Глава 15 · Ганнибал несет боевую службу вместе с мистером Криспином

Альберт постучал в дверь спальни и, услышав в ответ «Войдите!», осторожно заглянул в комнату.

— Женщина, что приходила вчера утром, — сообщил он. — Мисс Маллинз. Она здесь. Желает поговорить с вами. Насчет сада, хочет что-то предложить, как я понимаю. Я сказал, что вы еще не встали и неизвестно, принимаете или нет.

— Ну и выражения у вас, Альберт, — сказала Таппенс. — Ну ладно. Я принимаю.

— Я как раз собирался принести вам ваш утренний кофе.

— Можете это сделать, только принесите еще одну чашку, вот и все. Как вы думаете, на двоих кофе хватит?

— О, конечно, мадам.

— Вот и отлично. Принесите кофе наверх, поставьте на стол, а потом пригласите мисс Маллинз.

— А как насчет Ганнибала? — спросил Альберт. — Взять его вниз и запереть в кухне?

— Он не любит, когда его запирают в кухне. Просто затолкайте его в ванную и закройте дверь.

Ганнибал, предчувствуя оскорбление, которому его собираются подвергнуть, весьма неохотно позволил Альберту отвести себя в ванную, после чего тот закрыл дверь. Пес при этом громко, отрывисто лаял.

— Тихо! — крикнула ему Таппенс. — А ну-ка, замолчи!

Ганнибал перестал лаять. Он улегся, вытянул вперед лапы и, прижавшись носом к щелке под дверью, громко и непримиримо зарычал.

— Ах, миссис Бересфорд! — воскликнула мисс Маллинз. — Простите мое вторжение, но мне подумалось, что вам захочется взглянуть на книгу по садоводству, которая у меня есть. В ней можно найти советы по поводу того, что именно следует сажать в это время года. Редкие и очень интересные кусты, например, которые к тому же требуют именно той почвы, которая у вас в саду. Правда, некоторые говорят, что они не… Ах, боже мой, нет, нет, не нужно, это так любезно с вашей стороны. Да, от чашечки кофе не откажусь. Позвольте, я сама вам налью, ведь в постели это так неудобно. Может быть… — Мисс Маллинз бросила взгляд на Альберта, который услужливо пододвинул ей стул.

— Так будет удобно, мисс? — спросил он.

— О да, мне отлично. Боже мой, внизу, кажется, снова звонят?

— Молоко, наверное, принесли, — предположил Альберт. — А может, это из бакалейной лавки. Сегодня их день. Прошу меня извинить.

Он вышел из комнаты, затворив за собой дверь. Ганнибал снова зарычал.

— Это мой пес, — сказала Таппенс. — Он недоволен, что ему не позволили присоединиться к обществу, но он слишком громко лает.

— Вам с сахаром, миссис Бересфорд?

— Один кусочек, — сказала Таппенс.

Мисс Маллинз налила в чашку кофе.

— Молока не надо, я пью черный.

Мисс Маллинз поставила чашку возле Таппенс и отошла, чтобы налить кофе себе.

Внезапно она споткнулась, ухватилась за стоявший рядом столик и упала на колени, испуганно вскрикнув.

— Вы не ушиблись? — спросила Таппенс.

— Нет, вот только разбила вашу вазу. Я за что-то зацепилась ногой… я такая неуклюжая… и вот ваша красивая ваза разбита. Дорогая миссис Бересфорд, что вы обо мне станете думать? Уверяю вас, это не нарочно.

— Конечно, не нарочно, — любезно отозвалась Таппенс. — Позвольте взглянуть. Ну что ж, могло быть и хуже. Она разбилась пополам, так что ее можно будет склеить. Можно сделать так, что ничего не будет заметно.

— И все-таки мне страшно неудобно, — говорила мисс Маллинз. — Я знаю, вы, наверное, плохо себя чувствуете, и мне не следовало сегодня приходить, но мне так хотелось вам сказать…

Ганнибал снова начал лаять.

— Ах, бедная собачка, — сказала мисс Маллинз. — Может быть, его выпустить?

— Нет, лучше не надо, — сказала Таппенс. — От него можно ожидать всего, чего угодно.

— О боже, внизу, кажется, снова звонят?

— Нет, — сказала Таппенс. — Я думаю, это телефон.

— Нужно, наверное, снять трубку?

— Нет, Альберт ответит. Если что-нибудь важное, он придет сюда и скажет.

Однако трубку снял не Альберт, а Томми.

— Алло, — сказал он. — Да? Так, понятно. Кто? Понимаю, да. Ах, это враг? Определенно? Так. Хорошо. Мы уже приняли контрмеры. Да. Благодарю вас.

Он бросил трубку на рычаг и посмотрел на мистера Криспина.

— Предупреждение? — спросил тот.

— Да, — ответил Томми. Он продолжал смотреть на мистера Криспина.

— Трудно разобраться, что к чему, не так ли? Я хочу сказать, трудно отличить друга от врага.

— А когда разберешься, иногда бывает слишком поздно. Врата судьбы, Пещеры бедствий, — сказал Томми. — Странные пути выбирает порой судьба.

Мистер Криспин посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Простите меня, — сказал Томми. — Почему-то в этом доме меня всегда тянет на поэзию.

— Флекер? «Врата Багдада» или «Врата Дамаска»?

— Пойдемте наверх, — сказал Томми. — Таппенс просто отдыхает, у нее ничего не болит, она не чувствует никакого недомогания. Даже насморка.

— Я отнес наверх кофе, — внезапно появившись, сообщил Альберт. — И поставил лишнюю чашку для мисс Маллинз, которая явилась сюда с какой-то книгой по садоводству.

— Понятно, — сказал Томми. — Да, да, все идет хорошо. А где Ганнибал?

— Заперт в ванной.

— Вы плотно закрыли дверь? Вы же знаете, он не любит, когда его запирают.

— Нет, сэр, я сделал именно так, как вы сказали.

Томми направился наверх. Мистер Криспин шел за ним. Томми негромко постучал в дверь и вошел. В ванной комнате Ганнибал возмущенно взвизгнул, бросился на дверь изнутри, она открылась, и он ворвался в комнату. Он быстро взглянул на мистера Криспина, а потом метнулся к мисс Маллинз и яростно набросился на нее.

— Господи боже мой! — воскликнула Таппенс. — Господи!

— Молодец, Ганнибал, — похвалил Томми. — Молодец. Вы согласны? — обернулся он к мистеру Криспину.

— Знает, кто ему враг. И кто ваш враг.

— Боже мой, он вас не укусил? — спросила Таппенс у мисс Маллинз.

— Очень даже чувствительно, — отозвалась та, поднимаясь на ноги и со злостью глядя на Ганнибала.

— И не в первый раз, — сказал Томми. — Ведь это вас он выгнал из пампасной травы, не так ли?

— Он понимает, что к чему, — сказал мистер Криспин. — Не так ли, Додо? Давненько я тебя не встречал, моя прелесть.

Мисс Маллинз встала, бросила быстрый взгляд на Таппенс, потом посмотрела поочередно на Томми и мистера Криспина.

— Маллинз, — сказал мистер Криспин. — Прости, я не в курсе дела. Это что, фамилия мужа или твоя собственная?

— Меня зовут Айрис Маллинз, это мое имя.

— А я-то думал, что ты Додо. Я знал тебя как Додо. Ну что ж, дорогуша, рад тебя видеть, но нам, пожалуй, следует отсюда убираться, и чем скорее, тем лучше. Кофе можешь допить, разрешаю. Очень приятно с вами познакомиться, миссис Бересфорд. Если позволите дать вам совет, не нужно пить этот кофе, отставьте свою чашку.

— О господи, дайте я ее уберу.

Мисс Маллинз бросилась к Таппенс. В ту же секунду Криспин преградил ей путь.

— Нет, милочка моя, я бы на твоем месте не стал этого делать, — сказал он. — Я сам об этом позабочусь. Чашка принадлежит этому дому, и, разумеется, будет очень полезно сделать анализ ее содержимого. Ты наверняка кое-что принесла с собой, и тебе не составило труда всыпать это кое-что в чашку больной — или мнимобольной — женщины.

— Уверяю вас, я ничего такого не сделала. Да уберите же эту собаку!

Ганнибал выразил недвусмысленное желание спустить гостью с лестницы.

— Он хочет, чтобы вы убрались из этого дома, — сказал Томми. — Это очень серьезная собака. Любит на прощанье куснуть тех, кого выгоняет. А-а, это вы, Альберт. Я так и думал, что вы стоите за дверью. Вы случайно не видели, что там происходило?

— Как же, прекрасно видел. Подсматривал в щель. Видел, как она всыпала что-то в чашку хозяйки. Очень ловко. Совсем как фокусник, но я все равно увидел, она точно это сделала.

— Не понимаю, о чем это вы говорите, — сказала мисс Маллинз. — Мне… Боже мой, мне пора идти. У меня назначено свидание. Очень важное свидание.

Она бросилась вон из комнаты и побежала вниз по лестнице. Ганнибал помчался вслед за ней. Мистер Криспин, совершенно бесстрастно, ничем не выражая своих намерений, тоже стал спускаться вниз.

— Надеюсь, она хорошо бегает, — заметила Таппенс, — ведь, если это не так, Ганнибал ее непременно настигнет. Нет, это действительно настоящий сторожевой пес!

— Таппенс, это был мистер Криспин, его прислал мистер Соломон. Вовремя он явился, верно? Мне кажется, он специально выжидал, чтобы увидеть, как развиваются события. Не разбей, пожалуйста, чашку и не выливай то, что в ней, пока не найдем бутылочку, чтобы перелить в нее этот кофе. Сделают анализ, и мы узнаем, что в него подсыпали. Надень свой нарядный халатик, и пойдем вниз, выпьем чего-нибудь перед ленчем.

— Боюсь, что теперь, — сказала Таппенс, — мы никогда не узнаем, что все это означает и с чем оно связано.

Она покачала головой в глубокой задумчивости и, встав с кресла, подошла к камину.

— Ты собираешься подбросить еще одно полено? — спросил Томми. — Позволь я сделаю это сам. Тебе ведь сказали, чтобы ты поменьше двигалась.

— Рука у меня уже в полном порядке. Можно подумать, что у меня был перелом или что-нибудь еще того хуже. А была-то всего-навсего царапина или ссадина.

— Полно, все обстояло гораздо серьезнее. Ты получила настоящее пулевое ранение. Боевое ранение, совсем как на войне.

— Война, похоже, окончилась благополучно.

— И тем не менее мы управились с этой Маллинз достаточно ловко, как мне кажется.

— А Ганнибал был просто великолепен, верно? — сказала Таппенс.

— Да, — согласился Томми. — Он нас предупредил. Совершенно безошибочно. Сначала кинулся на эту траву. Нос ему, по-видимому, подсказал. У него же великолепное чутье.

— Не могу сказать, чтобы мое чутье предупредило меня, — сказала Таппенс. — Я как раз, наоборот, подумала, что эта женщина появилась в ответ на мои молитвы, ведь нам так нужен садовник. И я совершенно забыла, что мы можем взять только того, кто придет от мистера Соломона. А мистер Криспин, он тебе что-нибудь рассказал? Его действительно зовут Криспин?

— Возможно, что и нет, — ответил Томми.

— Зачем он здесь появился? Тоже чтобы что-нибудь разведать? Не слишком ли нас много?

— Нет, это не входило в его функции. Я думаю, он был послан сюда в целях безопасности. Он должен был тебя охранять.

— Меня охранять? — удивилась Таппенс. — Почему только меня? Ведь и тебя, наверное, тоже. Где он теперь?

— Занимается мисс Маллинз, я думаю.

— Да-а. Ты знаешь, просто удивительно, как от всех этих волнений разыгрывается аппетит. С каким бы удовольствием я сейчас съела вареного краба под сливочным соусом с пряностями!

— Значит, ты уже поправилась, — сказал Томми. — Как приятно слышать, что ты с таким энтузиазмом говоришь о еде.

— А я и не болела, — объяснила Таппенс. — Я была ранена. Это совсем разные вещи.

— Ну ладно, — сказал Томми, — во всяком случае, ты, должно быть, поняла, так же как и я сам, что, когда Ганнибал прояснил ситуацию, сообщив нам о том, что рядом находится враг, то это была мисс Маллинз, которая переоделась в мужское платье, спряталась в высокой траве и стреляла в тебя.

— И мы тогда уже знали, что она на этом не успокоится. Я заперлась в четырех стенах, воспользовавшись своей раной, и мы с тобой приняли соответствующие меры. Разве не так, Томми?

— Совершенно верно, — подтвердил он, — совершенно верно. Я решил, что она достаточно быстро догадается, что ты ранена и потому вынуждена лежать в постели.

— Поэтому и явилась ко мне, исполненная сочувствия и желания услужить.

— А наши меры оказались достаточно эффективными, — заметил Томми. — Рядом находился Альберт, он был настороже, следил за каждым ее шагом, за каждым движением…

— Это он принес наверх поднос с кофе и еще одну чашку для гостьи.

— А ты сама заметила, как мисс Маллинз — или Додо, как называет ее Криспин, — что-то всыпала в твою чашку?

— Нет. Должна признать, что не заметила. Понимаешь, она обо что-то споткнулась и опрокинула столик, на котором стояла наша любимая ваза, без конца извинялась, и я, конечно, смотрела только на разбитую вазу и думала о том, можно ли ее склеить. Поэтому я и не видела.

— А Альберт видел, — сказал Томми. — Он чуть-чуть приоткрыл дверь и наблюдал за происходящим.

— И кроме того, как хорошо, что дверь ванной не была заперта, а только закрыта, к тому же недостаточно плотно, так что Ганнибал сумел ее открыть. Ты же знаешь, он у нас большой мастер открывать двери, если дверь не закрыта на замок, а только плотно притворена. Он бросается на нее, словно… словно бенгальский тигр.

— Очень яркое сравнение, — сказал Томми.

— А теперь я думаю, что мистер Криспин — или как его там — закончил свой допрос, хотя не могу себе представить, каким образом мисс Маллинз может быть связана с Мери Джордан или с такой опасной фигурой, как Джонатан Кейн и его организация, которые существовали в далеком прошлом.

— А я не думаю, что все только в прошлом. Мне кажется, существует второе издание, так сказать, возрожденное. Мало ли у нас приверженцев насильственных методов, насилия ради самого насилия? Бандитских шаек и организаций суперфашистов, скорбящих о славной эпохе Гитлера и его своры?

— Я только что прочла «Графа Ганнибала» Стенли Уэймана, — сказала Таппенс. — Это его лучшая книга. Я нашла ее наверху, среди книг Александра.

— Ну и что?

— Я просто подумала, что теперь все то же самое. А может быть, и всегда так было. Вспомни всех этих бедных детей, которые отправились в свой крестовый поход, исполненные тщеславия, бедняжки, испытывая радость и счастье. Они считали, что избраны Богом, что им назначено судьбой освободить Иерусалим и что моря будут расступаться перед ними, словно перед Моисеем, чтобы дать им пройти, как это написано в Библии. А теперь посмотри на этих славных молодых девушек и ребят, которыми полны наши тюрьмы, — их судят за то, что они убили какого-нибудь несчастного пенсионера или старика, который только что получил деньги в банке. А Варфоломеевская ночь? Ты же видишь, подобные вещи происходят снова и снова. Вот недавно в газетах опять писали о неофашистах в связи с весьма уважаемым университетом. Да что там говорить, нам все равно никто ничего не расскажет. Неужели ты думаешь, что мистер Криспин выяснит что-нибудь существенное об этом тайнике, что-нибудь до сих пор неизвестное? Вот, например, водоемы. Тебе известно об ограблении банков? Так вот, похищенное часто прячут в водоемах. Я бы сказала, достаточно неудобное место, чтобы что-то там прятать. Как ты думаешь, вернется он сюда, чтобы нас оберегать, после того как окончит свои допросы, а, Томми?

— Меня-то не нужно оберегать.

— Ты, как всегда, самонадеян, — заметила Таппенс.

— Думаю, он придет, чтобы попрощаться, — предположил Томми.

— Разумеется, он ведь прекрасно воспитан.

— Ему захочется убедиться, что ты вполне оправилась.

— Меня ведь только ранило, и доктор сделал все, что нужно.

— Он очень интересуется садоводством, — сказал Томми. — Я в этом убедился. Он действительно работал садовником у своего друга, которого, кстати сказать, зовут мистером Соломоном и который уже несколько лет как умер. Я считаю, что это очень удобно: он говорит, что работал у мистера Соломона, всем известно, что он у него работал, и, таким образом, все оказывается bona fide[2211].

— Во всех этих делах следует соблюдать предельную аккуратность, — сказала Таппенс.

У парадной двери раздался звонок, и Ганнибал, как тигр, бросился туда, чтобы растерзать всякого, кто осмелится войти в охраняемые им священные пределы. Томми вернулся, держа в руках конверт.

— Адресован нам обоим, — сказал он. — Распечатать?

— Давай, — разрешила Таппенс.

Он вскрыл конверт.

— Ну что ж, — сказал он, — это открывает некоторые возможности.

— Что это?

— Приглашение от мистера Робинсона. Нам обоим. Он приглашает нас к обеду ровно через две недели, когда, как он надеется, ты вполне поправишься и снова будешь дееспособна. Он живет, кажется, где-то в Сассексе, там у него дом.

— Как ты считаешь, он нам что-нибудь расскажет? — спросила Таппенс.

— Вполне возможно.

— Взять мне с собой мой список? Я уже знаю его наизусть.

Она стала быстро читать:

— «Черная стрела», Александр Паркинсон, Оксфорд и Кембридж, викторианские фарфоровые садовые скамеечки, грин-хен-Ло, КК, чрево Матильды, Каин и Авель, «Верная любовь»…

— Довольно, — прервал ее Томми. — Сплошное сумасшествие.

— Согласна, все это действительно похоже на сумасшествие. Как ты думаешь, у мистера Робинсона будет еще кто-нибудь, кроме нас?

— Возможно, полковник Пайкавей.

— Значит, — сказала Таппенс, — мне придется взять с собой таблетки от кашля. Во всяком случае, мне очень хочется познакомиться с мистером Робинсоном. Не могу поверить, чтобы он был таким толстым и желтым, каким ты его рисуешь. Но послушай, Томми, мы ведь, кажется, пригласили Дебору с детьми. Они будут у нас гостить как раз через две недели.

— Да нет же, они приглашены на уик-энд на следующей неделе, а не через две.

— Слава богу, значит, все в порядке, — с облегчением вздохнула Таппенс.