просто не хотите заранее пугать этого Карелли. В конце концов, кто вчера заглядывал в ящик? Разумеется, не он один, но и он тоже. Так что если Карелли увидит снятый ящик, он может насторожиться, ведь так, Пуаро?

Пуаро потрепал Гастингса по макушке.

— До чего вы проницательны, друг мой Гастингс, — сказал он и водрузил ящик на место.

— Я слишком хорошо вас знаю. И нечего передо мной притворяться.

Пуаро провел пальцем по краю шкафа, и в лицо Гастингсу полетела пыль.

— А вот это мне и было нужно! — брезгливо поморщившись, весело воскликнул Пуаро. — Кажется, я поторопился хвалить прислугу. Сколько пыли! Надо бы протереть тут всё мокрой тряпкой.

— Вы же не горничная, Пуаро, — рассмеялся Гастингс.

— К сожалению, нет, — печально промолвил Пуаро. — Я всего-навсего сыщик.

— Ну, на шкафу-то искать как раз нечего, так что спускайтесь.

— Раз вы говорите — нечего…

Пуаро не договорил и вдруг словно окаменел.

— Что такое? — нетерпеливо вопросил Гастингс. — Спускайтесь же, Пуаро. Доктор Карелли может войти в любую минуту. Вы же не хотите, чтобы он застал вас на стуле?

— Вы правы, мой друг, — согласился Пуаро и медленно спустился на пол. Вид у него при этом был чрезвычайно торжественный.

— Что, черт возьми, произошло? — взорвался Гастингс.

— Мне пришла в голову одна мысль, — ответил маленький детектив, рассеянно глядя в пространство.

— Какая мысль?

— Пыль, Гастингс. Пыль, — сказал Пуаро, и голос его прозвучал очень странно.

Открылась дверь, и в библиотеку вошел доктор Карелли. Церемонно раскланявшись с Пуаро, он заговорил по-французски:

— Ah, Monsieur Poirot, vous voulez me questionner? [334]

Вежливый Пуаро ответил по-итальянски:

— Si, signor dottore, si lei permette.

— Ah, lei parla Italiano?

— Si, ma preffero parlare in Francese [335].

— Alors, qu‘est-ce que vous voulez me demander? [336]

— Послушайте, — раздраженно перебил их Гастингс. — О чем, черт возьми, вы говорите?

— Наш бедный Гастингс не владеет иностранными языками, — улыбнулся Пуаро. — Я и забыл. Что ж, давайте перейдем на английский.

— Прошу прощения. Разумеется, — дружелюбно согласился Карелли. — Очень рад, что вы пригласили меня, месье Пуаро. Я уже и сам хотел просить о беседе.

— В самом деле? — Пуаро жестом пригласил доктора сесть.

Карелли сел на стул, сам маленький детектив удобно устроился в кресле, Гастингс развалился на диване.

— Да, — продолжал доктор. — Дело в том, что в Лондоне у меня остались весьма срочные дела.

— Вот как, — сказал Пуаро.

— Да, именно. Вчера я оказался в безвыходном положении. Исчез очень важный документ. Я был единственный посторонний в доме. Разумеется, я не только решил остаться и позволить себя обыскать, я настаивал, чтобы меня обыскали. Как человек чести, я просто не мог поступить иначе.

— Понимаю, — согласно кивнул Пуаро. — Что же изменилось сегодня?

— Сегодня другое дело, — ответил Карелли. — Как я уже сказал, в Лондоне у меня срочные дела.

— И вы хотели бы уехать?

— Именно.

— Что ж, звучит вполне разумно, — произнес Пуаро. — Согласны, Гастингс?

Гастингс ничего не сказал, но всем видом своим дал понять, что не видит в этой просьбе ничего разумного.

— Надеюсь, одного вашего слова будет достаточно, чтобы Ричард Эмори позволил мне покинуть дом, — продолжал Карелли. — Я не хотел бы никаких неприятностей.

— Всегда к вашим услугам, месье доктор, — кивнул Пуаро. — Но не могли бы вы сначала помочь мне прояснить некоторые детали?

— Буду счастлив, — ответил Карелли.

Пуаро на минуту задумался.

— Скажите, вы давно дружны с мадам Эмори? — спросил он.

— Мы очень старые друзья, — сказал Карелли и вздохнул. — Я очень обрадовался, когда неожиданно встретил ее здесь, в этой глухой деревне.

— Неожиданно? — переспросил Пуаро.

— Совершенно неожиданно, — ответил Карелли, метнув на него быстрый взгляд.

— Совершенно неожиданно, — повторил Пуаро. — Как странно!

Повисло несколько натянутое молчание, доктор пристально посмотрел на Пуаро, но промолчал.

— Скажите, а вы никогда не интересовались последними научными достижениями? — продолжал задавать вопросы Пуаро.

— Разумеется, интересовался. Всегда. Я врач.

— Конечно. Но врачи, как правило, интересуются только открытиями в своей области. Новыми вакцинами, микробами, излучениями и так далее, это понятно. Но, скажем, взрывчатые вещества врачу ни к чему, не так ли?

— В науке интересно все, — не согласился доктор Карелли. — Любое открытие означает еще одну победу человеческого разума над природой. Как бы она ни сопротивлялась, человек все равно раскрывает ее тайны.

В знак согласия Пуаро кивнул.

— Говорите вы замечательно. Очень романтично. Но вот мой друг Гастингс указал мне недавно на то, что я всего лишь навсего скромный сыщик и все оцениваю исключительно с практической точки зрения. Меня интересует другое: открытие сэра Клода наверняка стоит немалых денег, не так ли?

— Возможно, — высокомерно пожал плечами Карелли. — Об этом я не задумывался.

— По-видимому, вы человек высоких идеалов. И кроме того, состоятельный. Путешествия — дорогое удовольствие.

— Хочется лучше знать мир, в котором живешь, — сухо сказал доктор.

— Конечно, — согласился Пуаро. — И людей, которые его населяют. Люди — странные существа, а некоторые люди — особенно. Взять, к примеру, нашего вора, до чего он странный.

— Согласен, — кивнул Карелли — в высшей степени странный.

— Он у нас не только вор, но и шантажист.

— Что значит шантажист? — насторожился Карелли.

— Шантажист — это человек, который занимается шантажом, — пожал плечами Пуаро.

Возникла неловкая пауза.

— Но мы удалились от главной темы, — вновь заговорил Пуаро, — от смерти сэра Клода Эмори.

— От смерти сэра Клода? Почему это у нас стало главной темой?

— Ах, ну да, — спохватился Пуаро. — Вы ведь еще не знаете. Мне очень жаль, но сэр Клод умер отнюдь не от сердечного приступа. Он умер от яда.

Говоря это, он не спускал пристального взгляда с итальянца, стараясь не упустить ни одного самого незаметного движения.

— Понятно, — только и сказал Карелли, одобрительно кивнув головой.

— Вы нисколько не удивлены? — спросил Пуаро.

— Честно говоря, нет. Я и сам заподозрил это еще вчера.

— Что ж, в таком случае дело приобретает более серьезный оборот. Боюсь, — сказал Пуаро, и голос его приобрел твердость, — вам лучше пока не уезжать, доктор Карелли.

Карелли подался вперед.

— Вы что же, связываете смерть сэра Клода с пропажей бумаги?

— Безусловно, — отвечал Пуаро. — А вы разве нет?

— Вы хотите сказать, что никто в доме, никто, кроме вора, не был заинтересован в смерти главы семьи? Но что означает его смерть почти для всех? Я отвечу, месье Пуаро. Она означает для них свободу. Свободу и то, о чем вы и сами сейчас упомянули — деньги. Старый Эмори был тиран и во всем том, что не касалось работы, человек ничтожный.

— Вы узнали об этом вчера, месье доктор? — как бы между прочим спросил Пуаро.

— А что, если так? — отозвался Карелли. — У меня есть глаза. Я смотрю и вижу. Как минимум трое из домашних вполне могли хотеть его смерти. — Карелли поднялся и взглянул на каминные часы. — Впрочем, ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

Гастингс заинтересованно подался вперед.

— Очень жаль, я надеялся на вашу помощь, месье Пуаро.

— Очень жаль, месье доктор, — сказал Пуаро, — но ничем не могу помочь.

— Я вам еще нужен? — спросил Карелли.

— На данный момент нет.

Доктор Карелли направился к двери.

— Могу еще кое-что вам сказать, месье Пуаро, — сказал он, глядя прямо в глаза детективу. — Женщина, если ее загоняют в угол, может стать очень опасной.

Пуаро вежливо поклонился. Карелли насмешливо отвесил поклон и вышел.