Глава 18

Барбара заглянула в окно.

— Что такое? Неужели еще что-то случилось?

Пуаро улыбнулся самой обворожительной улыбкой.

— Ах, мадемуазель. Я лишь хотел узнать, не могли бы вы на несколько минут одолжить мне моего друга?

Барбара капризно поджала губки.

— Как! Вы хотите отнять у меня самого дорогого гостя?

— Очень ненадолго, мадемуазель, обещаю.

— Что ж, тогда, так и быть, одолжу. — Барбара оглянулась на сад и крикнула: — Дорогой мой, идите сюда, вы нужны месье Пуаро.

— Благодарю вас. — Пуаро еще раз улыбнулся и отвесил поклон.

Барбара вернулась в сад, и через несколько секунд появился Гастингс. Вид у него был пристыженный.

— Что вы скажете в свое оправдание? — Пуаро сделал вид, будто сердится.

Гастингс виновато улыбнулся.

— Не прячьтесь за улыбочками, — продолжал Пуаро в том же тоне. — Я оставил вас здесь стеречь важную улику, и что же узнал через пять минут? Что вы уже прогуливаетесь по саду с очаровательной молодой леди. Нет, mon cher, как только на сцене появляется хорошенькая девушка, на вас совершенно нельзя положиться, все ваши благие намерения тотчас оказываются забыты. Zut alors! [339]

Овечья улыбка на лице Гастингса увяла. От смущения он вспыхнул.

— Послушайте, я страшно виноват, Пуаро. Я вышел всего на секунду, а потом заглянул в окно, увидел вас и подумал, что ничего страшного.

— Вам просто стыдно было показаться мне на глаза, — заявил Пуаро. — Знаете, Гастингс, вполне вероятно, что из-за вас свершилось непоправимое. Когда я вошел, я столкнулся с Карелли. Одному богу известно, чем он тут занимался, вдруг подбросил какую-нибудь улику?

— Послушайте, Пуаро, мне действительно очень жаль, — еще раз извинился Гастингс. — Очень и очень жаль.

— Если непоправимого все еще не случилось, то благодарить нужно счастливый случай, а никак не вас. А теперь, mon ami, наступил момент, когда мы оба должны как следует напрячь все наши серые клеточки.

И Пуаро, сделав вид, будто собирается потрепать приятеля по щеке, залепил ему основательную оплеуху.

— Хорошо же! — воскликнул Гастингс. — Я готов приступить к делу.

— Ничего хорошего, друг мой, — возразил Пуаро. — Наоборот. Все плохо. Хуже некуда. — Вид у него стал встревоженный. — Темно. Темно, как вчера вечером.

На минуту Пуаро задумался.

— Но… Да, кажется… Неплохая мысль. Блеск! Да, пожалуй, начнем отсюда!

Совершенно озадаченный, Гастингс проговорил:

— Ради бога, о чем вы?

Очень серьезно Пуаро спросил:

— Почему умер сэр Клод, Гастингс? Ответьте на этот вопрос. Почему умер сэр Клод?

Гастингс вытаращил глаза.

— Но ведь это уже известно?

— Разве? Вы так уверены?

— Э-э… да, — проговорил Гастингс, хотя не слишком уверенно. — Он умер… потому что его отравили.

Пуаро нетерпеливо отмахнулся:

— Это понятно. Но почему его отравили?

Гастингс честно задумался.

— Скорее всего, потому, что вор думал…

Пуаро медленно покачивал головой в такт словам.

— Вор думал, что его найдут…

Он снова замолчал, глядя на лысину Пуаро.

— Попытайтесь же представить себе, Гастингс, то, о чем вор не подумал.

— Не могу, — признался Гастингс.

Пуаро заходил по комнате, воздев руки, словно призывая Гастингса к вниманию.

— Гастингс, дорогой, позвольте мне напомнить вам факты в той последовательности, в которой они произошли, или, по крайней мере, в какой должны были произойти.

Гастингс сел и приготовился слушать.

— Вчера вечером, сидя в своем кресле, умирает сэр Клод. — Пуаро подошел к креслу и тоже сел. Потом задумчиво повторил: — Вот именно, умирает, сидя в своем кресле. При этом в комнате не происходит ничего подозрительного. Все склоняются к мысли о том, что он умер от сердечного приступа. О его бумагах забыли, и уж несколько дней никто бы о них даже не вспомнил. А потом всех интересовало бы в первую очередь завещание. А спустя еще некоторое время, после похорон, оказалось бы, что последняя его работа так и осталась не завершена. Понимаете, что это означает, Гастингс?

— Да.

— Что?

Гастингс удивился.

— Да, что? — повторил он.

— Время. Для вора это означает время. Он успел бы спокойно спрятать похищенный конверт. И ни в ком не вызвать никаких подозрений. Даже если бы в конце концов об исчезновении последней формулы стало известно, вор все равно остался бы в безопасности.

— Да, конечно… Конечно, я тоже так думаю, — неуверенно подтвердил Гастингс.

— Разумеется, иначе быть не может! — вскричал Пуаро. — Или я не Эркюль Пуаро! Но смотрите, какой напрашивается вывод. Убийство сэра Клода было спланировано заранее и не было совершено из-за случайно сложившихся обстоятельств. Нет, оно было хорошо продумано и тщательно подготовлено. Подготовлено. Теперь понимаете?

— Нет, — с простодушным чистосердечием признал Гастингс. — Поймите, я в этом не разбираюсь. Я знаю только одно: сейчас мы сидим в библиотеке. Вот и все.

— И совершенно правы, друг мой, — сказал Пуаро. — Мы в библиотеке. Но сейчас не утро, а вечер. Свет гаснет. Планы нашего вора рушатся.

Выпрямившись, Пуаро поднял палец, словно призывая Гастингса проникнуться всей важностью происходящего.

— Сэр Клод, который не должен был бы подходить к сейфу до следующего утра, по какой-то случайности все же обнаружил пропажу. И, как сказал он сам, соорудил ловушку. Вор попался, как крыса. Однако вор — он же убийца — знает то, о чем не догадывается сэр Клод. Он знает, что через несколько минут сэр Клод уснет навсегда. У него… или у нее… остается одна задача — за ту минуту, в течение которой в комнате будет темно, спрятать бумагу. Закройте глаза, Гастингс, я тоже закрою. Темно, нам ничего не видно. Но все слышно. Повторите, Гастингс, повторите точно, у вас великолепная память, повторите все, что нам перечислила мисс Эмори.

Гастингс закрыл глаза.

— Вздохи…

Пуаро кивнул.

— Короткие вздохи, — медленно, с трудом припоминая болтовню Кэролайн, проговорил Гастингс и снова задумался. — Упал стул, потом звякнул металлический предмет, наверное, ключ.

— Совершенно верно. Упал ключ. Дальше.

— Вскрик Люсии. Она просила сэра Клода включить свет. Потом стук в дверь… О! Погодите! В самом начале был еще один звук, будто разорвался шелк.

Гастингс открыл глаза.

— Вот именно! Будто разорвался шелк, — воскликнул Пуаро.

Он поднялся, в волнении заходил по комнате, подошел к столу, потом к камину.

— Все это произошло здесь, за одну минуту, ту самую минуту, на которую выключили свет. Все осталось здесь. Но все-таки не услышали ничего такого…

Он остановился возле камина и машинально поправил вазу с бумажками.

— Да оставьте же наконец в покое эту вазу, Пуаро! Сколько можно.

Пуаро повернулся к другу.

— Что вы сказали? — произнес он. — Действительно, — и Пуаро в недоумении уставился на вазу. — Действительно, я уже поправил ее полчаса назад. Тем не менее сейчас она стоит так, что мне снова захотелось это сделать. — Он разволновался. — Почему, Гастингс? Что это означает?

— Потому что она опять стоит криво, — уныло ответил Гастингс. — А у вас мания.

— Как будто разорвался шелк! — воскликнул Пуаро. — Нет, Гастингс! Не шелк. Но звук действительно похож. — Он все еще смотрел на вазу. — Это рвалась бумага! — медленно проговорил он и взял вазу в руки.

Волнение его передалось и Гастингсу.

— Что там такое?

Гастингс вскочил и бросился к Пуаро. Пуаро подошел к дивану, вытряхнул содержимое и принялся рыться в бумажных трубочках.

— Возьмите, Гастингс, эту. И вот эту.

Гастингс развернул трубочки.

— С19 N23, — прочел он вслух.

— Да! Она здесь!

— Послушайте, но ведь это потрясающе!

— Быстро, сворачивайте быстрее! — приказал Пуаро, и Гастингс немедленно повиновался. — Ах, какой вы медлительный, — рассердился Пуаро. — Быстрее!

Схватив бумажки, он бросил их в вазу и бросился к камину.

Гастингс стоял обескураженный. Пуаро сиял.

— Вам опять непонятно, что я делаю? Но скажите, Гастингс, что это тут у нас? — он показал на вазу.

Гастингс пожал плечами и ответил как можно ироничнее:

— Разумеется, бумажки для растопки.

— Нет, mon ami, не бумажки. Здесь сыр.

— Сыр?!

— Вот именно, мой друг, сыр.

— Послушайте, Пуаро, — ядовито проговорил Гастингс. — Вы уверены, что с вами все в порядке? Я имею в виду, голова у вас не болит?

Пуаро не обратил на колкость никакого внимания.

— Для чего человеку сыр, Гастингс? Не знаете? Я отвечу. Для мышеловки. Нужно только дождаться, пока появится мышь.

— А мышь…

— Мышь появится, друг мой, — уверенно заявил Пуаро. — Будьте спокойны. Я уже ее вспугнул, и долго ждать она не решится.

Не успел Гастингс ничего сказать на это загадочное заявление, как дверь открылась, и в библиотеку вошел Рейнор.

— Ах, и вы здесь, месье Пуаро, — сказал секретарь. — И капитан Гастингс. Вас обоих хотел видеть инспектор Джепп.