Глава 16 · Чаепитие в классной комнате

Энтони вернулся на террасу, все более укрепляясь в мысли, что наилучшее место для конфиденциальных разговоров — середина озера.

Из дома раздался звучный голос гонга, и из боковой двери величественно появился Тредуэлл:

— Ленч подан, милорд.

— О, — оживился лорд Катерхэм, — ленч!

В этот момент из дома выбежали две девочки. Это были две резвые юные леди двенадцати и десяти лет, и, хотя, как утверждала Бандл, их звали Дульчи и Дэзи, все называли их Гаггл и Уинкл. Они исполняли какой-то воинственный танец, сопровождая его пронзительными криками, пока не вышла Бандл и не утихомирила их.

— Где мадемуазель? — спросила она у девочек.

— У нее мигрень, мигрень, мигрень! — пропела Уинкл.

— Ура! — поддержала сестру Гаггл.

Пока Бандл расправлялась с младшими сестрами, лорду Катерхэму удалось увести гостей в дом, где он, немного отстав от общества, осторожно тронул Энтони за плечо.

— Пройдемте в мой кабинет, — заговорщически прошептал он, — у меня там есть кое-что необычное!

Украдкой шмыгнув в коридор, скорее как вор, нежели хозяин дома, лорд Катерхэм прошел в свой кабинет. Подойдя к стенному шкафу, он вынул оттуда несколько бутылок.

— Разговоры с иностранцами всегда вызывают у меня жажду! — виновато объяснил он. — Ума не приложу, почему так происходит!

В дверь постучали, и на пороге появилась Вирджиния.

— Сделайте коктейль и для меня! — попросила она.

— Конечно, — приветливо отозвался лорд Катерхэм. — Проходите!

В течение следующих нескольких минут они занимались серьезным ритуалом.

— Мне это давно было необходимо! — со вздохом произнес лорд Катерхэм, ставя бокал на стол. — Я только что говорил мистеру Кейду, что меня очень утомляет общение с иностранцами. Наверное, оттого, что они ужасно вежливы! Ну что ж, идемте завтракать!

И он повел своих гостей в столовую. Вирджиния взяла Энтони под руку и слегка попридержала его.

— Сегодня я кое-чего добилась! — сообщила она. — Уговорила лорда Катерхэма показать мне тело.

— И что же? — с нетерпением спросил Энтони. Сейчас его предположение либо подтвердится, либо будет опровергнуто.

— Вы ошибались, — шепнула Вирджиния, — это действительно принц Михаил!

Энтони искренне огорчился.

— И у мадемуазель мигрень, — крайне недовольно добавил он.

— А это здесь при чем?

— Вероятно, ни при чем, но я хотел бы с ней познакомиться. Видите ли, я выяснил, что комнату, в которой я вчера видел свет, занимает она!

— Да что вы!..

— Может быть, она тут и ни при чем, но я все равно хотел бы ее сегодня повидать!

Ленч был сплошной мукой. Даже веселая и доброжелательная Бандл не смогла сблизить незнакомцев. Барон и Андраши держались корректно, официально, неукоснительно соблюдали этикет, словно присутствовали на трапезе в королевском дворце. Лорд Катерхэм был апатичен и подавлен. Билл Эверсли бросал на Вирджинию страстные взгляды. Джордж, сознавая свое затруднительное положение, вел дипломатичную беседу с бароном и мистером Айзекстайном. Гаггл и Уинкл, искренне веселившихся оттого, что в доме произошло убийство, приходилось постоянно одергивать, а мистер Хирам Фиш медленно поглощал еду, изредка вставляя в разговор сухие замечания. Суперинтендант Баттл исчез, и никто не знал, куда он подевался.

— Слава богу, кончилось, — пробормотала Бандл, обращаясь к Энтони, когда они выходили из-за стола. — Джордж сегодня уводит иностранный контингент в свое поместье обсуждать государственные секреты.

— Это, вероятно, разрядит атмосферу, — предположил Энтони.

— Я совсем не против американца, — продолжила Бандл. — Они с отцом в уединении довольно мило обсудили первоиздания. Мистер Фиш, — объект разговора как раз приблизился к ним, — я все думаю, что бы предпринять, чтобы вам здесь не было скучно!

Американец поклонился:

— Это очень мило с вашей стороны, леди Эйлин.

— Мистер Фиш, — заметил Энтони, — очень приятно провел сегодняшнее утро.

Мистер Фиш бросил на него быстрый взгляд:

— Так вы следили за мной в моем уединении? Бывают моменты, сэр, когда единственная цель человека, любящего спокойствие, — убежать подальше от шумной толпы.

Бандл удалилась, и американец с Энтони остались наедине. Мистер Фиш немного понизил голос.

— Полагаю, — предположил он, — во всем этом переполохе есть какая-то тайна?

— Еще какая, — ответил Энтони.

— Этот малый с лысой головой, вероятно, родственник хозяев дома?

— Что-то вроде этого.

— Эти центральноевропейские нации просто потрясающи, — заявил мистер Фиш. — Я что-то слышал, будто убитый джентльмен был его королевским высочеством. Это так, вы не знаете?

— Сюда он приехал под именем графа Станислава, — уклончиво ответил Энтони.

В ответ мистер Фиш изрек загадочное:

— Идиот!

После этого на некоторое время он погрузился в молчание.

— Этот ваш полицейский капитан, — продолжил он, — Баттл, или как там его зовут, хорошо знает свое дело?

— Скотленд-Ярд считает — да, — сухо ответил Энтони.

— Мне он кажется несколько ограниченным, — заметил мистер Фиш. — Никакой напористости. Что это за гениальная идея никому не позволять покинуть дом? — С этими словами он бросил на Энтони проницательный взгляд.

— Завтра утром, видите ли, все должны быть на дознании.

— А в чем идея? Больше ему ничего не нужно? Он смеет подозревать гостей лорда Катерхэма?

— Дорогой мой мистер Фиш!

— Мне становится немного неуютно быть иностранцем в этой стране. Преступление, разумеется, работа постороннего? И окно обнаружили незапертым, верно?

— Да, — подтвердил Энтони, глядя прямо перед собой.

Мистер Фиш вздохнул и через минуту-другую жалобно произнес:

— Молодой человек, вы знаете, как откачивают воду из шахты?

— Как?

— Насосом, но это ужасно тяжелая работа! Смотрите, наш радушный хозяин шагает от одной группы к другой. Я должен присоединиться к нему.

Мистер Фиш легко отошел, и Бандл снова подошла к Энтони.

— Мистер Фиш очень забавен, правда? — заметила она.

— Пожалуй.

— С Вирджинией что-то произошло, — резко сказала Бандл.

— Я не заметил.

— В самом деле? Не понимаю, что именно. Но причина не та, о которой она говорит. И все же она каждый раз получает то, что хочет. Она всегда начеку. Кстати, она велела мне быть с вами ласковой, и я буду с вами ласкова, даже через силу!

— А вот этого не надо, — заверил ее Энтони. — Но если вам все равно, я бы хотел, чтобы вы были ласковы со мной на воде, в лодке.

— Неплохая идея, — охотно согласилась Бандл.

Они вместе спустились к озеру.

— Я хотел задать вам только один вопрос, — сказал Энтони, когда они медленно отгребли от берега, — прежде чем мы перейдем к действительно интересным темам. Делу время, а потехе час.

— Чья спальня вас интересует на этот раз? — устало и терпеливо спросила Бандл.

— На этот раз не спальня. Я бы хотел узнать, где вы нашли эту гувернантку-француженку?

— Да вы просто одержимы, — изумилась Бандл. — Я нашла ее через агентство и плачу ей тысячу фунтов в год, ее зовут Женевьева. Что вас еще интересует?

— Допустим, в агентстве, — сказал Энтони. — А рекомендации у нее были?

— О боже! Она десять лет жила у одной графини.

— У какой графини?

— У графини де Бретей, замок Бретей, Динар.

— А с самой графиней вы не виделись? Ваше общение происходило через переписку?

— Точно.

— Гм-м! — вздохнул Энтони.

— Вы меня заинтриговали, — оживилась Бандл. — Вы меня не на шутку заинтриговали. Тут любовь или преступление?

— Вероятно, просто идиотизм с моей стороны. Забудем это.

— «Забудем», — небрежно говорит он, выудив всю нужную ему информацию! Мистер Кейд, кого вы подозреваете? Я бы подозревала Вирджинию, как самую невероятную женщину, но она подходит меньше всего! Или, может быть, Билл?

— А как насчет вас?

— Аристократка в Братстве Красной Руки! Это была бы сенсация.

Энтони засмеялся. Бандл ему нравилась, хотя он немного побаивался пронзительного взгляда ее серых глаз.

— Вы должны гордиться этим, — вдруг произнес он, показав на огромный дом.

Бандл прищурилась и опустила голову.

— Да… полагаю, в нем что-то есть. Но к этому слишком привыкаешь. Во всяком случае, все лето мы живем в Каусе и Довиле, а потом в Шотландии. Чимниз пять месяцев открыт для посетителей. Раз в неделю сюда приезжают туристы, и Тредуэлл рассказывает им о замке. «Справа от вас портрет четвертой маркизы Катерхэм, написанный сэром Джошуа Рейнолдсом», и так далее, и какой-нибудь Эд или Берт, записной шутник, легонько подталкивает свою девушку и говорит: «Эй, Глэдис, две картинки тут ничего!» А потом они уходят, не глядя на картины, шаркают ногами и с нетерпением ждут возвращения домой.

— Но здесь все же вершились исторические события!

— Вы наслушались Джорджа, — устало возразила Бандл. — Он всегда рассказывает нечто подобное.

Энтони, приподнявшись на локте, посмотрел на берег:

— Что за третий подозрительный иностранец с унылым видом стоит у лодочного домика? Или это один из приглашенных на прием?

Бандл подняла голову от алой подушки, на которой лежала.

— Это Билл, — пояснила она.

— Кажется, он кого-то ищет.

— Вероятно, меня, — без энтузиазма подтвердила Бандл.

— Срочно гребем в другую сторону?

— Решение правильное, но потребует от вас слишком много усилий.

— После такого замечания я буду грести с удвоенной энергией.

— Вовсе нет, — возразила Бандл. — Гордость не позволяет мне убегать. Гребите туда, где ждет этот молодой осел. Кто-то, полагаю, должен за ним присмотреть. Вирджиния, должно быть, от него улизнула. Когда-нибудь, каким бы немыслимым это ни казалось, я, может быть, решусь выйти замуж за Джорджа, так что нужно привыкать быть «одной из хорошо известных хозяек политических салонов».

Энтони принялся покорно грести к берегу.

— А что, интересно, станет со мной? — жалобно произнес он. — Я отказываюсь быть третьим лишним. А там, вдалеке, дети?

— Да. Будьте осторожны, или они вас заманят.

— Я люблю детей, — сказал Энтони. — Я мог бы обучить их милым, спокойным интеллектуальным играм.

— Что ж, не говорите, что я вас не предупреждала.

Оставив Бандл на попечение безутешного Билла, Энтони зашагал туда, где тишина дня нарушалась пронзительными криками. Приняли его с восторгом.

— Вы умеете играть в краснокожих индейцев? — строго спросила Гаггл.

— Немного, — ответил Энтони. — Вы бы слышали, как я ору, когда с меня снимают скальп! Вот так. — Он завопил.

— Неплохо, — проворчала Уинкл. — А теперь кричите так, как тот, кто снимает скальп.

Энтони издал воинственный клич. Еще через минуту игра в краснокожих индейцев была в самом разгаре.

Примерно через час, вытирая лоб, Энтони справился о мигрени, мучившей мадемуазель, и с удовольствием услышал, что Женевьева полностью поправилась. Он завоевал такое доверие детей, что его пригласили выпить чая в классной комнате.

— А вы расскажете нам о человеке, которого вы видели повешенным? — спросила Гаггл.

— Нам говорили, что у вас с собой та веревка? — подхватила Уинкл.

— Она у меня в чемодане, — торжественно заверил Энтони. — Каждая из вас получит по кусочку.

Уинкл незамедлительно издала удовлетворенный вопль дикого индейца.

— Нам, наверное, придется вымыться, — грустно произнесла Гаггл. — Так вы придете к нам? Не забудете?

Энтони торжественно поклялся, что ничто не помешает ему принять приглашение. Юная парочка, удовлетворенная, побежала к дому. С минуту Энтони смотрел им вслед и вдруг заметил человека, вышедшего из небольшой рощицы и торопливо идущего через парк. Он был почти уверен, что это тот самый чернобородый незнакомец, которого он встретил сегодня утром. Пока он колебался, броситься вслед за ним или нет, кусты прямо перед ним раздвинулись, и из них появился мистер Хирам Фиш. Увидев Энтони, он слегка растерялся.

— Хорошо провели время, мистер Фиш? — осведомился Энтони.

— Да, благодарю вас.

Однако вид у мистера Фиша был не такой уж довольный. Он покраснел и дышал тяжело, словно после долгой пробежки.

— Полагаю, — сказал он, посмотрев на часы, — согласно вашим британским традициям, пора пить чай.

Звучно захлопнув свои часы, мистер Фиш неторопливо зашагал к дому.

Энтони стоял, погрузившись в свои мысли, пока внезапно не увидел суперинтенданта Баттла. Ни малейший звук не возвестил о его приближении; казалось, он буквально материализовался из воздуха.

— Откуда вы взялись? — раздраженно спросил Энтони.

Слегка тряхнув головой, Баттл показал на маленькую рощицу.

— Сегодня это, кажется, популярное место, — заметил Энтони.

— Вы очень ошибаетесь, мистер Кейд.

— Возможно. Знаете, чем я занимался, Баттл? Я пытался так сложить два, один, пять и три, чтобы получилось четыре. Это невозможно, Баттл, просто невозможно.

— Да уж, нелегко, — согласился детектив.

— Но я хотел видеть именно вас. Баттл, я хочу уехать. Можно?

Верный своим привычкам, суперинтендант Баттл не выказал ни малейшего удивления.

— Смотря куда вы хотите ехать, сэр, — ответил он просто.

— Выложу вам все карты, Баттл. Я хочу отправиться в Динар, в замок графини де Бретей. Можно?

— Когда вы хотите ехать, мистер Кейд?

— Скажем, завтра, после дознания. Вернусь в воскресенье к вечеру.

— Понятно, — многозначительно произнес суперинтендант.

— Ну, так как?

— Не возражаю, при условии, что вы поедете туда, куда вы говорите, и обязательно вернетесь.

— Вы редкий человек, Баттл. Или вы привязались ко мне, или вы совершенно непостижимы. Что же?

Суперинтендант Баттл слегка улыбнулся, но не ответил.

— Хорошо, хорошо, — сказал Энтони, — надеюсь, вы примете меры предосторожности. За каждым моим шагом будут следить доблестные блюстители порядка. Что ж, будь по-вашему. Но я постараюсь распутать эту головоломку сам.

— Я вам не советую, мистер Кейд.

— Мемуары… из-за них и поднялся весь сыр-бор? Дело только в мемуарах? Или тут кроется какая-то тайна?

Баттл пожал плечами:

— Думайте как хотите. Я делаю вам одолжение, потому что вы произвели на меня благоприятное впечатление, мистер Кейд. Я бы хотел, чтобы вы работали над этим делом вместе со мной. Любитель и профессионал составят хорошую пару. Один, так сказать, хорошо знаком с ситуацией, за плечами у другого опыт.

— Хорошо, — медленно произнес Энтони. — Я с удовольствием признаюсь в том, что искренне сомневаюсь в своих способностях в одиночку раскрыть подоплеку этого убийства.

— У вас есть какие-нибудь идеи относительно этого дела, мистер Кейд?

— Полно, — ответил Энтони. — Но еще больше вопросов.

— Например?

— Кто займет место убитого Михаила? Мне кажется, это очень важно.

На лице суперинтенданта Баттла появилась довольно кривая улыбка.

— Мне было интересно, думали ли вы об этом, сэр. Следующим наследником является принц Николай Оболович — кузен этого джентльмена.

— А где он сейчас? — спросил Энтони, отвернувшись, чтобы зажечь сигарету. — Только не говорите мне, что не знаете, Баттл, потому что я вам не поверю.

— У нас есть основания полагать, что он в Соединенных Штатах. Во всяком случае, еще совсем недавно был там. Вообще-то его интересуют только деньги.

Энтони удивленно присвистнул.

— Понятно, — сказал он. — Михаила поддерживала Англия, а Николая — Америка. В обеих странах группы финансистов стремятся получить нефтяные концессии. Лоялистская партия утвердила Михаила своим кандидатом на престол. Теперь им придется искать кого-то другого. Это неудача для Айзекстайна и компании и Джорджа Ломакса и очень хорошо для Уолл-стрит. Я прав?

— Вы недалеки от истины, — согласился суперинтендант Баттл.

— Я почти готов поклясться, что знаю, зачем вы были в этой рощице, — сказал Энтони.

Детектив невозмутимо улыбался.

— Международная политика, конечно, очень увлекательна, — продолжал Энтони, — но боюсь, что должен вас покинуть. У меня назначена встреча в классной комнате.

Он весело зашагал к дому. Достопочтенный Тредуэлл показал ему дорогу в классную комнату. Он постучал в дверь и вошел. Его приветствовали радостными криками.

Гаггл и Уинкл немедленно бросились к нему навстречу и торжественно представили его мадемуазель.

Энтони неожиданно почувствовал угрызения совести. Мадемуазель Брюн была маленькой женщиной средних лет, с желтоватым лицом, тронутыми сединой волосами и крошечными усиками.

Она совсем не походила на искательницу приключений.

«Наверное, — подумал Энтони, — я попал в дурацкое положение. Ничего, я должен и через это пройти».

Он был в высшей степени приветлив с мадемуазель, а она, в свою очередь, несказанно обрадовалась вторжению в классную комнату приятного молодого человека. Чаепитие прошло великолепно.

Но вечером, оставшись один в отведенной ему очаровательной спальне, Энтони несколько раз удрученно покачал головой.

«Я ошибся, — сказал он себе. — Второй раз ошибся. И никак не могу понять, что происходит».

Он долго расхаживал по комнате.

— Какого черта! — воскликнул он.

Дверь тихо приоткрылась. Еще через минуту в комнату вошел человек и почтительно остановился у порога.

Это был высокий, светловолосый, крупный мужчина с высокими, славянскими скулами и фанатичным взглядом.

— Кто вы, черт возьми? — спросил Энтони, уставившись на него.

Тот ответил на безупречном английском:

— Меня зовут Борис Анчуков.

— Слуга принца Михаила?

— Да. Я служил моему хозяину. Он умер. Теперь я ваш слуга.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Энтони. — Но мне не нужна прислуга.

— Вы теперь мой хозяин. Я буду вам верно служить.

— Да… но… послушайте… мне не нужна прислуга. Я не могу себе это позволить.

Борис Анчуков посмотрел на него с некоторым пренебрежением:

— Я не прошу денег. Я служил моему хозяину. Поэтому буду служить вам… до смерти!

Быстро пройдя вперед, он опустился на одно колено, взял руку Энтони и приложил ее к своему лбу. Затем встал и вышел из комнаты так же быстро, как и вошел.

Энтони удивленно смотрел ему вслед.

«Ну и чудак, — сказал он себе. — Верный пес. Любопытные инстинкты у этих славян».

Он встал и опять зашагал по комнате.

— Все равно, — пробормотал он, — неловко… чертовски неловко… именно сейчас!