Глава 16 · Прием в аббатстве

В пятницу вечером Бандл приехала в аббатство Вайверн как раз к чаю. Джордж Ломакс встретил ее с подчеркнутым радушием.

— Моя дорогая Эйлин, — говорил он, — у меня просто нет слов, чтобы выразить свою радость от того, что я вижу тебя здесь! Ты должна простить меня за то, что я не пригласил тебя сразу, когда приглашал твоего отца, но, откровенно говоря, мне непросто было предположить, что подобный вечер может привлечь тебя! Я был одновременно и… э… удивлен и… э… польщен, когда леди Катерхэм рассказала мне о твоем… э… интересе к… э… политике.

— Я так хотела приехать! — просто и искренне ответила Бандл.

— Миссис Макатта приедет только следующим поездом, — продолжал говорить Джордж. — Вчера она выступала на собрании в Манчестере. Ты знакома с Тесайгером? Довольно молодой человек, но удивительно сведущ в международной политике! А по внешнему виду и предположить нельзя!

— Я знакома с мистером Тесайгером, — ответила Бандл и обменялась с Джимми церемонным рукопожатием. Разглядывая его, она обратила внимание, что он сделал пробор по середине головы в попытке придать больше серьезности своему лицу.

— Послушай, — торопливо прошептал Джимми, когда Джордж на минуту оставил их одних, — ты не обижайся на меня, но я рассказал обо всем Биллу.

— Биллу? — недовольно воскликнула Бандл.

— В конце концов, — ответил Джимми, — Билл — один из наших друзей. И Ронни был его другом, и Джерри тоже.

— Да, я знаю, — сказала Бандл.

— По-твоему, я зря это сделал? Извини.

— С Биллом все нормально, конечно! Не в том дело, — сказала Бандл. — Просто он, знаешь, невероятный путаник!

— Хочешь сказать, не очень сообразительный? — догадался Джимми. — Но ты забыла одну вещь: у Билла весьма тяжелый кулак. А у меня есть подозрения, что тяжелый кулак нам не помешает!

— Может, ты и прав. Как он это воспринял?

— Схватился за голову, то есть я хочу сказать, мне пришлось потрудиться, чтобы разжевать ему все. Потом я повторил ему свой рассказ односложными словами, и, надеюсь, до него дошло. И естественно, теперь он с нами, как говорится, до гроба.

Внезапно вернулся Джордж.

— Должен представить вас, Эйлин. Познакомьтесь: сэр Стенли Дигби — леди Эйлин Брент. Мистер О’Рурк. — Министр авиации оказался маленьким круглым человечком со счастливой улыбкой. Мистер О’Рурк, высокий молодой человек со смеющимися глазами на типично ирландском лице, с энтузиазмом приветствовал Бандл.

— Убежден, это будет ужасно скучный политический прием, — прошептал он с загадочной улыбкой.

— Тс-с, — ответила Бандл. — Я вся в политике, абсолютно вся!

— С сэром Освальдом и леди Кут ты знакома, — продолжал Джордж.

— Мы почти никогда не встречались, — улыбнулась Бандл.

Мысленно она аплодировала описательным способностям своего отца. Сэр Освальд сжал ее руку, как клещами, и она слегка поморщилась.

Леди Кут после печальных приветствий повернулась к Джимми Тесайгеру, и на ее лице отразилось что-то весьма похожее на удовольствие. Несмотря на его ужасную привычку опаздывать к завтраку, леди Кут была расположена к этому милому розовощекому молодому человеку. Ее привлекала его чистая, свободная натура. Она испытывала материнское желание излечить его от всех дурных привычек и воспитать беззаветным тружеником. А будет ли он таким же привлекательным, если ее воспитание принесет плоды, такой вопрос она себе никогда не задавала. Теперь она начала рассказывать ему об ужасной автомобильной катастрофе, которая произошла с одним из ее друзей.

— Мистер Бейтмен. — Джорджу будто не терпелось заняться чем-нибудь более достойным.

Серьезный бледный молодой человек поклонился.

— Представлю тебя графине Радской, — предложил ему Джордж.

Графиня Радская беседовала с мистером Бейтменом. Откинувшись далеко назад на спинку дивана, очаровательно скрестив ноги, она курила сигарету в чрезвычайно длинном бирюзовом мундштуке.

Бандл подумала, что перед ней одна из красивейших женщин, которых ей приходилось когда-либо видеть. У графини были большие синие глаза, угольно-черные волосы, бархатная кожа, чуть вздернутый славянский нос, подвижное, стройное тело. Ее губы были накрашены до того ярко, что, как была уверена Бандл, в аббатстве Вайверн ничего подобного прежде не видывали.

Бандл с воодушевлением спросила:

— Это миссис Макатта, да?

Стоило Джорджу ответить отрицательно и представить Бандл, как графиня безразлично кивнула и сразу же возобновила прерванную беседу с серьезным мистером Бейтменом.

Бандл услышала голос Джимми у своего уха.

— Орангутанг совершенно очарован милой славянкой, — сказал он. — Трогательно, не правда ли? Пойдем попьем чаю.

Опять они оказались по соседству с сэром Освальдом Кутом.

— Какое замечательное у вас поместье Чимниз, — заметил тот.

— Очень рада, что вам там понравилось, — ответила Бандл.

— Ему нужна новая оросительная система, — добавил сэр Освальд. — Она придаст ему современный вид, знаете ли.

Минуту-другую он размышлял.

— Я покупаю поместье герцога Олтона. Три года. Столько лет я выбирал себе поместье. Вашему отцу не удалось бы продать его, если бы он и захотел, я полагаю.

Бандл затаила дыхание. Ее посетило кошмарное видение Англии с неисчислимыми Кутами в неисчислимых поместьях, как Чимниз, и, разумеется, с совершенными новыми оросительными системами.

Она ощутила внезапное острое чувство обиды, которое, как она понимала, конечно, было нелепым. Все-таки, при сравнении лорда Катерхэма и сэра Освальда Кута, не было сомнения, кто из них разорится. Сэр Освальд был настолько мощной личностью, что затмевал всех, с кем ему приходилось общаться. Он был, как выразился лорд Катерхэм, живым паровозом. И тем не менее, несомненно, во многих отношениях сэр Освальд был просто глуп. Несмотря на все свои специальные знания и необыкновенную мощь, он был абсолютно несведущ во всех остальных вопросах. Сотни прелестей жизни, которыми лорд Катерхэм мог пользоваться и пользовался, были для сэра Освальда книгой за семью печатями.

Размышляя над этим, Бандл продолжала непринужденную беседу. Она услышала, что герр Эберхард уже приехал, но лежит с головной болью. Об этом ей сказал мистер О’Рурк, которому удалось занять место рядом с ней и не оставлять его.

В общем, Бандл отправилась переодеваться в приятном настроении ожидания, к которому примешивался легкий ужас перед скорым приездом миссис Макатты. Бандл чувствовала, что ее общение с миссис Макаттой не будет безоблачным.

Первое потрясение она испытала, когда, одетая в скромное черное кружевное платье, шла через холл. В дверях стоял лакей, по крайней мере человек, одетый лакеем. Но его квадратная, крепкая фигура была плохим подспорьем для затеянного им маскарада. Бандл остановилась и уставилась на него.

— Суперинтендант Баттл! — выдохнула она.

— Он самый, леди Эйлин.

— О, — неуверенно сказала Бандл, — вы здесь для того, чтобы…

— Чтобы присматривать за происходящим.

— Понятно.

— То предупреждающее письмо, помните? — объяснил суперинтендант. — Оно нагнало такого страху на мистера Ломакса! Ничто не могло успокоить его, кроме моего личного присутствия здесь.

— А вам не кажется… — начала Бандл и замолчала. Ей не хотелось говорить суперинтенданту, что его маскировка выглядела не слишком убедительной. Все в его облике говорило о том, что он офицер полиции, и Бандл вряд ли могла представить себе самого беспечного преступника, которого бы этот «лакей» застал врасплох.

— Вы считаете, — вяло спросил суперинтендант, — что меня могут узнать?

— Именно так я и думаю, — призналась Бандл.

То, что при известном воображении можно было принять за улыбку, осветило каменные черты лица суперинтенданта Баттла.

— Дать им узнать меня, а? А почему бы и нет, леди Эйлин?

— Почему бы и нет? — эхом отозвалась Бандл, как ей показалось, довольно глупо.

Суперинтендант Баттл медленно кивал.

— Мы ведь не хотим неприятностей, правда? — спросил он. — Не надо быть слишком активным, нужно просто показать ловкачам, которые могут крутиться здесь, ну, дать им понять, что кое-кто начеку, так сказать.

Бандл смотрела на него в восхищении. Она могла представить, каким разочарованием для заговорщиков явится внезапное появление такой известной личности, как суперинтендант Баттл.

— Большой ошибкой было бы проявлять излишнюю активность, — повторил Баттл. — Главное сегодня — не допустить никаких неприятностей.

Бандл прошла дальше, размышляя, как много из присутствующих гостей узнают, если уже не узнали, детектива из Скотленд-Ярда. Посреди гостиной стоял хмурый Джордж с оранжевым конвертом в руках.

— Чрезвычайно огорчительное известие, — сказал он. — Телеграмма от миссис Макатты о том, что она не сможет присоединиться к нам. Ее дети заболели свинкой.

Сердце Бандл учащенно забилось от облегчения.

— Выражаю тебе свое особое сочувствие по этому поводу, Эйлин, — мягко сказал Джордж. — Я знаю, с каким нетерпением ты хотела познакомиться с ней. И графиня тоже будет глубоко разочарована.

— О, ничего страшного, — ответила Бандл. — Хуже было бы, если бы она приехала и заразила меня свинкой!

— Да, мучительная болезнь, — согласился Джордж. — Но я не думаю, что инфекция может передаваться таким путем. В самом деле, я уверен, что миссис Макатта не рискует заразиться. Она женщина высокопринципиальная и с чувством ответственности за судьбы общества. В дни национальных потрясений мы должны принять во внимание…

И тут Джордж сам оборвал свою едва начавшуюся речь.

— Ну, в другой раз, — сказал он. — К счастью, в твоем деле можно не торопиться. Но вот графиня, увы, всего лишь гостья на наших берегах!

— Она венгерка, да? — спросила Бандл, весьма заинтересованная графиней.

— Да. Ты, несомненно, слышала о Молодой Венгерской партии? Графиня — ее лидер. Очень богатая женщина, рано ставшая вдовой, она посвятила все свое состояние и талант общественной деятельности. Она занимается главным образом проблемами детской смертности, принявшей ужасные масштабы в нынешнем положении Венгрии. Я… А! Вот и герр Эберхард!

Немецкий изобретатель оказался моложе, чем представляла его себе Бандл. Ему было не больше тридцати трех — тридцати четырех лет. Он казался неотесанным и чувствовал себя не в своей тарелке, но тем не менее не производил неприятного впечатления. Его голубые глаза были скорее застенчивыми, чем хитрыми, а причиной его самой ужасной привычки, которую Билл описал как глодание ногтей, являлась, как подумала Бандл, наверняка нервозность, а не что-нибудь еще. На вид он был худым и хилым и выглядел анемичным и болезненным.

Он завел с Бандл довольно неуклюжую беседу на неестественно правильном английском языке, и оба они были рады, когда ее прервал веселый мистер О’Рурк.

Вскоре в зал вломился, другого слова и не придумаешь, Билл и сразу же направился к Бандл. Он выглядел встревоженным и растерянным.

— Привет, Бандл! Слышал, что ты здесь. Был по уши в работе весь этот чертов день, а то я бы увиделся с тобой раньше.

— Обременительны теперь государственные заботы? — с сочувствием спросил О’Рурк.

Билл тяжело вздохнул.

— Сразу и не скажешь, что представляет собой этот парень, — пожаловался он. — Выглядит добродушным коротконогим толстячком. Но Филин совершенно невозможен. Давай, давай, давай! И так с утра до ночи. Что бы ни сделал, все не так, а все, что не сделал, нужно было обязательно сделать!

— Совсем как цитата из молитвенника, — заметил подошедший Джимми.

Билл укоризненно взглянул на него.

— Никто и не подозревает, — жалобно произнес он, — с чем мне приходится мириться!

— Развлекать графиню, например? — предположил Джимми. — Бедный Билл! Какая это, должно быть, пытка для такого женоненавистника, как ты!

— О чем вы? — спросила Бандл.

— После чая, — с ухмылкой объяснил Джимми, — графиня попросила Билла показать ей окрестности.

— Ну я ведь не мог отказаться? — вставил Билл, лицо его в этот момент приняло красно-кирпичный оттенок.

Бандл почувствовала легкое беспокойство. Она знала, и знала слишком хорошо, восприимчивость мистера Уильяма Эверслея к женским чарам. В руках такой женщины, как графиня, Билл станет пластилиновым. И она еще раз задумалась, стоило ли Джимми Тесайгеру посвящать Билла в их тайну.

— Графиня, — продолжал Билл, — очаровательная женщина! И не менее умная. Вы бы видели, как она обходила дом! Какие только вопросы не задавала!

— Какие вопросы? — спросила вдруг Бандл.

— Не знаю, — неопределенно ответил Билл. — О его истории. И о старинной мебели. И… ну какие угодно вопросы!

Тут в комнату величавой походкой вошла графиня. Она выглядела немного запыхавшейся. Она была великолепна в своем облегающем черном бархатном платье. Бандл обратила внимание, как Билла стало мгновенно притягивать поближе к графине. Его примеру последовал и серьезный молодой человек в очках.

— Все, Билл и Орангутанг пропали! — рассмеялся Джимми Тесайгер.

Но Бандл ни в малейшей степени не находила это смешным.