Глава 15 · Неизвестный француз

Вирджиния и Энтони шли по тропинке, ведущей к озеру. Выйдя из дому, они еще несколько минут молчали. Тишину наконец нарушил тихий смех Вирджинии.

— О господи, — сказала она, — разве это не ужасно? Мне так о многом нужно вам рассказать и спросить у вас, что я просто не знаю, с чего начать. Во-первых… — она понизила голос… — что вы сделали с телом? Ужасно звучит, правда? Никогда не думала, что буду замешана в преступлении.

— Полагаю, для вас это совершенно новое ощущение, — отозвался Энтони.

— А для вас нет?

— Ну, избавляться от трупа мне, конечно, никогда не приходилось.

— Расскажите, что вы с ним сделали?

Энтони сжато отчитался о том, что он проделал вчера вечером. Вирджиния внимательно слушала.

— По-моему, вы поступили очень умно, — похвалила она, когда он закончил. — Вернувшись на Паддингтонский вокзал, я смогу забрать сундук. Проблема может возникнуть лишь в том случае, если вам придется объяснять, куда вы отлучались.

— Не думаю, что дойдет до этого. Тело еще не нашли ни вчера вечером, ни сегодня утром. Иначе в утренних газетах уже было бы сообщение. А что бы там ни писали в детективных историях, ни один доктор, даже самый лучший, не может точно определить, сколько часов назад умер человек. Точное время смерти так и останется под вопросом. Сейчас для меня гораздо важнее алиби на вчерашний вечер.

— Я знаю. Лорд Катерхэм мне говорил об этом. Но человек из Скотленд-Ярда вроде бы убежден в вашей невиновности, а?

Энтони не ответил.

— Он не производит впечатления очень проницательного человека, — продолжала Вирджиния.

— Не знаю, не знаю, — неуверенно произнес Энтони. — Мне кажется, его не проведешь. Да, похоже, он убежден в моей невиновности, но… Его сейчас ставит в тупик отсутствие у меня видимого мотива.

— Видимого? — вскричала Вирджиния. — Да какой у вас может быть мотив для убийства неизвестного иностранного графа?

Энтони бросил на нее проницательный взгляд.

— Вы ведь когда-то были в Герцословакии? — спросил он.

— Да. Я жила там два года с мужем, в посольстве.

— Незадолго до убийства короля и королевы. Вы когда-нибудь встречались с принцем Михаилом Оболовичем?

— Михаилом? Конечно, встречалась. Маленький негодник! Он, представьте себе, предлагал мне вступить с ним в морганатический брак.

— Да что вы? А как же ваш муж?

— О, у него все было продумано.

— И как вы отреагировали на столь лестное предложение?

— Ну, — ответила Вирджиния, — к сожалению, приходилось действовать дипломатично. Поэтому бедняжка Михаил не получил пощечины, которой заслуживал. Но все равно он был задет. А почему вас так интересует Михаил?

— Кажется, я что-то начинаю понимать. Вы ведь здесь не встречались с убитым?

— Нет. Выражаясь книжным языком, он «сразу же по приезде удалился в отведенные ему апартаменты».

— И тела вы, конечно, тоже не видели?

Вирджиния, с интересом посмотрев на него, мотнула головой.

— А вы могли бы на него посмотреть?

— Используя свои связи в высших сферах, я имею в виду лорда Катерхэма, думаю, могла бы. А что? Это приказ?

— Господи, нет, — с ужасом отмахнулся Энтони. — Неужели я похож на диктатора? Нет, все гораздо проще. Под именем графа Станислава скрывался принц Герцословакии Михаил.

Вирджиния сделала большие глаза.

— Понятно. — Вдруг на ее лице появилась обворожительная улыбка. — Надеюсь, вы не предполагаете, что Михаил отправился в свои покои только для того, чтобы избежать встречи со мной?

— Что-то в этом роде, — признался Энтони. — Видите ли, если я прав, то кто-то действительно хотел помешать вам приехать в Чимниз лишь потому, что вы жили в Герцословакии. И вы единственная из приглашенных знали принца Михаила в лицо!

— Вы подозреваете, что убитый был самозванцем? — резко спросила Вирджиния.

— Такую возможность тоже исключать нельзя. Если вам удастся уговорить лорда Катерхэма показать вам труп, все встанет на свои места.

— Его застрелили в одиннадцать сорок пять, — задумчиво произнесла Вирджиния. — Именно это время указано в записке! Все очень таинственно!

— Да, кстати! Которое из окон ваше? Второе от угла, над залом заседаний?

— Нет, моя комната в елизаветинском крыле, на другой стороне. А что?

— Просто, когда, услышав выстрел, я уходил из парка вчера вечером, мне показалось, что в этом окне вспыхнул и тут же погас свет.

— Любопытно! Я не знаю, чья это комната, но могу справиться у Бандл. Может быть, там тоже слышали выстрел?

— Если и так, то этот человек никому ничего не рассказал. Из слов Бандл я понял, что никто в доме не слышал никаких выстрелов. Это единственная улика, которая у меня есть, и, надо сказать, довольно хилая, но я постараюсь зацепиться за нее, чего бы мне это ни стоило!

— В самом деле любопытно, — повторила Вирджиния.

Они дошли до лодочного домика и остановились.

— Теперь остается взять лодку и покататься по озеру вдали от любопытных ушей Скотленд-Ярда, американских гостей, прислуги и поговорить.

— Я кое-что слышала о вас от лорда Катерхэма, — сказала Вирджиния. — Но этого недостаточно. Для начала, кто вы на самом деле: Энтони Кейд или Джимми Макграт?

Во второй раз за это утро Энтони изложил ей историю последних шести недель своей жизни, с той лишь разницей, что отчет Вирджинии не требовал редактуры. Закончил он на том, как с удивлением узнал в убитом мистера Холмса.

— Кстати, миссис Ревел, я так и не поблагодарил вас за то, что, подвергая опасности свою бессмертную душу, вы назвали меня своим старым другом!

— Да вы и есть мой старый друг! — воскликнула Вирджиния. — Неужели вы считали, что, поручив вам избавиться от трупа и встретив вас позже, я сделала бы вид, что просто знакома с вами? Да никогда! — Она помолчала. — Знаете, что меня поражает во всем этом деле? — продолжила она. — В этих мемуарах содержится какая-то тайна, о которой мы и не подозреваем!

— Думаю, вы правы, — согласился Энтони. — Ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос.

— На какой же?

— Почему вы так удивились, когда вчера на Понт-стрит я назвал имя Джимми Макграта? Вы слышали его раньше?

— Слышала, Шерлок Холмс! Джордж, я имею в виду моего кузена Джорджа Ломакса, на днях обратился ко мне с просьбой помочь ему. Его идея заключалась в том, что я должна была приехать сюда, очаровать этого Макграта и выманить у него мемуары! Разумеется, выражался он иначе! Он нес какую-то чушь о настоящих английских леди, но его истинная цель сразу же стала мне понятна. На такую гнусность способен только бедный старина Джордж! Когда я проявила излишнее любопытство, он начал морочить мне голову такой ложью, которую распознал бы и двухлетний ребенок!

— Что ж, кажется, его план удался, — усмехнулся Энтони. — Ведь я и есть тот самый Джимми Макграт, а вы совершенно очаровали меня! Но, увы, мемуаров старине Джорджу не видать как своих ушей!

— Теперь я задам свой вопрос. Когда я заявила, что не писала тех писем, вы сказали, что знаете это… Почему?

— Просто я хороший психолог, — улыбнулся Энтони.

— Вы хотите сказать — вы настолько хорошо знаете мой характер, что…

Энтони энергично запротестовал:

— Нет-нет, вовсе нет! Я совсем ничего не знаю о вашем характере. У вас мог быть любовник, и вы могли писать ему письма! Но вы никогда бы не позволили себя шантажировать! Вирджиния Ревел, которая писала эти письма, была смертельно напугана. А вы бы боролись!

— Хотела бы я посмотреть на эту Вирджинию Ревел или хотя бы узнать, где она. Вам не кажется, что у меня появился двойник?

Энтони закурил.

— А вы знаете, что одно из писем было написано в Чимнизе? — наконец спросил он.

— Что? — искренне изумилась Вирджиния. — Когда оно было написано?

— На нем нет даты. Странно, правда?

— Я совершенно уверена, что в Чимнизе никогда не бывало второй Вирджинии Ревел! Иначе Бандл или лорд Катерхэм обязательно бы что-нибудь сказали о таком совпадении!

— Да, вы правы. И знаете, миссис Ревел, я почему-то перестаю верить в существование второй Вирджинии!

— Похоже, это только видимость!

— Вот именно. Я начинаю думать, что тот, кто писал эти письма, нарочно использовал ваше имя.

— Но зачем? — воскликнула Вирджиния. — Кому понадобилось использовать мое имя?

— Хороший вопрос. В нем нам и предстоит разобраться.

— Как вы думаете, кто убил Михаила? — вдруг спросила Вирджиния. — Братство Красной Руки?

— Вполне возможно, — осторожно ответил Энтони.

— Тогда за работу! — воодушевилась Вирджиния. — Я вижу, по берегу прогуливается Бандл с лордом Катерхэмом. Пора выяснить, действительно ли убитый — принц Михаил!

Энтони причалил лодку к берегу, и они присоединились к лорду Катерхэму с дочерью.

— Ленч запаздывает, — огорченно сообщил его светлость. — Полагаю, Баттл напугал кухарку.

— Бандл, это мой друг! — представила Вирджиния Энтони. — Будьте с ним поласковее!

Несколько мгновений Бандл рассматривала Энтони, а потом обратилась к Вирджинии, точно его тут и не было.

— Где вы отыскиваете таких красавцев, Вирджиния? Как вам это удается? — с завистью спросила она.

— Отдаю его вам! — расщедрилась Вирджиния. — В обмен на лорда Катерхэма!

Она мило улыбнулась польщенному пэру, взяла его под руку и повела к дому.

— Вы умеете говорить? — осведомилась Бандл. — Или вы просто сильны и молчаливы?

— Говорить? — переспросил Энтони. — Да я лепечу, бормочу, журчу, как бегущий ручеек! А иногда даже задаю вопросы!

— Например?

— Кто занимает вторую комнату слева от конца? — Он показал на окно.

— Ну и вопрос! — удивилась Бандл. — Вы меня заинтриговали! Вспомнила… это комната мадемуазель Брюн, француженки-гувернантки. Она пытается воспитывать моих младших сестер, Дульчи и Дэзи, совсем как в песенке! Смею думать, следующую назвали бы Дороти Мэй! Но маме надоело рожать девочек, и она умерла. Думала, что кто-то другой возьмет на себя труд родить наследника!

— Мадемуазель Брюн, — задумчиво повторил Энтони. — И давно она работает у вас?

— Два месяца. Она приехала, когда мы были в Шотландии.

— Так! — встрепенулся Энтони. — Я чую неладное!..

— А я бы хотела почуять запах еды! — засмеялась Бандл. — Как вы считаете, мне нужно пригласить человека из Скотленд-Ярда позавтракать с нами? Вы светский человек и знаете этикет. В нашем доме никогда не происходило убийств. А это так увлекательно. Очень пожалела, когда сегодня утром выяснилось, что убийца не вы! Я всегда хотела посмотреть на убийцу и увидеть, так ли они очаровательны, как о них пишут воскресные газеты! Боже, что это?

«Это» оказалось подъезжающим к дому такси. В нем сидели двое мужчин: один высокий, лысый, с темной бородой, другой поменьше и помоложе, без бороды, но с черными усами. Энтони узнал лысого и догадался, что именно он, а не машина, в которой он сидел, вызвал возглас изумления, сорвавшийся с губ Бандл.

— Если не ошибаюсь, — заметил он, — это мой старый друг, барон Лоллипоп.

— Барон кто?

— Я называю его Лоллипопом для удобства. У него слишком труднопроизносимое имя.

— У меня от его имени сегодня утром чуть не сломался телефон, — хмыкнула Бандл. — Значит, это и есть барон? Предполагаю, сегодня он будет приставать ко мне, а я и так все утро провела с Айзекстайном. Пусть Джордж занимается своим грязным делом, и к черту политику! Простите, что покидаю вас, мистер Кейд, но я должна быть рядом с моим бедным старым отцом.

Бандл быстро направилась к дому.

Посмотрев с минуту-другую ей вслед, Энтони задумчиво закурил. Вдруг его слух привлек тихий звук, возникший неподалеку. Он стоял возле лодочного домика, а звук, казалось, раздавался из-за угла. Похоже, там кто-то тщетно пытался подавить внезапное чиханье.

— Интересно… очень интересно, кто там скрывается, — удивился Энтони. — Дай-ка посмотрю!

Сказано — сделано. Он отбросил спичку, которую только что задул, и легко и бесшумно забежал за угол домика.

Там Энтони наткнулся на стоящего на коленях человека, который отчаянно пытался встать. Мужчина был высоким, в светлом пальто и очках, с короткой, острой черной бородкой и фатоватыми манерами. Между тридцатью и сорока годами, очень респектабельной наружности.

— Что вы здесь делаете? — спросил Энтони.

Ему было совершенно ясно, что это не один из гостей лорда Катерхэма.

— Простите, — произнес незнакомец с ярко выраженным иностранным акцентом, попытавшись обворожительно улыбнуться. — Я просто хотел вернуться в «Веселые крикетисты», но заблудился. Не будет ли мсье столь любезен, что укажет мне дорогу?

— Конечно, — сказал Энтони. — Но по воде вы туда, я полагаю, не пройдете?

Незнакомец растерянно пожал плечами.

— Я сказал, — повторил Энтони, многозначительно взглянув на лодочный домик, — что по воде вам туда не добраться. Можно пройти через парк, но это частное владение. Вы нарушите границы.

— Мне очень жаль, — сказал незнакомец. — Я совершенно сбился с дороги. Решил зайти сюда и справиться.

Энтони удержался, чтобы не заметить, что стоять на коленях за лодочным домиком — довольно необычный способ наводить справки. Он мягко взял незнакомца за руку.

— Идите этой дорогой, — показал он. — Вокруг озера и прямо. Заблудиться тут невозможно. Выйдя к тропинке, поверните налево и шагайте к деревне. Вы, полагаю, остановились в «Веселых крикетистах»?

— Да, мсье. С утра. Благодарю вас, вы очень добры!

— Не за что, — сказал Энтони. — Надеюсь, вы не простудились?

— Простите? — не понял незнакомец.

— Я имею в виду, стоя на коленях на влажной земле, — объяснил Энтони. — По-моему, я слышал, как вы чихнули.

— Может быть, и чихнул, — признал тот.

— Вот видите, — сказал Энтони. — Но чиханье, смею заметить, не рекомендуют подавлять. Как-то об этом говорил один знаменитый доктор. Это очень опасно. Не помню точно, что при этом происходит — или что-то в вас застаивается, или сжимаются артерии, но делать этого ни в коем случае не следует. Всего доброго.

— Всего доброго, мсье, и спасибо за то, что указали мне дорогу.

«Второй подозрительный незнакомец из деревенской гостиницы, — весело заметил про себя Энтони, глядя вслед удаляющейся фигуре. — И какой-то странный. Похож на французского коммивояжера. Вряд ли он может быть из Братства Красной Руки. Может быть, представляет третью партию в изнуренной волнениями Герцословакии? Гувернантка-француженка занимает второе окно от конца. Таинственный француз застигнут на чужой территории за подслушиванием разговора, не предназначенного для его ушей. Ставлю на кон свою шляпу, здесь что-то не так!»

Размышляя таким образом, Энтони вернулся в дом. На террасе он встретил лорда Катерхэма, крайне подавленного, и еще двоих вновь прибывших гостей. Увидев Энтони, лорд несколько повеселел.

— А, вот и вы, — заметил он. — Позвольте мне представить вам барона… э… э… и капитана Андраши. Мистер Энтони Кейд.

Барон с большим подозрением взглянул на Энтони.

— Мистер Кейд? — натянуто вымолвил он. — А по-моему, нет.

— Мне нужно сказать вам наедине пару слов, барон, — сказал Энтони. — Я все объясню.

Барон поклонился, и они вместе вышли на террасу.

— Барон, — начал Энтони, — я отдаю себя на вашу милость. Я запятнал честь английского джентльмена, путешествуя по этой стране под чужим именем. Я представился вам как мистер Джеймс Макграт, но вы сами, должно быть, видите, что обман незначителен. Вы, безусловно, знакомы с произведениями Шекспира и его высказыванием, что были бы, мол, розы, а как назвать их — не важно? Тут тот же самый случай. Вы хотели видеть человека, владеющего мемуарами. Я был этим человеком. Как вам прекрасно известно, их больше у меня нет. Ловкий трюк, очень ловкий. Кто его придумал, вы или ваш принц?

— Это была его высочества идея. И он никому не позволил ее осуществить, кроме себя.

— Ему это отлично удалось, — похвалил Энтони. — Я ни минуты не сомневался, что он англичанин.

— Принц получил английского джентльмена воспитание, — объяснил барон. — Таков обычай в Герцословакии.

— Даже профессионал не смог бы ловчее стащить эти бумаги, — заметил Энтони. — Скажите мне, только честно, что с ними стало?

— Между джентльменами… — начал барон.

— Вы очень любезны, барон, — перебил его Энтони. — Меня никогда так часто не называли джентльменом, как за последние сорок восемь часов.

— Скажу вам, их сожгли, так я считаю.

— Вы считаете, но не уверены, да? Так ведь?

— Его высочество их у себя оставил. Он прочесть их собирался, а потом сжечь.

— Понятно, — сказал Энтони. — Но это все же не легкое чтиво, которое проглядываешь за полчаса.

— Среди вещей моего несчастного хозяина не обнаружили их. Значит, сожжены были они!

— Гм! — удивился Энтони. — Интересно… — Помолчав минуту-другую, он продолжил: — Я задал вам эти вопросы, барон, потому, что, как вы, наверное, слышали, меня самого подозревают в преступлении. Я должен выяснить все до конца, чтобы насчет меня не осталось никаких сомнений.

— Безусловно, — поддакнул барон. — Требует ваша честь этого.

— Точно, — согласился Энтони. — Вы все блестяще проделали. Я таким мастерством не обладаю. Я могу снять с себя подозрения, лишь найдя настоящего убийцу, а для этого мне нужны все факты. Вопрос о мемуарах очень важен. Вполне возможно, что именно желание завладеть ими является мотивом преступления. Скажите, барон, это слишком заумная идея?

Барон заколебался.

— Вы мемуары читали сами? — полюбопытствовал он наконец.

— Кажется, я уже ответил, — улыбнулся Энтони. — А теперь, барон, вот что. Я бы хотел вас честно предупредить, что по-прежнему намерен доставить рукопись в издательство в следующую среду, тринадцатого октября.

Барон уставился на него:

— Но нет же у вас больше их!

— Я же сказал: в следующую среду. Сегодня пятница. У меня еще пять дней на то, чтобы получить их назад.

— Но сожгли если их?

— Не думаю, что их сожгли. У меня есть веские причины не верить в это.

С этими словами он завернул за угол террасы. К ним приближалась массивная фигура. Энтони, еще не видевший великого Германа Айзекстайна, взглянул на него с нескрываемым интересом.

— А, барон, — сказал Айзекстайн, помахивая большой черной сигарой, — плохо дело… очень плохо.

— Да, дорогой друг, мистер Айзекстайн, — вскричал барон. — Все наше благородное здание в руины превращено!

Энтони тактично удалился, предоставив двум джентльменам вести свой печальный разговор.

Вдруг он остановился. Из самой середины тисовой изгороди поднималась тонкая спираль дыма.

«Там, наверное, две изгороди, — подумал Энтони. — Я раньше слышал о таких хитростях садоводства».

Он быстро посмотрел направо и налево. Лорд Катерхэм с капитаном Андраши стояли на дальнем конце террасы спиной к нему. Энтони подался вперед и стал пробираться сквозь густой тис.

Он не ошибся в своих предположениях. Тисовые изгороди действительно разделял узкий проход. Вход в него находился посередине, со стороны дома. Тайны тут никакой не было, но посторонний, глядя на тисовую изгородь спереди, не догадался бы об этом.

Энтони посмотрел вдоль узкой аллеи. Там в шезлонге привольно расположился мужчина. На подлокотнике лежала наполовину выкуренная сигарета, и джентльмен, казалось, спал.

«Гм! — подумал Энтони. — Очевидно, мистер Хирам Фиш предпочитает отдыхать в тени».