Глава 22 · Красный сигнал

Суперинтендант Баттл стоял в библиотеке Виверн-Эбби.

Джордж Ломакс, сидящий за заваленным бумагами столом, зловеще хмурился.

Суперинтендант Баттл кратко, по-деловому, доложил ему о ходе расследования. Дальше разговор вел в основном Джордж, а Баттл довольствовался односложными ответами на вопросы собеседника.

На столе перед Джорджем лежала пачка писем, которую нашел Энтони.

— Ничего не понимаю, — раздраженно сказал Джордж, взяв пачку. — Говорите, они зашифрованы?

— Именно так, мистер Ломакс.

— И он сказал, что нашел их на туалетном столике?

Баттл слово в слово повторил рассказ Энтони о том, как письма снова оказались у него.

— И он сразу же принес их вам? Это очень правильно… очень правильно. Но кто мог подбросить их к нему в комнату?

Баттл смущенно крякнул.

— Такие вещи вам следует знать, — назидательно указал Джордж. — Мне это кажется подозрительным… очень подозрительным. И вообще, что известно об этом Кейде? Появился он очень таинственно, при крайне сомнительных обстоятельствах, и мы ничего о нем не знаем. Мне лично он вовсе не нравится. Вы, надеюсь, навели о нем справки?

Суперинтендант Баттл позволил себе терпеливо улыбнуться.

— Мы тотчас же отбили телеграмму в Южную Африку, и его история полностью подтвердилась. Он был в Булавайо с мистером Макгратом в то время, которое он называет. До их встречи он работал проводником в туристическом агентстве «Касл».

— Как я и ожидал, — сказал Джордж. — Уверенность в себе помогает ему добиться успеха в некоторых занятиях. Но что касается этих писем… какие-то шаги нужно предпринимать незамедлительно… незамедлительно…

Ломакс надул щеки.

Суперинтендант Баттл было открыл рот, но Джордж его опередил:

— Дело безотлагательное. Эти письма надо срочно расшифровать. Как же зовут этого человека? Связан с Британским музеем. Все знает о шифрах. Заведовал отделом во время войны. Где мисс Оскар? Она знает. Кажется, что-то вроде Уин… Уин…

— Профессор Уинвуд, — подсказал Баттл.

— Точно. Теперь припоминаю. Ему надо немедленно телеграфировать.

— Я уже это сделал час назад, мистер Ломакс. Он приедет сюда поездом в двенадцать десять.

— Прекрасно, прекрасно. Слава богу, камень с души свалился. Я должен сегодня быть в городе. Надеюсь, вы без меня обойдетесь?

— Полагаю, да, сэр.

— Вы уж постарайтесь, Баттл, постарайтесь. Я сейчас чрезвычайно загружен работой.

— Я понимаю, сэр.

— Кстати, а почему с вами не пришел мистер Эверсли?

— Он еще спит, сэр. Как я вам уже говорил, мы всю ночь не сомкнули глаз.

— Ах да, конечно! Я сам часто всю ночь провожу без сна. Чтобы выполнить всю работу, мне нужно не двадцать четыре часа в сутки, а тридцать шесть! Как только вернетесь в Чимниз, пришлите ко мне Эверсли, хорошо, Баттл?

— Я обязательно передам ему вашу просьбу, сэр.

— Благодарю вас, Баттл. Я отлично понимаю, что вы вынуждены прибегнуть к его помощи. Но так ли уж необходимо вовлекать в расследование мою кузину, миссис Ревел?

— Да, мистер Ломакс. Ведь на письмах значится ее имя.

— Поразительная дерзость, — пробормотал Джордж, мрачно посмотрев на связку писем. — Я помню покойного короля Герцословакии. Очаровательный был человек, но слабый, до обидного слабый! Игрушка в руках безнравственной женщины! У вас есть какие-нибудь соображения, почему эти письма вновь оказались у мистера Кейда?

— Я считаю, — ответил Баттл, — что если человеку не удается чего-нибудь добиться одним способом, он пробует другие.

— Я не совсем вас понимаю, — сказал Джордж.

— Этот мошенник, Король Виктор, уже отлично знает, что за залом заседаний следят. Поэтому он решил так: пусть эти письма попадут к нам в руки, пусть их расшифруют и найдут тайник. А дальше — дело техники! Но мы с Лемуаном предусмотрели такую возможность.

— Так у вас есть план?

— Я бы не стал называть это планом, скорее идея. Идеи иногда бывают очень полезны!

С этими словами суперинтендант Баттл удалился.

Ему не хотелось посвящать Джорджа в свои дела больше, чем следовало.

На обратном пути на дороге он увидел Энтони и остановил машину.

— Хотите подбросить меня до дому? — спросил тот. — Это хорошо!

— Где вы были, мистер Кейд?

— Ездил на вокзал посмотреть расписание поездов.

Баттл поднял бровь.

— Хотите снова покинуть нас? — спросил он.

— Не сейчас! — засмеялся Энтони. — Кстати, чем был так расстроен мистер Айзекстайн? Мы встретились с ним на вокзале, и он выглядел ужасно удрученным!

— Мистер Айзекстайн?

— Да.

— Я не знаю. Полагаю, что его не так легко расстроить. Чтобы вывести его из себя, должно было случиться что-то чрезвычайное.

— Мне тоже так кажется, — согласился Энтони. — Эти финансисты тоже прекрасно умеют владеть собой.

Вдруг Баттл подался вперед и тронул шофера за плечо:

— Остановитесь, пожалуйста. И подождите меня здесь.

К немалому удивлению Энтони, он выскочил из машины, а через минуту-другую Энтони заметил спешащего ему навстречу мсье Лемуана и понял, что внимание Баттла привлек его сигнал.

Между ними состоялся короткий разговор, после чего суперинтендант вернулся в машину и приказал ехать дальше. Выражение его лица изменилось до неузнаваемости.

— Револьвер нашли, — коротко бросил он.

— Что? — Энтони удивленно уставился на него. — Где?

— В чемодане Айзекстайна.

— Не может быть!

— Ничего невозможного нет, — философски изрек Баттл. — Мне следовало бы помнить об этом!

— Кто его нашел?

Баттл повернул к нему голову:

— Лемуан. Умный малый. Говорят, в Сюрте ему нет равных!

— Но не идет ли это вразрез со всеми вашими предположениями?

— Нет, — очень медленно произнес суперинтендант Баттл. — Я бы этого не сказал. Хотя, надо признать, немного удивительно. Но моим предположениям это нисколько не противоречит.

— Как же так?

Но суперинтендант Баттл вдруг перевел разговор в совершенно иное русло:

— Не найдете ли вы мистера Эверсли, сэр? Мистер Ломакс очень просил передать ему, чтобы он немедленно прибыл в Виверн-Эбби.

— Хорошо, — кивнул Энтони, когда машина подъехала к парадному подъезду. — Вероятно, он еще спит.

— Не думаю, — возразил детектив. — Кстати, вон он прогуливается под деревьями с миссис Ревел.

— Замечательное у вас зрение, Баттл, — восхитился Энтони, отправляясь выполнять поручение.

Просьба Ломакса, переданная Биллу, вовсе того не обрадовала.

«Черт бы все это побрал! — ворчал Билл про себя, направляясь к дому. — Почему Коддерс хоть иногда не может оставить меня в покое? И почему эти проклятые приезжие не торчат в своих колониях? Зачем они появляются здесь и волочатся за самыми лучшими нашими девушками? Надоело мне все это, дальше некуда!»

— Вы слышали о револьвере? — тихо спросила Вирджиния, когда они остались одни.

— Баттл мне рассказал. Поразительно. Айзекстайн был вчера в ужасном состоянии, но я подумал, ему нездоровится. Он почти единственный человек, которого я считал вне подозрений. Вы видите какую-нибудь причину, по которой он хотел убрать принца Михаила?

— Что-то здесь не сходится, — нерешительно согласилась Вирджиния.

— Ничего не сходится, — недовольно поправил ее Энтони. — Я вообразил себя детективом-любителем, но до сих пор мне удалось только собрать некоторые сведения о гувернантке-француженке ценой кучи неприятностей и небольших затрат.

— Вы для этого ездили во Францию? — осведомилась Вирджиния.

— Да, я поехал в Динар и встретился с графиней де Бретей, несказанно гордясь своим умом и готовясь узнать, что графиня никогда не слышала ни о какой мадемуазель Брюн. Вместо этого она охотно сообщила, что эта дама действительно жила в ее доме семь лет. Значит, если графиня тоже не мошенница, все мои домыслы лишены смысла.

— Мадам де Бретей вне всяких подозрений, — возразила Вирджиния. — Я ее прекрасно знаю и полагаю, встречалась у нее и с мадемуазель. Я, безусловно, не очень помню, как она выглядит — лишь смутно, как запоминаешь гувернанток, компаньонок и попутчиков в поезде. Ужасно, но я никогда не рассматриваю их как следует. А вы?

— Только если они обладают исключительной красотой, — признался Энтони.

— Что ж, в таком случае… — Она осеклась. — В чем дело?

Энтони пристально смотрел на человека, вышедшего из-за деревьев и настороженно остановившегося. Это был герцословак Борис.

— Простите, — извинился Энтони. — Я должен поговорить со своим псом.

Он подошел к Борису.

— В чем дело? Что вам нужно?

— Хозяин, — сказал Борис, поклонившись.

— Да, все это очень хорошо, но не надо ходить за мной по пятам. Это выглядит странно.

Не произнеся ни слова, Борис вынул грязный клочок бумаги, очевидно обрывок письма, и протянул его Энтони.

— Что это такое? — спросил Энтони.

На бумаге был написан адрес, больше ничего.

— Он уронил это, — сказал Борис. — Я несу это хозяину.

— Кто уронил?

— Иностранный джентльмен.

— Но зачем это мне?

Борис с упреком посмотрел на него.

— Ладно, ладно, можете быть свободны, — разрешил Энтони. — Я занят.

Борис поклонился, по-военному развернулся и зашагал прочь. Энтони подошел к Вирджинии, засунув в карман клочок бумаги.

— Что ему надо? — полюбопытствовала она. — И почему вы называете его псом?

— Потому что он ведет себя как верный пес, — ответил Энтони. — В прошлой жизни он, наверное, был охотничьей собакой. Он только что принес мне обрывок письма, которое, как он сказал, уронил иностранный джентльмен. Скорее всего, имея в виду Лемуана.

— Наверное, — неохотно согласилась Вирджиния.

— Он повсюду ходит за мной по пятам, — продолжал Энтони. — Как телохранитель. И почти ничего не говорит. Просто преданно смотрит на меня большими круглыми глазами.

— А может быть, он имел в виду Айзекстайна? — предположила Вирджиния. — Айзекстайн почему-то очень похож на иностранца.

— Айзекстайн? — Энтони поморщился. — А он-то здесь при чем, черт возьми?

— Вы жалеете, что ввязались во все это? — спросила вдруг Вирджиния.

— Жалею? Вовсе нет. Мне нравится. Я всю жизнь любил трудности. Может быть, сейчас их несколько больше, чем я предполагал.

— Но теперь все трудности позади, — сказала Вирджиния, удивившись серьезности его тона.

— Не совсем.

Какое-то время они шли молча.

— Есть люди, — нарушил молчание Энтони, — которые не признают сигналов. Обычно машинист при виде красного света или замедляет ход, или останавливает поезд. Вероятно, я рожден дальтоником. Увидев красный свет, я ничего не могу с собой поделать и продолжаю нестись вперед. Сами понимаете, ничем хорошим это не кончается. И поделом! На дороге такие шутки опасны!

Он говорил очень серьезно.

— Вероятно, — сказала Вирджиния, — вы в своей жизни немало рисковали?

— Почти всегда… Разве что в брак не вступил!

— Звучит довольно цинично!

— Я не хотел. Брак в моем понимании был бы самой крупной авантюрой в моей жизни.

— Это мне нравится! — покраснев, заметила Вирджиния.

— Есть только один тип женщины, на которой я хотел бы жениться. Это женщина, чей образ жизни не имеет ничего общего с моим. И что же прикажете делать? Принять ей мой образ жизни или мне — ее?

— Если она вас любит…

— Сентиментальность, миссис Ревел! Вы и сами это понимаете! Любовь — это не наркотик, позволяющий уйти от окружающей среды. Если вы считаете, что это так, мне вас жаль! Любовь — это нечто большее, чем наркотик! Как, вы думаете, чувствовали себя король и его актрисуля, прожив в браке год-другой? Не жалела ли она о своих лохмотьях, босых ногах и беззаботной жизни? Держу пари, что жалела! Было бы им лучше, если бы он ради нее отказался от короны? Тоже нет. Уверен, из него получился бы очень плохой нищий! А ни одна женщина не уважает мужчину, если он что-то плохо делает.

— Вы влюбились в нищенку, мистер Кейд? — тихо спросила Вирджиния.

— У меня другой случай, но принцип тот же!

— И нет никакого выхода?

— Выход есть, — грустно ответил Энтони. — Согласно моей теории, можно получить все, что желаешь, но только за определенную цену. Вы знаете, какова эта цена в девяти случаях из десяти? Компромисс! Ужасная вещь компромисс, но, когда приближаешься к среднему возрасту, он необходим. Сейчас такая проблема возникла и передо мной. Чтобы получить женщину, которую я люблю, я бы даже согласился поступить на постоянную работу!

Вирджиния рассмеялась.

— Знаете, а я ведь учился ремеслу!

— Но бросили его?

— Да.

— Почему?

— Из принципа.

— Скажите пожалуйста!

— Вы совершенно необыкновенная женщина, — вдруг произнес Энтони, повернувшись и посмотрев ей в лицо.

— Почему?

— Вы можете удержаться от лишних вопросов!

— Это потому, что я не спросила вас, каково же было ваше ремесло?

— Именно.

Они снова замолчали, приближаясь к дому и вдыхая чудесные ароматы цветов.

— Мне кажется, вы отлично понимаете, когда в вас влюблен мужчина! — нарушил молчание Энтони. — Полагаю, вам до меня, да и до других здесь, нет никакого дела, но, господи, как бы я хотел, чтобы вы обратили на меня капельку внимания!

— Думаете, вам это удастся? — тихо спросила Вирджиния.

— Вероятно, нет, но я буду очень стараться!

— Вы жалеете, что встретились со мной? — вдруг спросила она.

— Господи, нет! Это еще один красный сигнал! Увидев вас впервые, там, на Понт-стрит, я понял, что меня ждет что-то, что причинит мне боль, как неудачная шутка! На меня произвело впечатление ваше лицо… лишь ваше лицо! В вас ощущается какая-то магия! У некоторых она тоже есть, но я никогда не встречал женщин, которые обладали бы ею в той же мере, что и вы. Полагаю, вы выйдете замуж за процветающего и респектабельного человека, а я вернусь к своей беспутной жизни! Но прежде чем навсегда уйти, клянусь, я хоть раз вас поцелую!

— Вы не можете сделать этого прямо сейчас, — мягко возразила Вирджиния. — Из окна библиотеки за нами наблюдает суперинтендант Баттл!

Энтони посмотрел на нее.

— Вы настоящая дьяволица, Вирджиния, — к ее удивлению, заявил он, — но… очень симпатичная дьяволица! — Он легкомысленно помахал рукой суперинтенданту Баттлу. — Поймали сегодня кого-нибудь из преступников, Баттл?

— Пока нет, мистер Кейд!

— Звучит обнадеживающе!

Баттл с проворством, удивительным для внешне столь флегматичного человека, выпрыгнул из окна библиотеки и подошел к ним.

— Ко мне приехал профессор Уинвуд, — шепотом сообщил он. — Сейчас он расшифровывает письма. Хотите посмотреть, как он работает?

Таким тоном обычно объявляют о каком-нибудь экзотическом зрелище. Получив утвердительный ответ, он подвел их к окну и предложил залезть в комнату.

За столом перед разбросанными письмами сидел маленький рыжеволосый человечек средних лет, с невероятной скоростью строча что-то на листе бумаги. Он раздраженно ворчал и время от времени почесывал нос, пока тот не приобрел цвет его волос.

Наконец он поднял голову:

— Это вы, Баттл? И я вам понадобился для того, чтобы расшифровать этот бред? Да это под силу даже младенцу! Двухлетний ребенок сделает это в уме! Где тут шифр? Все ясно с первого взгляда, приятель!

— Я рад, профессор! — кротко произнес Баттл. — Но мы, по-видимому, не так умны, как двухлетние дети!

— Да тут и не надо особого ума, — огрызнулся профессор. — Это самый обычный шифр. Вы хотите, чтобы я расшифровал всю связку? Это долгая работа. Она требует лишь усердия и внимания и абсолютно никакого интеллекта. Я расшифровал одно, которое написано в Чимнизе и которое вы назвали самым главным. Остальные могу захватить с собой и поручить работу своим помощникам. У меня действительно нет времени. Я сейчас работаю над трудной задачей и не хочу отвлекаться на пустяки!

В его глазах чуть заметно сверкнули искорки.

— Хорошо, профессор, — согласился Баттл. — Мне очень жаль, что потревожили вас из-за такой мелочи. Я все объясню мистеру Ломаксу. Нам хотелось поскорее расшифровать именно это письмо. Вероятно, лорд Катерхэм пригласит вас остаться на ленч.

— Никакого ленча, — подпрыгнул от возмущения профессор. — В середине дня здоровому человеку нужен один банан, тост и стакан воды.

Он взял свое пальто, висевшее на спинке стула. Баттл проводил его, и вскоре Энтони с Вирджинией услышали звук отъезжающей машины.

Баттл вернулся в комнату. В руках у него была половинка листа бумаги, переданная ему профессором.

— Он всегда такой, — заметил Баттл, имея в виду профессора. — Всегда куда-то спешит. Но умен необыкновенно! Да, так вот в чем суть письма ее величества. Хотите взглянуть?

Вирджиния торопливо протянула руку; Энтони читал, заглядывая через ее плечо. Он помнил длинное послание, дышащее страстью и отчаянием. Гений профессора Уинвуда превратил его в обычное деловое сообщение.

«Операции прошли успешно, но С. нас обманул. Он взял камень из тайника. В его комнате камня нет. Я обыскала. Нашла записку, думаю, имеющую отношение к нашему делу: Ричмонд. 7 прямо. 8 налево. 3 направо».

— С.? — сказал Энтони. — Стилптич, конечно. Хитрый старый пес! Он перепрятал камень!

— Ричмонд, — включилась в разгадку Вирджиния. — Неужели бриллиант спрятан где-то в Ричмонде?

— Это любимое место коронованных особ, — согласился Энтони.

Баттл с сомнением теребил мочку уха.

— Я все же думаю, что речь идет о тайнике, находящемся в этом доме.

— Я знаю! — вскричала вдруг Вирджиния.

Мужчины, как флюгеры, повернулись к ней.

— Портрет работы Гольбейна в заде заседаний! Они стучали по стене как раз под ним. А это портрет графа Ричмонда!

— Он у нас в руках!

Баттл в восторге хлопнул себя по ляжке. Даже в его голосе звучало совсем несвойственное ему оживление.

— Картина — отправной пункт, и мошенникам не больше, чем нам, известно, о чем говорят цифры. Эти две фигуры в доспехах стоят прямо под названным полотном, и они поначалу решили, что бриллиант спрятан в одной из них. Они, наверное, прощупали каждый дюйм. Безрезультатно. И тогда они принялись искать потайной ход, лестницу или скользящую панель. Вы о них знаете, миссис Ревел?

Вирджиния покачала головой.

— Я знаю, что здесь имеется тайник и по крайней мере один потайной ход, — сказала она. — Кажется, мне их когда-то показывали, но я плохо помню. Вот Бандл, спросим у нее.

По террасе к ним стремительно двигалась Бандл.

— Я после ленча еду в город, — заметила она. — Кого-нибудь подвезти? Не хотите проехаться, мистер Кейд? К обеду вернемся.

— Нет, благодарю вас, — ответил Энтони. — Мне здесь хорошо, и дел хватает.

— Этот человек меня боится, — гордо заявила Бандл. — Или ехать со мной, или попасть под мои роковые чары! Так чего же?

— Последнего, — ответил Энтони. — Вы же знаете…

— Бандл, дорогая, — тут же вмешалась Вирджиния, — здесь есть потайной ход, ведущий к залу заседаний?

— Вроде. Только он очень старый. Кажется, ведет из Чимниза к Виверн-Эбби. Так было в старину, а сейчас он местами обвалился. По нему можно пройти только несколько сотен ярдов от этого конца. Там, наверху, в Белой галерее, гораздо занятнее, и тайник не так уж плох.

— Мы рассматриваем их не с художественной точки зрения, — объяснила Вирджиния. — У нас дело. Как попасть в ход из зала заседаний?

— Там отодвигается панель. После ленча покажу, если хотите.

— Благодарю вас, — сказал суперинтендант Баттл. — Скажем, в два тридцать?

Бандл посмотрела на него, подняв брови.

— Хотите поймать преступников? — ехидно поинтересовалась она.

На террасе появился Тредуэлл.

— Ленч подан, миледи, — сообщил он.