Глава 11 · Ганнибал принимает меры

Томми сидел в своем кабинете вместе с прибывшим из полиции человеком. Этот полицейский, инспектор Норрис, сочувственно кивал.

— Надеюсь, если нам повезет, мы получим какие-нибудь результаты, мистер Бересфорд, — говорил он. — Вы говорите, что у вашей жены сейчас доктор Кросфильд?

— Да, — ответил Томми. — Насколько я понимаю, рана не представляет серьезной опасности. Пуля царапнула кожу, поэтому было много крови, но я надеюсь, что все обойдется. Доктор Кросфильд говорит, что никакой опасности нет.

— Но ведь ваша жена, как мне кажется, в годах, — сказал инспектор Норрис.

— Ей за семьдесят, — сказал Томми. — Оба мы уже немолоды.

— Конечно, конечно. С тех пор как вы сюда приехали, я очень много о ней слышал, соседи рассказывали. Мы наслышаны о ее прошлой деятельности. И вашей тоже, — с явной симпатией говорил инспектор Норрис. — Преступник навсегда останется преступником, сколько бы времени ни прошло, то же самое можно сказать и о человеке, который когда-то совершал героические подвиги. Могу вас заверить в одном: мы сделаем все возможное для того, чтобы отыскать преступника. Вы не можете описать стрелявшего человека?

— Нет, — сказал Томми. — Я видел его со спины. Он убегал, а за ним — наша собака. Мне кажется, это не очень старый человек. Бежал он легко.

— Четырнадцать-пятнадцать лет — очень трудный возраст.

— Нет, он был гораздо старше, — сказал Томми.

— А вам не звонили? Вы не получали писем с требованием денег или чего-нибудь в этом роде? — спрашивал инспектор. — Может быть, требовали, чтобы вы уехали отсюда?

— Нет, — ответил Томми, — ничего подобного не было.

— Сколько времени вы здесь живете?

Томми сказал, когда они здесь поселились.

— Гм-м… Не так уж давно. Насколько мне известно, вы часто ездите в Лондон, почти каждый день.

— Да, — подтвердил Томми. — Если вам нужны подробные сведения…

— Нет, — сказал инспектор Норрис. — Нет, они мне не нужны. Единственное, что я мог бы вам посоветовать: не уезжайте из дому так часто. Если вы будете больше бывать дома, вам будет легче самому охранять миссис Бересфорд.

— Я уже и сам решил, что не буду уезжать, — сказал Томми. — Мне кажется, это будет вполне уважительной причиной тому, что я не смогу явиться в Лондон, туда, где мне надлежит быть.

— Ну а мы сделаем все возможное и не будем спускать с вас глаз. И если только нам удастся поймать этих…

— Мне, по-видимому, не следует вас спрашивать, — сказал Томми, — но все-таки, может быть, вам известны наши ненавистники? Или причины их неприязни к нам?

— Вы понимаете, нам очень многое известно о некоторых личностях, которые проживают в здешних краях. Зачастую гораздо больше, чем они предполагают. Мы никоим образом не обнаруживаем, что именно нам известно, потому что тогда легче до них добраться. Мы выясним, с кем они связаны и платит ли им кто-нибудь за то, что они совершают, или же они действуют на свой собственный страх и риск. Однако мне почему-то кажется, что это не наши, не местные.

— Почему вы так думаете? — спросил Томми.

— Ну как вам сказать. Мы кое-что слышим, получаем информацию из разных мест, из различных полицейских участков и управлений.

Томми и инспектор смотрели друг на друга. По крайней мере минут пять они ничего не говорили. Просто молча смотрели, и все.

— Ну что ж, — сказал наконец Томми. — Я понимаю. Да, мне кажется, я понимаю.

— Позвольте мне кое-что вам сказать, — проговорил инспектор.

— Да? — Томми смотрел на него с сомнением.

— Я о вашем саде. Насколько мне известно, вы с ним не справляетесь, вам нужна помощь, верно?

— Нашего садовника убили, как вам, вероятно, известно.

— Да, я все это знаю. Это был старый Айзек Бодликот, верно? Отличный был человек. Любил иногда поговорить о том, что с ним происходило в старые времена. Но он был хорошо известен, это был человек, на которого можно было положиться.

— Просто не могу понять, кому понадобилось его убивать и кто это сделал, — сказал Томми. — Никто этого не знает, и никто не пытается выяснить.

— Вы хотите сказать, что мы не выяснили? Но на это, как вы понимаете, требуется время. Во время дознания далеко не все становится ясным, и коронер выносит решение: «Убийство, совершенное неизвестными лицами». Иногда это только начало. Но я хотел сказать другое: к вам могут прийти и спросить, не нужен ли вам человек для работы в саду. Он придет и скажет, что может работать два или три раза в неделю. В качестве рекомендации он скажет, что работал несколько лет у мистера Соломона. Не забудьте, пожалуйста, эту фамилию.

— Мистер Соломон, — повторил Томми.

В глазах инспектора Норриса мелькнула искра.

— Ну да, он умер, его уже нет на свете, этого мистера Соломона, я хочу сказать. Но он был, жил здесь и действительно много раз нанимал помощников, которые работали у него в саду. Я не знаю, как назовет себя этот человек. Скажем, я не очень хорошо помню его фамилию. Это может быть один из нескольких — скорее всего, как мне кажется, это будет Криспин. Возраст — от тридцати до пятидесяти, и он работал у мистера Соломона. Если же придет наниматься на работу в саду человек, который не скажет, что он работал у мистера Соломона, то я бы на вашем месте не стал его нанимать. Это просто предупреждение.

— Хорошо, — сказал Томми. — Мне все ясно. По крайней мере, мне кажется, что ясно.

— Это самое главное, — сказал инспектор Норрис. — Вы быстро все схватываете, мистер Бересфорд. Впрочем, в вашей прошлой деятельности это было совершенно необходимо. Могу ли я сообщить вам что-нибудь еще, что вам хотелось бы знать?

— Пожалуй, нет, — сказал Томми. — Я просто не знаю, о чем спрашивать.

— Мы будем продолжать наше расследование, хотя не обязательно здесь. Может, придется искать в Лондоне или в других местах. Мы всегда готовы помочь вам. Вы будете иметь это в виду, хорошо?

— Мне хочется попытаться удержать Таппенс подальше от этих дел, но боюсь, что это безнадежно.

— С женщинами вообще трудно договориться, — заметил инспектор Норрис.

Томми повторил это замечание позже, когда сидел у кровати жены, наблюдая за тем, как она ест виноград.

— Неужели ты ешь его с косточками?

— Обычно да, — ответила Таппенс. — Слишком долго и скучно их выплевывать. По-моему, они не причиняют никакого вреда.

— Ну, если это до сих пор не причинило тебе вреда — ведь ты всю жизнь глотаешь эти косточки, — то теперь уж наверняка не причинит.

— Что говорят полицейские?

— Именно то самое, чего мы и ожидали.

— Есть у них какие-нибудь предположения о том, кто это может быть?

— Они считают, что этот человек не из местных.

— Кто к тебе приходил? Кажется, это был инспектор Ватсон?

— Нет, инспектор Норрис.

— Ну, это имя мне незнакомо. Что еще он говорил?

— Он сказал, что с женщинами трудно договориться, трудно их удержать.

— Да неужели! — воскликнула Таппенс. — А он не догадывался, что ты передашь мне его слова?

— Может быть, и нет, — сказал Томми, вставая с кресла. — Мне нужно позвонить в пару мест в Лондоне, предупредить, что не появлюсь там в ближайшие день-два.

— Поезжай спокойно. Со мной здесь ничего не случится. Меня опекает и сторожит Альберт, да и все остальные тоже. Доктор Кросфильд удивительно добрый человек, он квохчет надо мной, как настоящая наседка.

— Мне нужно будет отлучиться за продуктами для Альберта. У тебя есть какие-нибудь пожелания?

— Да, — сказала Таппенс, — можешь купить мне дыню. Мне все время хочется фруктов. Только фруктов и больше ничего.

Томми набрал лондонский номер.

— Полковник Пайкавей?

— Да. Алло. А-а, это вы, Томас Бересфорд.

— Вы узнали мой голос? Я хотел вам сказать, что…

— Что-то, что касается Таппенс. Можете не говорить, я уже все знаю, — сказал полковник Пайкавей. — Сидите на месте, никуда не уезжайте день-другой, а может, и всю неделю. В Лондон не приезжайте. Докладывайте обо всем, что у вас происходит.

— У меня есть кое-что, что нужно было бы вам доставить.

— С этим можно немного повременить. Скажите Таппенс, чтобы придумала место, куда это спрятать до поры до времени.

— На этот счет она мастерица. Как собака, которая зарывает косточки в саду.

— Я слышал, ваша собака гналась за человеком, который в вас стрелял, прогнала его из ваших владений.

— Похоже, вам все известно о наших делах.

— Мы здесь всегда все знаем, — сказал полковник Пайкавей.

— Нашей собаке удалось его как следует цапнуть, и у нее в зубах остался клочок его брюк.