Глава 24 · Бандл задает вопросы

Не приходилось сомневаться, что суперинтендант Баттл был ошеломлен. Он в задумчивости потирал пальцами подбородок.

— Сэр Освальд прав, Баттл, — успокаивал его Джордж. — Бауэр и есть тот человек. Есть какие-нибудь надежды его поймать?

— Может быть, сэр. Конечно, такое выглядит… да, подозрительно. Может быть, он появится опять? В Чимниз, я имею в виду.

— Вы думаете?

— Не уверен, — признался Баттл. — Конечно, все указывает на то, что это был Бауэр. Но я все же не совсем понимаю, как он мог пробраться сюда и обратно незамеченным.

— Я уже высказал вам свое мнение о ваших людях, — сказал Джордж. — Безнадежно неумелые. Не хочу обвинять вас, суперинтендант, но… — И он многозначительно замолчал.

— Ничего, — легкомысленно ответил Баттл, — переживу! — Он потряс головой и вздохнул. — Мне нужно срочно позвонить. Прошу извинить меня, джентльмены. Очень жаль, мистер Ломакс, но мне кажется, что я запутался в этом деле. Но оно очень загадочное, более загадочное, чем вы думаете.

И он быстро вышел из комнаты.

— Пойдем в сад, — обратилась Бандл к Джимми. — Мне нужно поговорить с тобой.

Они вместе вышли. Джимми, нахмурясь, уставился на лужайку.

— В чем дело? — спросила его Бандл.

Джимми рассказал, как они бросали пистолет.

— Интересно, — закончил он, — что было на уме у старой лисы Баттла, когда он просил Кута бросить пистолет? Что-то было, клянусь! В любом случае пистолет упал почти в десяти ярдах дальше, чем должен был. Знаешь, Баттл — тертый калач!

— Он потрясающий человек! — сказала Бандл. — Я хотела рассказать тебе о прошлой ночи.

Она пересказала ему свой разговор с суперинтендантом. Джимми внимательно слушал.

— Итак, графиня — «номер первый», — задумчиво произнес он. — Тогда все сходится. «Номер второй» — Бауэр — приезжает сюда из Чимниз, залезает в комнату О’Рурка, зная, что того графиня уже накачала каким-то образом снотворным. Договорились, что Бауэр выбросит документы в окно графине, которая будет ждать их внизу. Потом она удирает с документами назад в библиотеку и через нее наверх, в свою комнату. Если Бауэра, уходящего с территории, поймают, у него ничего не найдут. Да, план был хорош, но не удался. Не успела графиня пробраться в библиотеку, как услышала, что я иду, и ей пришлось спрятаться за ширмой. Чертовски неудачно для нее, так как она не могла предупредить своего сообщника. «Номер второй» стащил документы, выглянул в окно, увидел, как он решил, ожидающую графиню, бросил пакет ей вниз и стал спускаться по плющу на землю, где его ждал неприятный сюрприз в моем лице. Пришлось понервничать графине, ожидая его за ширмой! Все совпадает, она придумала очень достоверную историю. Да, все отлично сходится.

— Слишком уж сходится, — уверенно сказала Бандл.

— А? — удивленно переспросил Джимми.

— Как насчет «номера седьмого»? «Номера седьмого», которого никто не видел и который всегда остается в тени? Графиня или Бауэр? Нет, все это не так просто. Бауэр был здесь прошлой ночью, согласна. Но он был здесь только на тот случай, если операция не удастся, что и произошло. Его роль — быть козлом отпущения, отвлечь на себя все внимание от «номера седьмого», босса.

— Слушай, Бандл, — волновался Джимми, — боюсь, ты читаешь слишком много сенсационной литературы!

Бандл окинула его полным величественного упрека взглядом.

— Ладно, — Джимми пошел на попятную, — я не Черная Королева. И не могу поверить в шесть невозможных вещей перед завтраком.

— Завтрак уже прошел, — возразила Бандл.

— И после завтрака тоже. У нас есть чудесная гипотеза, которая объясняет все факты, а ты ни за что не хочешь ее принять, и все это только потому, что, как любительница всяких загадок, ты стремишься все усложнить.

— Извини, но я все-таки останусь верна своему убеждению, что таинственный «номер седьмой» присутствовал на приеме!

— А что думает Билл?

— Билл просто невозможен, — холодно ответила Бандл.

— Да? Наверное, ты рассказала ему о графине? Его следует предупредить. Иначе кто знает, что он может наболтать ей!

— Он и слова не хочет слышать против нее! Он просто идиот. Если бы ты смог вбить ему в башку про эту родинку!

— Забываешь, что не я был в шкафу. И все равно я, пожалуй, не стал бы спорить с Биллом о родинке его приятельницы. Нельзя ведь быть таким ослом и не видеть, как все совпадает!

— Еще какой он осел! — горько сказала Бандл. — Ты сделал ужасную ошибку, Джимми, рассказав ему все.

— Тоже жалею, — сокрушенно отозвался Джимми. — Тогда я так не думал, но теперь вижу, что был не прав, был дураком.

— Ты же знаешь, что представляют собой иностранные искательницы приключений. Как они впиваются в людей.

— По правде говоря, не знаю. В меня никто никогда не пытался впиться. — И Джимми грустно вздохнул.

На минуту-другую воцарилась тишина. Джимми перебирал в уме известные ему факты. И чем больше о них думал, тем меньше они его удовлетворяли.

— Ты сказала, Баттл хочет, чтобы графиню оставили в покое?

— Да.

— И смысл в том, чтобы через нее выйти на кого-нибудь еще?

Бандл кивнула.

Джимми нахмурился, стараясь сообразить, к чему это приведет. Несомненно, у Баттла есть какая-то определенная идея на сей счет.

— Сэр Стенли Дигби уехал в город сегодня рано утром, так? — поинтересовался Джимми.

— Да.

— О’Рурк с ним вместе?

— Думаю, да.

— Ты не думаешь… нет, это невозможно!

— Что?

— Что О’Рурк может быть каким-то образом связан с этим?

— Возможно, — задумчиво ответила Бандл. — Он, как говорится, очень яркая личность. Нет, меня бы не удивило, если… ох, честно говоря, меня бы ничего не удивило! Действительно, только в одном человеке я уверена, что это не «номер седьмой».

— В ком же?

— Суперинтендант Баттл.

— Предполагал, ты скажешь — Джордж Ломакс.

— Ш-ш-ш! Вот он идет!

И действительно, Джордж направлялся именно к ним. Джимми извинился и тут же исчез. Джордж присел рядом с Бандл:

— Моя дорогая Эйлин, тебе в самом деле необходимо покинуть нас?

— Да, похоже, у папы всерьез разыгрались нервы. Я думаю, мне лучше поехать домой и подержать его за руку.

— Эта маленькая ручка подействует поистине успокоительно, — сказал Джордж, беря ее руку в свои и игриво пожимая ее. — Моя дорогая Эйлин, я понимаю твои побудительные причины, и они делают тебе честь. В дни меняющегося и неустойчивого общественного положения…

«Понесло!..» — безнадежно подумала Бандл.

— …когда семейная жизнь в большом почете… рушатся все старые нормы!.. наш класс должен подать пример… показать, что мы ни в малейшей степени не подвержены современным условностям. Нас называют крайними консерваторами… я горжусь этим… я повторяю, что я горжусь этим! Есть понятия, в которых необходимо оставаться консерватором: чувство собственного достоинства, красота, скромность, чистота супружеской жизни, сыновье уважение… Разве что-нибудь умрет, если это будет существовать? Как я сказал, моя дорогая Эйлин, я завидую твоим преимуществам, которые дает тебе юность. Юность! Какое замечательное время! Какое замечательное слово! А мы не ценим ее, пока не дорастем до… э… зрелого возраста. Должен признаться, мое дорогое дитя, что в прошлом меня глубоко удручало твое легкомыслие. Теперь понимаю, что это было не более чем беззаботное и очаровательное легкомыслие ребенка. Теперь я ощущаю серьезность и недюжинную глубину твоего ума. Ты позволишь мне, надеюсь, помочь тебе с литературой?

— О, спасибо, — едва слышно ответила Бандл.

— И ты больше не должна меня бояться. Я был поражен, когда леди Катерхэм сказала, что ты испытываешь страх передо мной. Могу заверить тебя, что я самый простой человек.

Этот спектакль о скромности Джорджа ошеломил Бандл. А Джордж продолжал:

— Никогда не стесняйся меня, дорогое дитя. И не бойся наскучить мне. Для меня будет великой радостью… если так можно сказать… формировать твой расцветающий разум. Я буду твоим политическим наставником. Никогда мы не нуждались в молодых, талантливых и очаровательных женщинах в нашей партии более, чем мы нуждаемся в них теперь. Твое предназначение — пойти по стопам твоей тети, леди Катерхэм.

Это ужасное предложение окончательно выбило Бандл из колеи. Она могла только беспомощно смотреть на Джорджа. Но ее беспомощность не обескуражила его — напротив! Его главной претензией к женщинам было то, что они слишком много говорят. Редко удавалось ему найти среди них то, что он называл хорошей слушательницей. Он благосклонно улыбнулся Бандл:

— Бабочка появляется из куколки. Замечательная картина. У меня есть очень интересный труд по политической экономии. Я сейчас разыщу его, и ты можешь взять его с собой в Чимниз. Когда прочтешь, мы его с тобой обсудим. Без колебаний пиши мне, если что-нибудь будет тебе непонятно. У меня много общественных обязанностей, но и в своей постоянной занятости я всегда нахожу время, чтобы помочь своим друзьям в их делах. Пойду посмотрю книгу.

Он зашагал прочь. Бандл, ошеломленная, смотрела ему вслед. Ее вспугнуло неожиданное появление Билла.

— Послушай, — сказал Билл, — какого черта Филин хватал тебя за руку?

— То была не рука, — испуганно ответила Бандл.

— Не будь ослицей, Бандл!

— Извини, Билл, но я слегка встревожена. Помнишь, ты говорил, что Джимми подвергает себя смертельному риску, появившись здесь?

— Так и есть! — согласился Билл. — Чертовски трудно избавиться от Филина, стоит ему только заинтересоваться тобой. Джимми попадет в западню раньше, чем сообразит, что случилось.

— Не Джимми попал в западню, я! — чуть не взвизгнула Бандл. — Мне придется встречаться с нескончаемыми миссис Макаттами, читать политическую экономию, обсуждать ее с Джорджем, и один только Господь Бог знает, когда все закончится!

Билл присвистнул:

— Бедная старушка Бандл! Слегка перестаралась?

— Должно быть! Билл, похоже, я ужасно запуталась.

— Ничего страшного, — утешил ее Билл. — Джордж не очень-то верит в выдвижение женщин в парламент, так что тебе не придется простаивать на помостах и рассказывать всякую чушь или целовать грязных детей в Бермондси. Пойдем выпьем по коктейлю. Уже почти время ленча.

Бандл встала и покорно пошла рядом с ним.

— Мне так ненавистна политика! — жалобно пробормотала она.

— Конечно. Как и всем разумным людям. Только такие, как Филин и Орангутанг, принимают политику всерьез и упиваются ею. Но все равно, — Билл внезапно вернулся к прежней теме, — ты не должна была позволять Филину держать себя за руку!

— Ради бога, почему нет? — улыбнулась Бандл. — Он знает меня всю жизнь.

— Мне не нравится!

— Добродетельный Уильям… О! Посмотри на суперинтенданта Баттла!

Они входили в здание через боковую дверь. В маленькой передней их взгляду предстал чулан, в котором хранились клюшки для гольфа, теннисные ракетки, кегли и другие предметы, необходимые для загородной жизни. Суперинтендант Баттл проводил тщательное исследование различных клюшек для гольфа. При восклицании Бандл он глуповато взглянул на них.

— Собираетесь заняться гольфом, суперинтендант?

— Что ж, это мысль, леди Эйлин. Говорят, начинать никогда не поздно. И у меня есть одна хорошая черта, которая пригодится в любой игре.

— Какая? — поинтересовался Билл.

— Не признаю поражений. Если все идет не так, я бросаю и начинаю все сначала!

И с решительным выражением лица суперинтендант Баттл вышел из чулана и, захлопнув за собой дверь, присоединился к молодым людям.