Глава 19

— Сейчас идем, — ответил Пуаро.

Вместе с Гастингсом они направились к выходу. Рейнор направился к камину. У двери Пуаро неожиданно развернулся на каблуках и посмотрел на секретаря.

— А кстати, мистер Рейнор, — сказал он, возвращаясь к столу. — Вы случайно не знаете, не заходил ли сюда сегодня доктор Карелли?

— Заходил, — ответил Рейнор. — Когда я вошел, он был здесь.

— Вот как, — с довольным видом произнес детектив. — И чем же он занимался?

— Кажется, разговаривал по телефону.

— То есть в тот момент, когда вы вошли, он разговаривал?

— Нет, именно в тот момент его не было, но он тут же появился из кабинета.

Пуаро на минуту задумался.

— А не могли бы вы вспомнить, где при этом стояли вы?

Рейнор неопределенно повел рукой в сторону камина.

— По-моему, где-то здесь.

— А не слышали ли вы, о чем разговаривал Карелли?

— Нет, — ответил секретарь. — Он ясно дал понять, что хочет поговорить без свидетелей, и я вышел.

— Понятно.

Пуаро, видимо, заколебался. Потом достал из карман блокнот, карандаш, вырвал страничку и написал несколько слов.

— Гастингс! — позвал он. — Будьте любезны, передайте инспектору Джеппу. — И он протянул листок.

Гастингс с поручением удалился, и Рейнор спросил:

— Можно ли узнать, что вы там написали?

Пуаро спокойно убрал блокнот и карандаш обратно в карман.

— Записку инспектору Джеппу. Я ему написал, что, возможно, через несколько минут сообщу ему имя убийцы.

— Неужели? Вы уже знаете, кто это? — взволнованно спросил секретарь.

Пуаро ответил не сразу. Рейнор завороженно смотрел на маленького детектива.

— Да, думаю, знаю… В конце концов, — произнес Пуаро, — я вспомнил об одном своем недавнем деле. Разумеется, я о нем и не забывал, убийство лорда Эджвера трудно забыть, но я наконец увидел сходство. В тот раз я — я, Эркюль Пуаро! — едва не потерпел поражение, настолько бессмысленным все казалось сначала. Видите ли, месье Рейнор, порой весьма среднего ума человек способен совершить преступление, а потом отступить, испугаться и даже не воспользоваться его плодами. Будем же надеяться, что убийца сэра Клода человек достаточно умный, высокомерный, самодовольный и не сумеет устоять перед соблазном.

Пуаро воодушевился, глаза его заблестели.

— Не совсем понимаю, — проговорил Рейнор. — Вы хотите сказать, что сэра Клода убила не миссис Эмори?

— Разумеется, нет, — быстро отозвался Пуаро. — Об этом я и написал инспектору. Бедная леди достаточно настрадалась. Хватит ее мучить допросами.

Рейнор как будто задумался.

— Тогда готов спорить, наверняка Кареллли! Я не ошибся? — воскликнул он.

Пуаро игриво помахал пальчиком.

— Месье Рейнор, позвольте мне оставить мои маленькие секреты при себе до конца, — он достал платок и отер лоб. — Mon Dieu, как сегодня жарко! — пожаловался он.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросил Рейнор. — За всем этим я совершенно забыл о гостеприимстве. Давно пора что-нибудь вам предложить.

Пуаро просиял.

— Вы очень любезны. С вашего позволения, я с удовольствием выпил бы виски.

— Конечно. Одну минуту.

Рейнор вышел, а Пуаро подошел к окну и постоял там, глядя в сад и вдыхая свежий воздух. Потом подошел к дивану, поправил подушки, потом заглянул в вазу на камине. Вскоре вернулся Рейнор с подносом, на котором стояли два стакана виски и графин с содовой. Пуаро тронул рукой каминную полку, потом показал на графин.

— Какая красота, достойно антиквара, — сказал он.

— Разве? — равнодушно произнес Рейнор. — Я в этом не разбираюсь. Что ж, давайте выпьем, — предложил он и поставил поднос на кофейный столик.

— Благодарю, — пробормотал Пуаро.

— За удачу, — Рейнор пригубил виски.

Пуаро отвесил легкий поклон и поднял стакан.

— За вас, друг мой. Но позвольте же мне рассказать вам о ходе своих рассуждений. Первое, что я понял…

Он неожиданно замолчал, резко оглянувшись, словно вдруг что-то услышал. Посмотрел на дверь, перевел взгляд на Рейнора, прижал палец к губам, всем видом показывая, будто кто-то за дверью есть.

Рейнор понимающе кивнул. На цыпочках оба подошли к двери, и Пуаро знаком велел секретарю оставаться на месте, а сам резко распахнул дверь и выскочил в коридор. И мгновенно вернулся весьма смущенный.

— Удивительно, — сказал он. — Я готов был поклясться, что там кто-то есть. Что ж, иногда и я ошибаюсь. Хотя очень редко. Votre sante [340], мой друг.

И он залпом осушил стакан.

— Эх! — воскликнул Рейнор и тоже выпил.

— Прошу прощения? — удивился Пуаро.

— Ничего. Просто гора с плеч, вот и все.

Пуаро отошел к столу и поставил стакан.

— Знаете ли, месье Рейнор, — признался он, — честно говоря, я так до конца и не привык к этому вашему любимому напитку. Вкус у него неприятный. Горький.

Он подошел к креслу и сел.

— Разве? Извините. Мне он горьким не кажется. — Рейнор поставил стакан на кофейный столик. — По-моему, вы собирались что-то рассказать, или я ошибся?

Пуаро удивился.

— Рассказать? О чем бы это? Выскочило из головы. Ах, конечно, про ход своих рассуждений. Voyons! [341] Видите ли, в расследовании одна мелочь цепляется за другую. Вот так мы и движемся. Если детали укладываются в картинку, merveille! [342] Хорошо! Можно идти дальше. А если нет, мы говорим: «Да? Это странно! Здесь чего-то не хватает, потеряно какое-то звено». И присматриваемся повнимательнее. Ищем. В итоге маленькая, несущественная деталь, прежде выпадавшая из общей картинки, становится на место. — Пуаро помахал над головой пальцем. — Более того, она оказывается очень важной. Очень!

— Д-да, понимаю, — с сомнением произнес Рейнор.

Пуаро так потряс пальцем, что Рейнор отшатнулся.

— Запомните! Горе детективу, который говорит: «Это пустяк, который не имеет значения. Который ни во что не укладывается, не подходит. Выбросить его из головы». Такой детектив непременно потерпит поражение. Значение имеет все, нет никаких пустяков. — Пуаро неожиданно замолчал и покачал головой. — Ага, теперь я вспомнил, о чем хотел рассказать. Как раз про несколько таких незначительных деталей. Например, про пыль.

Рейнор вежливо улыбнулся.

— Про пыль?

— Именно. Про пыль, — повторил Пуаро. — Недавно мой друг Гастингс указал мне на то, что я детектив, а не горничная. Он думал, будто высказался очень умно, но я в этом не уверен. У детектива много общего с горничной. Чем занимается горничная? Она заглядывает во все темные углы, проходит там щеткой и извлекает на свет все, что скрыто от глаз. Разве у детектива другая задача?

Рейнор равнодушно кивнул:

— Очень интересная мысль, месье Пуаро. — Он сел за стол. — Но… неужели это все, что вы хотели сказать?

— Не совсем. — Пуаро подался вперед. — Вам не удалось насыпать мне пыли в глаза, месье Рейнор, потому что не было никакой пыли. Понимаете?

Секретарь взглянул на него с интересом.

— Нет, боюсь, что нет.

— Не было пыли. На ящике с лекарствами. И мадемуазель Барбара запомнила это совершенно отчетливо. А пыль должна была быть. Когда я взобрался на стул, — Пуаро показал, куда он подставлял стул, — наверху все было покрыто толстым слоем пыли. И вот тогда я понял…

— Что вы поняли?

— Понял, что ящик уже снимали. Что тому, кто решил отравить сэра Клода Эмори, вчера вечером незачем было приближаться к лекарствам, потому что яд был уже у него. Иными словами, вам вчера было незачем туда подходить, потому что яд вы добыли в более удобное для себя время. А чашку его в руках вы держали.

Рейнор вежливо улыбнулся.

— Бог мой! Вы хотите сказать, что обвиняете в убийстве сэра Клода меня?

— А вы станете это отрицать?

Рейнор ответил не сразу.

— Нет, — после долгого молчания сказал он, и голос у него обрел твердость, — не стану. Зачем? Я горжусь тем, что сделал. План был без сучка без задоринки. Мне просто не повезло. Сэр Клод заглянул в сейф по глупой случайности. Раньше он этого не делал никогда.

— И вы не боитесь в этом признаться? — сонно спросил Пуаро.

— С какой стати? Вы такой милый. С вами приятно поговорить, — рассмеялся Рейнор. Потом посерьезнел снова и продолжил: — Да, все чуть было не рухнуло. Но я тем и горжусь, что сумел превратить поражение в победу. — На лице его появилась гордость. — Сообразить за секунду, куда и как спрятать бумагу, почти невозможно, не правда ли? Хотите, скажу, где она сейчас?

Пуаро явно клонило в сон, и он с трудом прошептал:

— Я… я не совсем понимаю…

— Вы совершили одну мелкую ошибку, месье Пуаро, — осклабился Рейнор. — Вы недооценили мой ум. Вы подумали, будто я поверил вашей болтовне про беднягу Карелли. Но человек с вашими мозгами, месье, не мог всерьез решить, будто Карелли… Да что тут говорить! Как видите, я играю по-крупному. Этот клочок бумаги, вернее, теперь это четыре клочка бумаги, стоит тысяч пятьдесят. — Он откинулся на спинку. — Только подумайте, что человек вроде меня способен сделать с пятьюдесятью тысячами в кармане.

— Не… не хочу… об этом… даже… думать… — заплетающимся языком еле выговорил Пуаро.

— Что ж, как угодно. А мне эта мысль нравится. Все имеют право на собственную точку зрения.

Пуаро подался вперед и изо всех сил попытался встать.

— Не будет по-вашему. Я, Эркюль Пуаро, не позволю…

Он снова замолчал, не в силах договорить фразу, и беспомощно откинулся в кресле.

— Вы, Эркюль Пуаро, не сделаете ничего. — Холодно рассмеявшись, секретарь сказал: — Вам ведь даже не пришло в голову, отчего у виски такой горький вкус, не так ли? Видите ли, дорогой мой месье Пуаро, дело в том, что я взял из ящика не одну, а несколько склянок с гиоцином. И вам досталось даже больше, чем сэру Клоду.

— Ah mon Dieu, — только и смог вздохнуть Пуаро и слабым голосом попытался позвать: — Гастингс! Гастин…

Голос его замер, Пуаро снова упал в кресло, глаза закрылись.

Рейнор поднялся, отбросив в сторону стул, и подошел к Пуаро.

— Не спите, месье Пуаро, не спите, — сказал он. — Вам ведь хочется увидеть, где лежит бумага, не так ли?

Он подождал, но глаза Пуаро остались закрыты.

— Скорый сон без сновидений, вечный сон, как сказал дорогой наш доктор Карелли, — сухо произнес Рейнор.

Он подошел к камину, снял вазу, достал несколько свернутых клочков бумаги и сунул в карман. Потом направился к окну, по дороге на секунду задержался возле Пуаро.

— Прощайте, дорогой месье Пуаро. — И повернулся было, чтобы уйти.

Вдруг за спиной у него раздался бодрый голос Пуаро:

— А конверт вам не нужен?

Рейнор подпрыгнул, как ужаленный. В этот момент из сада в библиотеку вошел инспектор. Рейнор нерешительно отступил было назад, потом рванулся к окну, пытаясь прорваться. Занес ногу над подоконником, но перед ним мгновенно вырос констебль Джонсон, а сзади налетел Джепп.

Пуаро поднялся и с удовольствием потянулся.

— Ну, дорогой инспектор, — спросил он, — все ли вы успели услышать?

Джепп, на пару с констеблем оттащив Рейнора подальше от окна, отдуваясь сказал:

— Все до последнего слова. Получили вашу записку, Пуаро, и рванули с констеблем в сад. Оттуда отлично слышно, — он показал на окошко. — А теперь посмотрим, что тут у него лежит.

Джепп запустил руку в карман Рейнора, достал свернутые клочки бумаги и небрежно бросил их на кофейный столик. Кроме них, в кармане оказалась пустая склянка.

— Ха-ха! Склянка из-под гиоцина! Пустая.

Из коридора появился Гастингс со стаканом виски в руках.

— А вот и Гастингс, — улыбнулся Пуаро, принимая у него стакан. — Поняли? — он повернулся к Рейнору со своей самой приятной улыбкой. — Мне не понравилась роль, которую вы отвели мне в вашей комедии. И я заставил вас сыграть в своей. Я написал инспектору, что нужно сделать. Потом упростил вам задачу, пожаловавшись на жару. Я знал, что вы попытаетесь предложить мне выпить. Вы ведь хотели угостить меня виски, не так ли? Остальное было просто. Когда я выглянул в коридор, там меня уже ждал Гастингс. Я поменял стаканы и вернулся. И вот, пожалуйста, комедия окончена.

Пуаро вернул Гастингсу стакан.

— Свою роль я сыграл, кажется, неплохо, — довольно заявил он.

Какое-то время они с Рейнором молча изучали друг друга.

Потом секретарь сказал:

— Я боялся вас с той самой секунды, когда вы переступили порог. Мой план должен был сработать. За эту паршивую формулу я получил бы тысяч пятьдесят, если не больше. Но, увидев вас, я усомнился в себе. Возможно, я поторопился, отправив на тот свет этого надутого старого дурака.

— Я уже сказал, что вы отнюдь не глупы, — отозвался Пуаро.

С довольным видом он снова уселся в кресло. Джепп встал перед секретарем.

— Эдвард Рейнор, вы арестованы за умышленное убийство сэра Клода Эмори. Предупреждаю, все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

И знаком приказал констеблю увести Рейнора.