Глава 20 · Баттл и Энтони совещаются

Энтони ничего не ответил. Он по-прежнему смотрел в окно. Суперинтендант Баттл некоторое время молча сверлил взглядом его неподвижную спину.

— Ну, спокойной ночи, сэр, — сказал он наконец и направился к двери.

Энтони повернулся:

— Минутку, Баттл.

Суперинтендант послушно остановился. Энтони отошел от окна, вынул из портсигара сигарету и закурил. Затем, между двумя затяжками, небрежно бросил:

— Вас, кажется, очень интересует это происшествие в Стайнсе?

— Не так чтобы очень, сэр. Это необычно, вот и все.

— Как вы думаете, этот человек был застрелен там, где его нашли, или его убили где-то в другом месте?

— Думаю, его застрелили где-то в другом месте, а тело привезли туда на машине.

— Я тоже так думаю, — согласился Энтони.

Что-то в его тоне заставило детектива насторожиться.

— У вас есть какие-нибудь идеи, сэр? Вы знаете, кто привез его туда?

— Да, — ответил Энтони. — Так уж случилось.

Его несколько огорчило невозмутимое спокойствие собеседника.

— Должен сказать, вы прекрасно принимаете эти удары, Баттл, — заметил он.

— «Никогда не показывай своих эмоций». Когда-то я принял для себя это очень полезное правило.

— Вы, безусловно, придерживаетесь его неукоснительно, — похвалил Энтони. — Я не могу сказать, что когда-либо видел вас встревоженным. Так хотите услышать всю историю?

— Я весь внимание, мистер Кейд.

Энтони пододвинул два кресла, оба сели, и Энтони рассказал о событиях вечера прошлого четверга.

Баттл молча слушал.

— Знаете, сэр, — сказал он, когда Энтони закончил, — вы оказались втянуты в очень неприятную историю.

— Но это еще не значит, что меня надо опекать!

— Мы всегда стараемся быть в курсе дела, — ответил суперинтендант Баттл.

— Очень деликатно сказано, — кивнул Энтони. — Даже не сделали акцент в конце фразы.

— Я только не понимаю, сэр, — спросил Баттл, — почему вы сейчас решили все мне выложить?

— Это довольно трудно объяснить, — сказал Энтони. — Видите ли, Баттл, я начинаю очень высоко ценить ваши способности. Вы всегда оказываетесь там, где нужно. Взять хотя бы сегодняшнюю ночь. И мне пришло в голову, что, скрывая эти сведения, я серьезно затрудняю вам вашу работу. Вы заслуживаете того, чтобы знать все факты. Я делал все, что мог, но до сих пор только все портил. До сегодняшнего вечера я опасался говорить из-за миссис Ревел. Но сейчас, когда выяснилось, что эти письма не имеют к ней никакого отношения, предположение о ее соучастии выглядит абсурдным. Вероятно, я дал ей неверный совет, но мне кажется, что вполне можно поверить ее заявлению, будто она из чистого каприза заплатила шантажисту, чтобы эти письма не стали достоянием гласности.

— Суд присяжных, может быть, в это и поверит, — согласился Баттл. — Судьи редко обладают воображением.

— И вы так легко это принимаете? — удивился Энтони, с любопытством глядя на него.

— Видите ли, мистер Кейд, я в основном работаю с людьми, которые причисляют себя к высшему обществу. Так вот, большинство из них интересует, что подумают о них другие. Но бродяг и истинных аристократов это не волнует — они делают первое, что придет им в голову, менее всего задумываясь о чужом мнении. Я имею в виду не только праздных богачей, людей, которые дают пышные балы и тому подобное. Я имею в виду тех, кто с молоком матери впитал эти вековые традиции и кого не интересует ничье мнение, кроме их собственного. Я всегда считал представителей высшего общества бесстрашными, верными и иногда невероятно глупыми людьми.

— Очень интересная лекция, Баттл. Наверное, вы когда-нибудь напишете мемуары, достойные внимания читателей.

Детектив с улыбкой воспринял предположение, но оставил его без комментариев.

— Я бы хотел задать вам один вопрос, — продолжил Энтони. — Вы вообще-то считали, что я как-то связан с происшествием в Стайнсе? По вашему поведению я подумал, что да.

— Верно. У меня было такое предчувствие. Но ни за что определенное не мог ухватиться. Вы, если так можно выразиться, правильно себя ведете, мистер Кейд. Не теряете бдительности.

— Я рад, — сказал Энтони. — У меня есть ощущение, что с тех пор, как я встретил вас, вы расставляете мне маленькие ловушки. В основном мне удавалось не попадаться в них, но иногда напряжение становится довольно сильным.

Баттл мрачно улыбнулся:

— И поэтому вы все время стараетесь убежать от меня? Колесите кругами, петляете, крутитесь на месте, бежите по прямой? Учтите, рано или поздно ваши нервы сдадут, и вы попадетесь!

— Вы веселый малый, Баттл. Интересно, когда же вы меня поймаете?

— Всему свое время, сэр, — процитировал суперинтендант.

— А пока, — спросил Энтони, — я по-прежнему ваш помощник-любитель?

— Да, мистер Кейд.

— Ватсон при вас, Шерлоке, да?

— Детективные истории большей частью чепуха, — категорически заявил Баттл. — Но они развлекают людей, — добавил он, подумав. — И иногда бывают полезными.

— Чем же? — полюбопытствовал Энтони.

— В них всегда проводится мысль о глупости полиции. Когда мы имеем преступление, совершенное любителем, такое, например, как это убийство, это на самом деле очень полезно.

В течение нескольких минут Энтони молча смотрел на него. Баттл выглядел совершенно спокойным, ни один мускул не дрогнул на его безмятежном лице. Наконец он поднялся.

— Хорошо бы поспать, — заметил он, — но мне надо переговорить с его светлостью, как только он встанет. И пока он один. Все, кто хочет покинуть дом, теперь могут это сделать. И все же я был бы благодарен его светлости, если бы он — разумеется, неофициально — попросил своих гостей остаться еще на некоторое время. Примите, пожалуйста, его приглашение, сэр, и миссис Ревел пусть тоже его примет.

— Вы нашли револьвер? — спросил вдруг Энтони.

— Вы имеете в виду тот, из которого застрелили принца Михаила? Нет, не нашел. Однако он, должно быть, или в доме, или где-нибудь на территории. Я пошлю мальчишек проверить птичьи гнезда и дупла. Если я найду револьвер, мы сможем немного продвинуться. И еще письма. Говорите, среди них было письмо, написанное в Чимнизе? Хотелось бы знать, было ли оно последним. В нем может содержаться зашифрованное указание, где спрятан камень.

— Что вы думаете об убийстве Джузеппе? — спросил Энтони.

— Я бы сказал, он был опытным вором и работал или на Короля Виктора, или на Братство Красной Руки. Я бы нисколько не удивился, если бы оказалось, что Братство и Король Виктор действуют сообща. У организации полно денег и силы, но недостаточно мозгов. Задача Джузеппе заключалась в том, чтобы добыть мемуары. Они не могли знать, что у вас еще и письма, ведь они оказались у вас по какому-то странному совпадению.

— Интересно, когда вы это поняли?

— Джузеппе украл письма по ошибке и сначала очень огорчился. Затем он видит выдранную из журнала фотографию, и ему в голову приходит блестящая идея шантажировать леди. Их истинного значения он, разумеется, не представлял. Братство узнает об этом, считает, что он ведет двойную игру, и приговаривает его к смерти. Они очень любят казнить предателей. В этом есть живописный элемент, который, похоже, их привлекает. Одного не пойму: почему на револьвере выгравировано «Вирджиния»? Для Братства это слишком тонко. Как правило, они любят всюду оставлять свой знак Красной Руки, чтобы вселять ужас в потенциальных предателей. Нет, мне кажется, Король Виктор был с ними связан. Но мотив его мне неясен. Похоже, они умышленно пытаются обвинить миссис Ревел в убийстве, и на первый взгляд в этом нет особого смысла.

— У меня есть идея, — сказал Энтони. — Но ее нелегко осуществить.

Он рассказал Баттлу, что Вирджиния опознала Михаила. Баттл кивнул:

— О да, нет никакого сомнения, что это был он. Кстати, старый барон о вас весьма высокого мнения. Он отзывается о вас в самых возвышенных выражениях.

— Очень любезно с его стороны, — улыбнулся Энтони. — Особенно если учесть, что я честно предупредил его о своем намерении сделать все возможное, чтобы до следующей среды заполучить пропавшие мемуары.

— Вам придется для этого очень потрудиться, — посочувствовал Баттл.

— Д-да. Вы так думаете? Что касается писем, то они, скорее всего, находятся в руках Короля Виктора или Братства.

Баттл кивнул:

— Их забрали у Джузеппе в тот день на Понт-стрит. Хорошо спланированная работа. Да, они завладели письмами, видимо, расшифровали их и теперь знают, где искать.

Оба собирались выйти из комнаты.

— Здесь? — спросил Энтони, кивнув назад.

— Именно здесь. Но приз они еще не нашли и, конечно, попытаются с огромным риском для себя завладеть им.

— Полагаю, — сказал Энтони, — в вашей проницательной голове созрел план?

Баттл не ответил. Он выглядел каким-то вялым, наверное, попросту уставшим.

— Нужна моя помощь? — спросил Энтони.

— Нужна. И не только ваша.

— Чья же?

— Миссис Ревел. Вы, может быть, не заметили этого, мистер Кейд, но эта леди сумеет провести кого угодно!

— Я это заметил, — ответил Энтони. Он посмотрел на часы. — Я склонен последовать вашему примеру и отправиться спать. Прогулка по озеру и обильный завтрак нас подождут.

Он легко поднялся в свою спальню и, рассеянно насвистывая, снял вечернюю одежду, взял халат, банное полотенце и направился в ванную комнату, как вдруг…

Он остолбенел, остановившись перед туалетным столиком и уставившись на нечто, скромно лежащее перед зеркалом.

Он никак не мог поверить своим глазам, боясь ошибиться.

Да, это была связка писем, подписанных Вирджинией Ревел. Они были в целости и сохранности. Ни одно не пропало.

Энтони опустился в кресло с письмами в руках.

— Мои мозги этого не выдержат! — пожаловался он. — Я не могу понять и четверти того, что происходит в доме. Почему письма вновь появились? Что это за фокус? Кто положил их на мой туалетный столик? И зачем?

На все эти более чем уместные вопросы удовлетворительного ответа у него не нашлось.