Глава 21 · Чемодан мистера Айзекстайна

В десять часов утра лорд Катерхэм и его дочь завтракали. Бандл выглядела непривычно молчаливой.

— Папа, — сказала она наконец.

Лорд Катерхэм, поглощенный чтением «Таймс», не ответил.

— Папа, — уже громче повторила Бандл.

Лорд Катерхэм, оторвавшись от интересного чтения заметки о предстоящей продаже редких книг, рассеянно поднял взгляд.

— А? — отозвался он. — Ты что-то сказала?

— Да. Этот, как его, завтракал? — Она кивнула на пустой стул.

— О ком ты?

— Ну, как там его зовут.

— Толстый Айки?

Бандл и ее отец были настолько близки, что понимали друг друга с полуслова.

— Он самый… Ты сегодня до завтрака разговаривал с детективом?

Лорд Катерхэм кивнул:

— Да, он, вообрази, подкараулил меня в холле. А ведь часы до завтрака для меня священны. Мне придется уехать за границу. Мои нервы на пределе…

Бандл бесцеремонно перебила отца:

— Что он сказал?

— Сказал, что любой, кто хочет, может уехать.

— Что ж, — заметила Бандл, — это хорошо. Ты этого и хотел.

— Я знаю. Но это еще не все. Он также сказал, что тем не менее хотел бы, чтобы я всех пригласил погостить еще.

— Не понимаю, — наморщила Бандл носик.

— Все непонятно и загадочно, — жалобно произнес лорд Катерхэм. — Да еще до завтрака.

— И что ты ответил?

— Ну, я, конечно, согласился. С такими людьми лучше не спорить. Особенно до завтрака, — добавил лорд Катерхэм, продолжая настаивать на своем принципе.

— И кого ты уже попросил?

— Кейда. Он сегодня рано встал. Он останется. Я не возражаю. Он, конечно, вещь в себе, но мне нравится… очень нравится.

— Вирджинии тоже, — сказала Бандл, водя вилкой по столу.

— А?

— И мне тоже. Но это, кажется, не так уж важно.

— И я попросил Айзекстайна, — продолжал лорд Катерхэм.

— И что же?

— Но он, к сожалению, должен вернуться в город. Кстати, не забудь заказать машину на десять пятьдесят.

— Хорошо.

— Если бы еще избавиться от Фиша, — продолжил лорд Катерхэм, несколько повеселев.

— А мне казалось, тебе нравится разговаривать с ним о своих заплесневелых старых книгах.

— Нравится, нравится. Скорее нравилось. Говорить все время одному становится как-то скучно. Фиш живо интересуется, но никогда не высказывает собственного мнения.

— Это лучше, чем все время слушать, — сказала Бандл. — Например, Джорджа Ломакса.

Лорд Катерхэм пожал плечами.

— Джордж любит поговорить, — продолжала Бандл. — Я сама ему аплодировала, несмотря на то что он нередко несет галиматью. И вообще я социалистка…

— Я знаю, дорогая, я знаю, — поспешно произнес лорд Катерхэм.

— Но ты не бойся, — успокоила его Бандл. — Дома я не буду заниматься политикой. Этим занимается Джордж. Он произносит речи даже в ванной комнате! Надо бы запретить это указом парламента.

— Вот именно, — радостно согласился лорд Катерхэм.

— А Вирджиния? — спросила Бандл. — Ее ты тоже попросил остаться?

— Баттл сказал — всех.

— Звучит как приказ! Ты еще не предложил ей стать моей мачехой?

— Не думаю, что это было бы уместно, — смутился лорд Катерхэм. — Хотя вчера вечером она сказала мне «дорогой». Но это самая худшая черта привлекательных и любвеобильных молодых женщин. Они говорят все, что угодно, не придавая словам никакого значения.

— Да, — согласилась Бандл. — Было бы гораздо больше надежды, если бы она запустила в тебя туфлей или попыталась тебя укусить.

— У вас, современных молодых людей, похоже, несколько своеобразные представления о любви, — с горечью произнес лорд Катерхэм.

— Это оттого, что мы читаем «Шейха», — пояснила Бандл. — Любовь в пустыне. Брось ее на растерзание и так далее.

— Что такое «Шейх»? — спросил лорд Катерхэм. — Поэма?

Бандл посмотрела на отца со снисходительной жалостью. Затем она подошла и поцеловала его в макушку.

— Дорогой старый папочка, — ласково сказала она и вышла на террасу.

Лорд Катерхэм уже направился к двери, как в столовую бесшумно вошел мистер Хирам Фиш.

— Доброе утро, лорд Катерхэм!

— А, доброе утро. Славный сегодня день.

— Восхитительная погода, — согласился мистер Фиш.

Он налил себе кофе и взял тост.

— Я правильно понял, что арест снят? — спросил он через минуту-другую. — Мы все можем уехать?

— Да… э… да, — промямлил лорд Катерхэм. — Фактически я надеялся, я имею в виду, я буду в восторге, — он собирался с силами, — да, в восторге, если вы останетесь еще на некоторое время.

— Но, лорд Катерхэм…

— Я понимаю, визит был не из приятных, — поспешно продолжил лорд Катерхэм. — Совсем не из приятных. Не стану упрекать вас, если вы захотите поскорее уехать.

— Вы недооцениваете меня, лорд Катерхэм! Пребывание здесь было хлопотно, этого никто не отрицает. Но сельская жизнь в Англии, в этих роскошных особняках, меня очень привлекает и интересует. Я ее изучаю. У нас в Америке нет ничего подобного. Я с огромным удовольствием принимаю ваше любезнейшее предложение остаться.

— Ну что ж, — обрадовался лорд Катерхэм, — прекрасно! Я в полном восторге, дорогой друг, в полном восторге!

Сообщив с напускным радушием, что ему необходимо увидеться с управляющим имением, лорд Катерхэм вышел из комнаты.

В холле он увидел Вирджинию, спускающуюся по лестнице.

— Проводить вас к завтраку? — нежно спросил лорд Катерхэм.

— Спасибо, я позавтракала в постели. Мне еще хочется спать.

Она зевнула.

— Плохо спали?

— Не совсем. Можно даже сказать, хорошо. Ах, лорд Катерхэм, — она взяла его под руку, — мне так хорошо в вашем доме! Как мило с вашей стороны попросить меня остаться!

— Так вы еще останетесь? Баттл снял… запрет, но я был бы особенно рад задержать вас. И Бандл просит.

— Разумеется, я останусь. Как это мило с вашей стороны.

Лорд Катерхэм тяжело вздохнул.

— Что вас так печалит? — спросила Вирджиния. — Вас кто-то обидел?

— Обидели, — мрачно ответил лорд Катерхэм.

Вирджиния удивилась.

— Вам случайно не хотелось иногда запустить в меня туфлей? — спросил он. — Вижу, вижу, что не хотелось. Впрочем, это не важно.

Лорд Катерхэм, опечаленный, отошел, а озадаченная Вирджиния через боковые ворота вышла в сад.

Некоторое время она стояла, вдыхая свежий, живительный октябрьский воздух. И вдруг с удивлением обнаружила рядом с собой суперинтенданта Баттла. Он, казалось, обладал особым даром появляться словно из-под земли.

— Доброе утро, миссис Ревел! Не очень устали, надеюсь?

Вирджиния помотала головой.

— Ночь, конечно, была тревожной, — ответила она. — Но ради таких острых ощущений не жалко и недоспать. Только день кажется после этого несколько скучным.

— Под кедром есть приятное тенистое место, — сообщил суперинтендант. — Отнести вам туда стул?

— Если вы настаиваете, суперинтендант Баттл, — со светской учтивостью ответила Вирджиния.

— Вы очень проницательны, миссис Ревел. Да, верно, я хочу с вами поговорить.

Он принес на лужайку высокий плетеный стул. Вирджиния последовала за ним, сжимая под мышкой подушку.

— Очень коварное место эта терраса, — заметил детектив. — Я имею в виду, там не посекретничаешь.

— Я снова начинаю нервничать, суперинтендант Баттл.

— Не беспокойтесь, ничего важного. — Он посмотрел на свои большие часы. — Половина одиннадцатого. Через десять минут я отправляюсь в Виверн-Эбби, чтобы доложить мистеру Ломаксу о ходе расследования. У меня еще есть время. Я только хотел попросить вас немного больше рассказать мне о мистере Кейде.

— О мистере Кейде? — Вирджиния удивленно посмотрела на полицейского.

— Да, где вы впервые с ним встретились, как долго вы его знаете и тому подобное.

Манеры Баттла были легки и непринужденны. Он даже старался не глядеть на нее, и от этого ей почему-то стало еще больше не по себе.

— Это труднее, чем вы думаете, — заговорила она наконец. — Однажды он оказал мне огромную услугу…

Баттл прервал ее:

— Прежде чем вы продолжите, миссис Ревел, я хотел бы кое-что сказать. Вчера вечером, после того, как вы и мистер Эверсли покинули нас, мистер Кейд рассказал мне о письмах и о человеке, который был убит в вашем доме.

— Рассказал? — ахнула Вирджиния.

— Да, и поступил очень разумно. Сказанное им многое проясняет. Он не уточнил только одного — как долго он с вами знаком? Теперь у меня сложилось об этом некоторое представление. Вы мне скажете, прав я или не прав. Полагаю, он впервые увидел вас, когда пришел к вам домой на Понт-стрит. А! Вижу, я прав! Так оно и было!

Вирджиния ничего не ответила. Она впервые испугалась этого флегматичного человека с невыразительным лицом. Ей стало ясно, что имел в виду Энтони, когда говорил, что суперинтенданта Баттла не проведешь.

— Рассказывал ли он вам что-нибудь о своей жизни? — продолжал детектив. — Где он был до тех пор, как попал в Южную Африку? В Канаде? Или в Судане? А может, вспоминал о своем детстве?

Вирджиния беспомощно развела руками.

— А я держу пари, что ему есть о чем рассказать. Он вел жизнь, полную дерзких приключений, на этот счет не заблуждайтесь. Если бы он захотел, он мог бы поведать вам много чего интересного!

— Если вас интересует его прошлая жизнь, почему вы не телеграфируете его другу, мистеру Макграту?

— Мы пытались связаться с ним, но он сейчас, кажется, где-то в Центральной Африке. Не сомневаюсь, что мистер Кейд был в Булавайо именно тогда, когда он говорит. Я поинтересовался, чем он занимался до приезда в Южную Африку. Там он проработал проводником в туристической фирме совсем недолго. О, я должен поторопиться, меня ждет машина!

Вирджиния проследила, как он торопливо уходит, но со стула не поднялась. Она надеялась, что ее найдет Энтони, но вместо него появился смачно зевающий Билл Эверсли.

— Слава богу, Вирджиния! Вы одна! Наконец-то я смогу поговорить с вами! — заискивающе произнес он.

— Только говорите со мной осторожно, Билл, а не то я расплачусь!

— Вас кто-то обидел?

— Не обидел, а просто влез в душу и вывернул ее наизнанку! У меня такое чувство, словно меня растоптал слон!

— Это Баттл?

— Баттл. Он поистине ужасный человек!

— Не переживайте, Вирджиния, ведь я вас так сильно люблю…

— Не сейчас, Билл! Мне сейчас не до любви! И вообще, я всегда говорю, что порядочные люди не делают предложение до обеда!

— Боже правый! Я уже не раз делал вам предложение, в том числе и после обеда!

Вирджиния пожала плечами:

— Билл, будьте умницей, сосредоточьтесь хоть на минуту! Мне нужен ваш совет.

— Если вы решитесь и скажете, что выйдете за меня замуж, уверен, вам станет намного легче! Легче и надежнее!

— Послушайте меня, Билл. По-моему, у вас это навязчивая идея! Все мужчины делают предложения либо от скуки, либо оттого, что не знают, что сказать! Вспомните о моем возрасте и статусе вдовы и найдите себе милую, юную девушку!

— Дорогая Вирджиния! Ах, черт! Опять этот французский идиот!

Это действительно был чернобородый мсье Лемуан, как всегда отличавшийся безукоризненными манерами.

— Доброе утро, мадам! Надеюсь, вы не устали?

— Нисколько.

— Прекрасно. Доброе утро, мистер Эверсли. Как вы отнесетесь к предложению прогуляться втроем? — предложил француз.

— Как вы, Билл? — спросила Вирджиния.

— Хорошо, — неохотно согласился раздосадованный влюбленный.

Он поднялся с травы, и все трое отправились в парк. Вирджиния шла между мужчинами. Она сразу же уловила в поведении француза какое-то странное возбуждение, хотя не понимала, чем оно вызвано.

Однако вскоре она умело разговорила его, задавая вопросы и слушая ответы. В конце концов он завел разговор о знаменитом Короле Викторе. Рассказывал он хорошо, не без горечи описывая, как знаменитому вору удавалось перехитрить детективов.

Несмотря на непрерывный поток слов, Вирджинию не покидало чувство, что думает мсье Лемуан совсем о другом. Более того, ей казалось, что, отвлекая их своей болтовней, Лемуан намеренно ведет их через парк туда, куда ему нужно. Это была не просто прогулка. Он вел их в определенное место!

Вдруг Лемуан оборвал свой рассказ и огляделся. Они стояли там, где дорога пересекала парк, прежде чем повернуть в густые заросли. Лемуан пристально наблюдал за машиной, приближающейся к ним от дома.

Вирджиния проследила за его взглядом.

— Это грузовик, — объяснила она. — Он везет багаж мистера Айзекстайна и его камердинера на вокзал.

— Да что вы? — Посмотрев на часы, Лемуан испугался. — Тысяча извинений! Я пробыл здесь дольше, чем предполагал! Такое очаровательное общество! Как вы думаете, меня смогут подбросить до деревни?

Он вышел на дорогу и поднял руку. Грузовик остановился, Лемуан что-то быстро сказал водителю и залез в машину. Он вежливо приподнял шляпу, прощаясь с Вирджинией, и уехал.

Вирджиния и Билл стояли и озадаченно глядели вслед исчезающей машине. Когда она завернула за поворот, из машины выпал чемодан. Автомобиль поехал дальше.

— Идемте, — обратилась Вирджиния к Биллу. — Сейчас мы увидим что-то интересное. Его определенно выбросили!

— И никто этого не заметил, — добавил Билл.

Они подбежали к упавшему чемодану. В этот самый момент из-за поворота показался раскрасневшийся от быстрой ходьбы Лемуан.

— Я был вынужден сойти, — любезно сообщил он. — Обнаружил, что кое-что потерял.

— Это? — Билл показал на чемодан.

Это был красивый чемодан из тяжелой свиной кожи с инициалами «Г.А.».

— Какая жалость! — тихо произнес Лемуан. — Он, должно быть, нечаянно выпал. Унесем его с дороги?

Не дожидаясь ответа, он взял чемодан, отнес его к деревьям и склонился над ним. Что-то мелькнуло в его руках, и замок как бы сам собой открылся.

Он заговорил уже по-другому, быстро и повелительно.

— Машина будет здесь через минуту, — сказал он. — Вы ее видите?

Вирджиния посмотрела на дорогу:

— Нет.

— Хорошо.

Он стал проворно выбрасывать вещи из чемодана. Бутылка с золотой пробкой, шелковые пижамы и огромное количество носков. Вдруг вся его фигура напряглась. Он схватил что-то вроде узелка шелкового белья и быстро развернул.

У Билла вырвался чуть слышный возглас. В свертке лежал тяжелый револьвер.

— Я слышу гудок, — предупредила Вирджиния.

Лемуан с быстротой молнии снова упаковал вещи. Револьвер он завернул в шелковый носовой платок, засунул в карман и, закрыв чемодан, быстро повернулся к Биллу:

— Возьмите его. Мадам будет с вами. Остановите машину и объясните, что он выпал из грузовика. Не упоминайте обо мне.

Билл быстро подошел к дороге, и в этот момент за угол завернул большой лимузин «Ланчестер», в котором сидел Айзекстайн. Шофер притормозил, и Билл передал ему чемодан.

— Упал с грузовика, — объяснил он. — Мы его случайно увидели.

На короткий миг перед ним мелькнуло удивленное смуглое лицо финансиста, и машина умчалась.

Они вернулись к Лемуану. Тот стоял с револьвером в руке, и на лице у него читалось удовлетворение.

— Рискованное дело, — сказал он. — Но оно удалось!