Глава 25 · Джимми излагает свои планы

Джимми Тесайгер находился в подавленном настроении. Избежав встречи с Джорджем, которого подозревал в намерении привязаться с обсуждением какого-нибудь серьезного вопроса, Джимми ускользнул сразу после ленча. Хотя он и был посвящен в детали пограничного конфликта в Санта-Фе, у него не было ни малейшего желания выдерживать экзамен по этому вопросу в данную минуту.

Вскоре произошло то, на что он надеялся. Лорейн Уэйд, тоже в одиночестве, прогуливалась по одной из тенистых дорожек сада. Через секунду Джимми оказался рядом с ней. Некоторое время они шли в молчании, потом Джимми начал разговор:

— Лорейн!

— Да?

— Послушай, я не мастер говорить, но что ты думаешь о том, чтобы нам взять разрешение на венчание, потом счастливо жить вместе?

Удивительное предложение совершенно не смутило Лорейн. Вместо ответа она откинула назад голову и рассмеялась.

— Не смейся над человеком, — укоризненно сказал Джимми.

— Не могу сдержаться! Ты такой смешной!

— Лорейн… ты маленький дьявол!

— Вовсе нет. Я, как говорится, невероятно чудесная девушка.

— Только для тех, кто не знает тебя… Для тех, кого вводит в заблуждение твоя кроткая и благопристойная внешность.

— Мне нравятся твои длинные слова.

— Они из кроссвордов.

— Какой ты образованный!

— Лорейн, дорогая, не ходи вокруг да около! Ты согласна или нет?

Лицо Лорейн стало серьезным. Оно приняло присущий ему решительный вид. Ее губы сжались, а маленький подбородок вызывающе вздернулся вверх.

— Нет, Джимми. Не сейчас, когда все еще… все не закончено.

— Знаю, мы не сделали того, что планировали, — согласился Джимми. — Но все равно… ну, это конец главы. Документы в безопасности в военно-воздушном министерстве. Справедливость торжествует. И… сейчас все равно ведь нечего делать!

— Так что же, давай жениться? — рассмеялась Лорейн.

— Чудесная мысль!

Но Лорейн вновь покачала головой:

— Нет, Джимми. Пока все не закончится… пока мы не будем в безопасности…

— Ты думаешь, нам угрожает опасность?

— А ты — нет?

Румяное невинное лицо Джимми помрачнело.

— Ты права, — сказал он наконец. — Если невероятная болтовня Бандл окажется правдой… а я полагаю, что так и есть, как бы неправдоподобно она ни звучала… тогда мы не будем в безопасности, пока не рассчитаемся с этим «номером седьмым».

— А с остальными?

— Остальные не в счет. Только «номер седьмой» с его собственными методами работы — вот кто пугает меня. Потому что я не знаю ни кто он, ни где его искать.

Лорейн вздрогнула.

— Я боюсь. — Ее голос звучал скованно. — Боюсь еще со смерти Джерри.

— Тебе нечего бояться. Предоставь все мне. Обещаю тебе, Лорейн, добраться до «номера седьмого»! Когда он будет у нас в руках, не думаю, что будет много проблем с остальными членами банды, кем бы они ни оказались.

— Если ты доберешься до него. Вдруг он доберется до тебя?

— Исключено! — весело ответил Джимми. — Я слишком умный. Мой девиз — всегда будь о себе хорошего мнения!

— Когда я думаю о том, что могло произойти прошлой ночью… — Лорейн передернуло.

— Но ведь не произошло! — сказал Джимми. — Мы оба целые и невредимые… Хотя, должен признаться, рука болит чертовски!

— Бедняжка!

— Что ж, ради святого дела можно пострадать. Зато своими ранами и веселой болтовней я полностью завоевал сердце леди Кут!

— Да? Ты считаешь это важным?

— У меня есть одна идея, для которой благоволение леди Кут может быть полезным.

— У тебя есть план, Джимми? Расскажи!

— Молодые герои никогда не раскрывают своих планов, — твердо отшутился Джимми. — Они разрабатывают их втайне!

— Ты дурак, Джимми.

— Знаю. Так все думают. Хочу заверить тебя, Лорейн, что мое подсознание не дремлет. Ну а какие твои планы? Есть что-нибудь на уме?

— Бандл предложила мне поехать с ней ненадолго в Чимниз.

— Чудесно! — одобрил Джимми. — Ничего не может быть лучше. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь присматривал за Бандл. Разве узнаешь, какая сумасшедшая затея придет ей в голову в следующий раз? Она пугающе непредсказуема. А что хуже всего — поразительно удачлива. Говорю тебе, удержать Бандл от авантюр — работа без выходных.

— Лучше Биллу присматривать за ней, — предложила Лорейн.

— Билл и без нее достаточно занят.

— Не обольщайся!

— Что? Не с графиней? Но парень просто с ума сходит по ней!

Лорейн продолжала качать головой:

— В этом я сама что-то недопонимаю. Билл увлечен не графиней, а Бандл. Еще бы! Только сегодня утром Билл разговаривал со мной, когда мистер Ломакс подошел к Бандл, сел рядом и взял ее за руку… или что-то такое. Ты бы видел, как взвился Билл! Как ракета.

— Странные манеры у людей! Примитивно вел себя Ломакс, — задумчиво проговорил мистер Тесайгер. — Понравилось бы мне, чтобы кто-нибудь во время разговора с тобой захотел бы сделать что-нибудь подобное! Но ты очень удивила меня, Лорейн. Я думал, наш простак Билл запутался в силках очаровательной искательницы приключений! И Бандл того же мнения, я знаю. На поверку же…

— Не допускаешь, что Билл сам может заниматься небольшой слежкой?

— Билл? У него не хватит ума!

— Не уверена. Если такой простой и сильный мужчина, как Билл, вдруг решит стать утонченным, никто не поверит ему.

— Следовательно, он может заняться кое-чем. Да, что-то есть. Но все равно я не думаю, что Билл в чем-то замешан. Он ведь настоящая овечка с графиней. Наверное, ты не права, Лорейн. Графиня — потрясающе красивая женщина. Не в моем вкусе, конечно, — поспешно добавил мистер Тесайгер, — но у старины Билла сердце всегда было как гостиница.

Лорейн, не убежденная, покачала головой.

— Ладно, — сказал Джимми, — думай об этом как хочешь. Кое о чем мы все-таки договорились. Ты возвращаешься с Бандл в Чимниз, и, ради бога, не дай ей сунуться опять в клуб «Семь Циферблатов». Один Господь знает, куда это может привести!

Лорейн согласно кивнула.

— Теперь, — сказал Джимми, — я думаю, полезно перекинуться парой слов с леди Кут.

Леди Кут сидела на садовой скамейке, занятая вышивкой. Темой вышивки была безутешная и даже в чем-то несчастная молодая девушка, рыдающая над могилой.

Леди Кут освободила место для Джимми рядом с собой, и он немедленно, будучи воспитанным молодым человеком, принялся восхищаться ее работой.

— Правда нравится? — Леди Кут была польщена. — Ее начала моя тетя Селина за неделю до смерти. У бедняжки был рак печени.

— Ужасно!

— Как ваша рука?

— О, уже в порядке. Небольшие неудобства доставляет, и все.

— Вы должны быть осторожным! — взволнованным тоном предупредила леди Кут. — Я слышала, что случается заражение крови, тогда можно вообще потерять руку!

— Надеюсь, обойдется!

— Я только предупреждаю вас, — сказала леди Кут.

— Куда вы направляетесь отсюда? — спросил мистер Тесайгер. — В город или…

Принимая во внимание то, что он знал ответ на свой вопрос абсолютно точно, можно сказать, что прозвучал он необыкновенно искренне.

Леди Кут тяжело вздохнула:

— Сэр Освальд снял поместье герцога Олтона в Лезербери. Вы там бывали?

— О, конечно! Отличный дом, не так ли?

— Не знаю. Очень большой и очень мрачный, знаете ли. Нескончаемые ряды картинных галерей с портретами таких непривлекательных лиц! Так называемые старые мастера очень угнетают, мне кажется. Если бы вы видели наш маленький домик в Йоркшире, мистер Тесайгер. Когда сэр Освальд был просто мистером Кутом. Там была такая миленькая комнатка для отдыха и такая веселая гостиная с камином… И белые полосатые обои с выбитыми на них глициниями, я, помню, сама выбирала. Атласные полоски, знаете ли, не муаровые. Намного больше вкуса в этом, я уверена. Столовая у нас выходила на северо-восток, и поэтому в ней никогда не было много солнца, но с замечательными ярко-алыми обоями и смешными сценками охоты там было всегда так весело, будто в Рождество!

Придя в возбуждение от воспоминаний, леди Кут уронила несколько маленьких клубков шерсти, которые Джимми с готовностью подхватил.

— Спасибо, мой дорогой. Так о чем это я говорила? А! О домах… Да, я очень люблю веселые дома. Выбирать для них обстановку и украшения так интересно!

— Надеюсь, сэр Освальд скоро купит собственный дом, — предположил Джимми. — И тогда вы сможете сделать в нем все так, как хотите.

Леди Кут грустно покачала головой:

— Сэр Освальд говорит, что этим занимается фирма… Вы знаете, что это такое.

— Но они будут советоваться с вами!

— Это будет что-нибудь очень громадное и очень древнее, памятник старины. Они презирают то, что я считаю удобством и уютом. И по этой причине, я думаю, сэр Освальд никогда не чувствовал себя дома уютно и спокойно, хотя, смею утверждать, в глубине души вкусы у него такие же. Но теперь ничто его не удовлетворит, кроме самого лучшего. Доходы его неизменно растут, и, естественно, он стремится это в чем-то отразить, но я давно уже жду, когда же всему придет конец!

У Джимми был сочувствующий вид.

— Он как несущаяся лошадь, — продолжала леди Кут, — которая закусила удила и несется выпучив глаза. Становится все богаче, богаче и уже не может остановиться. Сейчас он один из богатейших людей Англии, но, думаете, его что-нибудь удовлетворяет? Нет, ему надо все больше и больше. Он хочет стать… я даже не знаю, кем он хочет стать! Признаюсь вам, иногда это пугает меня.

— Как тот перс, — сказал Джимми, — который плакался везде, что нет новых миров для завоевания.

Леди Кут молча кивнула, не представляя себе, о чем говорит Джимми.

— Что меня беспокоит — выдержит ли его желудок? — продолжала она со слезами в голосе. — Если он превратится в инвалида… с его планами… о, я не могу и подумать!

— Он выглядит очень крепким.

— Но что-то есть у него на уме. Что-то беспокоит его. Я знаю.

— Что же его беспокоит?

— Возможно, что-то связанное с работой. Большая удача, что у него работает мистер Бейтмен. Такой серьезный молодой человек и такой добросовестный!

— Потрясающе добросовестный, — согласился Джимми.

— Освальд высоко ценит мнение мистера Бейтмена и говорит, что мистер Бейтмен всегда прав.

— Это была одна из его худших характеристик много лет назад, — сочувственно сказал Джимми.

Леди Кут была слегка озадачена.

— Я провел у вас в Чимниз невероятно веселый уик-энд, — продолжил Джимми. — То есть я хочу сказать, это был бы невероятно веселый уик-энд, если бы старина Джерри не протянул ноги. Такие хорошенькие девочки были!

— Меня очень беспокоят современные девушки, — нахмурилась леди Кут. — В них, знаете ли, совсем нет романтики. Представьте, когда мы были помолвлены, я вышила собственным волосом несколько носовых платков для сэра Освальда.

— Правда? Как замечательно. Боюсь, у нынешних девушек недостаточно длинные волосы.

— Оно так, — признала леди Кут. — Но непонятны манеры современных девушек. Помню, когда я была молодой, один из моих, ну… один из моих молодых людей подобрал полную пригоршню гравия… И служанка, которая была со мной, сказала, что тот хранит гравий как сокровище, потому что на него ступила моя нога. Какая чудесная мысль! Хотя позже оказалось, что он изучал курс минералогии… или я имею в виду геологию?.. в техническом колледже. Однако мне нравится сама мысль, что тобой могут увлечься!

— А еще ужасно, когда девушки сморкаются, — сморозил практичный мистер Тесайгер.

Леди Кут отложила в сторону свою вышивку и испытующе посмотрела на него.

— Ну-ка! — сказала она. — Вы мечтаете о девушке, для которой вы хотели бы трудиться и создать свой маленький домик?

Джимми покраснел и что-то невнятно пробормотал.

— Мне показалось, вы чудесно ладили с одной из девушек там, в Чимниз. С Верой Дейвентри.

— С Конфеткой?

— Да, так ее называли, — подтвердила леди Кут. — Не понимаю почему. Некрасиво.

— О, она чудесная девушка, — встрепенулся Джимми. — Я хотел бы опять встретиться с ней.

— Она приезжает погостить у нас на следующий уик-энд.

— В самом деле? — переспросил Джимми, стараясь вложить как можно больше томящейся страсти в свои три слова.

— Да. Вы… вы хотите приехать?

— Очень! — страстно ответил Джимми. — Огромное вам спасибо, леди Кут!

И, продолжая повторять пылкие слова благодарности, он оставил ее.

Вскоре сэр Освальд подошел к своей жене.

— С чем этот молодой выскочка приставал к тебе? — возмущенно спросил он. — Не выношу его!

— Милый мальчик, — возразила леди Кут. — И такой смелый! Вспомни только, как его ранили прошлой ночью!

— Болтался без дела, где не надо было.

— Ты несправедлив к нему, Освальд.

— Ни дня честно не работал за всю жизнь! Настоящий бездельник! Он бы никогда ничего не добился, случись ему самому пробиваться в жизни.

— Ты, должно быть, промочил ноги прошлой ночью, — сказала леди Кут. — Надеюсь, у тебя не будет пневмонии. Фредди Ричардс умер от нее. Господи, Освальд, у меня кровь стынет в жилах, как только я подумаю о том, что ты бродил там по саду вблизи этого ужасного бандита! Он мог застрелить тебя. Я пригласила мистера Тесайгера в гости на уик-энд, кстати говоря.

— Глупости! Я не потерплю этого юношу в своем доме.

— Почему?

— Мое дело.

— Жаль, дорогой, — мягко сказала леди Кут. — Я уже пригласила его, так что ничего не поделаешь. Будь добр, подай мне, пожалуйста, розовый клубок шерсти, Освальд.

Сэр Освальд, с потемневшим от гнева лицом, повиновался. Он смотрел на свою жену и колебался. Леди Кут безмятежно продевала нитку в иголку.

— Категорически не хочу видеть у себя Тесайгера на следующем уик-энде, — проговорил он наконец. — Я много чего слышал о нем от Бейтмена. Они вместе учились в школе.

— И что же говорит мистер Бейтмен?

— Ничего хорошего. А именно — он предостерег меня от него самым серьезным образом.

— В самом деле? — задумчиво спросила леди Кут.

— Я очень высоко ценю мнение Бейтмена. Не помню, чтобы он когда-нибудь ошибался.

— Господи! — всполошилась леди Кут. — Какую же глупость я сделала! Ни за что не стала бы приглашать молодого Тесайгера, если бы знала. Ты должен был раньше рассказать мне обо всем, Освальд. Теперь уже слишком поздно.

Она стала очень аккуратно сворачивать свою вышивку. Сэр Освальд посмотрел на нее, собрался было что-то сказать, но лишь пожал плечами и проводил жену в дом. У леди Кут, идущей впереди, на губах играла легкая улыбка. Она гордилась своим мужем, но также она гордилась — тихо, скромно и чисто по-женски — собственным умением настоять на своем.