Глава 27 · Ночное приключение

Солнечным днем Джимми Тесайгер прибыл в Лезербери, где его встретили с нежной радостью леди Кут и с холодной неприязнью сэр Освальд. Сознавая, что леди Кут смотрит на него внимательным взглядом свахи, Джимми приложил все усилия, чтобы заставить себя быть чрезвычайно милым с Конфеткой Дейвентри.

О’Рурк находился уже там, причем в отличном расположении духа. Ему хотелось казаться официальным и скрытным в том, что касалось таинственных событий в аббатстве. Но когда Конфетка с большой оживленностью расспрашивала его о них, официальная замкнутость приняла новую форму — он раскрашивал свой рассказ о событиях такими фантастическими красками, что никто не мог понять, где же правда.

— Четыре человека с револьверами и в масках, — испугалась Конфетка.

— Ах, теперь я вспоминаю, что, когда они свалили меня с ног и влили мне в рот эту гадость, их было даже полдюжины. Конечно, я был уверен, это яд и мне конец!

— А что было украдено или что они хотели украсть?

— Бриллианты российской короны, которые были тайно переданы мистеру Ломаксу, чтобы он сдал их на хранение в Английский банк! — сострил О’Рурк.

— Ужасный лгун, — без эмоций отнеслась к остроте Конфетка.

— Лгун? Бриллианты доставлены на самолете летчиком — моим лучшим другом. То, что я рассказываю вам, Конфетка, — тайна. Не верите мне — спросите Джимми Тесайгера. Хотя я не стал бы серьезно относиться к тому, что он скажет.

— Верно, что Джордж Ломакс был без вставной челюсти, когда спустился вниз? Вот что я хочу знать! — Конфетка попыталась все же выведать что-либо стоящее.

— Там было два револьвера, — встряла леди Кут. — Ужасные вещи! Я их сама видела. Просто чудо, что этого бедного мальчика не убили.

— О, я рожден, чтобы быть повешенным, — ухмыльнулся Джимми.

— Слышала, что там была русская графиня утонченной красоты, — поинтересовалась Конфетка. — И что она соблазнила Билла.

— То, что она рассказывала о Будапеште, было ужасно, — сказала леди Кут. — Я этого никогда не забуду. Освальд, нам надо послать пожертвование.

Сэр Освальд что-то проворчал.

— Я запишу это, леди Кут, — предложил Руперт Бейтмен.

— Спасибо, мистер Бейтмен. Кто-то же должен сделать благодарственную жертву. Не могу успокоиться… Сэра Освальда лишь чудом не застрелили, не говоря уже о том, что он мог умереть от пневмонии.

— Чепуха, — не согласился сэр Освальд.

— Всегда испытывала ужас перед грабителями, — съежилась леди Кут.

— Встретиться бы с одним из них лицом к лицу! Потрясающе! — возликовала Конфетка.

— Не надо встречаться, — возразил Джимми. — Может оказаться чертовски больно! — И он осторожно похлопал себя по правой руке.

— Как ваша рука? — спросила леди Кут.

— Уже в полном порядке. Но самой страшной неприятностью была необходимость делать все левой рукой. И у меня абсолютно ничего не получалось.

— Каждый ребенок должен воспитываться амбидекстральным, — сказал сэр Освальд.

— Это как у тюленей? — Конфетка попыталась что-то извлечь из глубин памяти.

— Амбидекстральный — значит одинаково хорошо владеющий обеими руками, — объяснил мистер Бейтмен.

— И вы можете так? — Конфетка с уважением выпучилась на сэра Освальда.

— Могу писать обеими руками.

— Одновременно?

— Писать одновременно обеими руками непрактично, — кратко ответил сэр Освальд.

— Боюсь, это было бы слишком утонченно! — задумчиво согласилась Конфетка.

— Потрясающая штука получилась бы в государственном департаменте, — заметил мистер О’Рурк, — если бы там правая рука не знала, что делает левая!

— Вы что, тоже можете пользоваться обеими руками?

— Нет, абсолютно нет! Я правша правшой.

— Но вы сдаете карты левой рукой, — проявил наблюдательность мистер Бейтмен. — Я однажды обратил на это внимание.

— Ну, это совсем разные вещи, — не задумываясь ответил мистер О’Рурк.

На мрачной ноте раздался звук гонга, и все направились наверх переодеться к обеду.

После обеда сэр Освальд и леди Кут играли в бридж против мистера Бейтмена и мистера О’Рурка, а у Джимми с Конфеткой состоялся вечер ухаживаний. Последние слова, которые слышал Джимми этим вечером, поднимаясь по лестнице, принадлежали сэру Освальду, обращавшемуся к своей жене:

— Ты никогда не станешь хорошим игроком в бридж, Мария.

И ее ответ:

— Дорогой, знаю. Ты должен мистеру О’Рурку еще один фунт, Освальд.

Приблизительно двумя часами позже Джимми бесшумно, по крайней мере так ему казалось, крался вниз по лестнице. Нанеся краткий визит в столовую и затем пробравшись в кабинет сэра Освальда, он поприслушивался минуту-другую и принялся за работу. Большинство ящиков письменного стола были заперты, но в ход пошла необычной формы проволока, и вскоре ящики один за другим поддались.

Методично просматривая их, Джимми внимательно складывал все назад в том же порядке. Раз-другой он замирал, когда ему казалось, что до него доносится отдаленный звук. Но опасения были напрасны.

Последний ящик осмотрен. Теперь Джимми знал — или мог знать, будь он более внимательным, — множество интересных деталей, касающихся стали. Однако ему не удалось обнаружить ничего из того, что хотел, — никакого упоминания изобретения герра Эберхарда и ничего, что могло бы дать ему ключ для установления личности таинственного «номера седьмого». Впрочем, Джимми и не слишком на это надеялся. У него был маленький шанс, и он использовал его, но не ждал большого результата, надеясь на чистую случайность.

Прекратив поиски, подергал ящики, чтобы убедиться — запер ли? Известно, что от Руперта Бейтмена ничто не ускользнет, поэтому окинул комнату взглядом, чтобы быть уверенным — следов, изобличающих его, Джимми, присутствие, не осталось.

— Вот и ладненько, — тихо пробормотал он про себя. — Здесь ничего нет. Может, завтра утром повезет больше. Если девочки постараются помочь.

Выйдя из кабинета, Джимми закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. На мгновение ему показалось, что рядом раздался какой-то звук, но решил — ошибся. Бесшумно продвигаясь через большой зал, он оказался возле сводчатого окна. Сюда проникало достаточно света, чтобы можно было выбирать путь и ни обо что не споткнуться.

Опять какой-то тихий звук…

Теперь Джимми услышал его совершенно ясно, тут уже не могло быть и речи об ошибке. Кроме него, в зале есть кто-то еще и передвигается столь же осторожно. Сердце Джимми заколотилось. Резким прыжком отскочив в сторону, он наткнулся на выключатель и щелкнул им. Яркая вспышка света заставила его зажмуриться, но не помешала рассмотреть все достаточно четко. Не далее четырех футов от него стоял Руперт Бейтмен.

— Бог мой, Орангутанг! — воскликнул Джимми. — Ну и перепугал же ты меня! Крадешься тут в темноте!

— Послышался шум, — строго объяснил мистер Бейтмен. — Я подумал, что сюда забрались грабители.

Джимми задумчиво посмотрел на туфли на каучуковой подошве, которые были надеты на мистере Бейтмене.

— Ты обо всем позаботился, Орангутанг, — добродушно сказал он. — Даже о смертельном оружии.

Взгляд Джимми переключился на выпуклый карман Бейтмена.

— Неплохо быть вооруженным. Никогда нельзя знать наверняка, кого встретишь.

— Рад, что ты не выстрелил. Знаешь, мне уже немного поднадоело, что в меня стреляют.

— Я вполне мог выстрелить.

— Это было бы абсолютно противозаконно, если бы ты так поступил. Ты должен был в точности убедиться, что вор грабит дом, знаешь ли, а потом уже палить в него. Нельзя руководствоваться скороспелыми заключениями. В противном случае тебе пришлось бы объяснять, за что ты застрелил гостя.

— Кстати, что ты здесь делаешь?

— Проголодался, мне захотелось сухого печенья.

— В тумбочке у твоей кровати есть печенье, — возразил Руперт Бейтмен.

Он пристально смотрел на Джимми через очки в роговой оправе.

— Прислуга дала маху, старина! В тумбочке есть коробка под названием «Печенье Для Умирающих С Голоду Гостей». Когда же умирающий с голоду гость открывает ее, внутри — пусто! Пришлось брести в столовую.

И Джимми с милой искренней улыбкой вынул из кармана своего халата полную пригоршню печенья, будто бы взятого в столовой.

На минуту наступила тишина.

— Пора отправляться назад в постель, — наконец сказал Джимми. — Спокойной ночи, Орангутанг!

С напускной беспечностью Джимми поднялся по лестнице. Руперт Бейтмен следовал за ним. На пороге своей комнаты Джимми остановился, как будто решив еще раз пожелать спокойной ночи.

— Очень страшные вещи ты говоришь о печенье, — сказал мистер Бейтмен. — Ты не будешь возражать, если…

— Конечно, парень! Посмотри сам.

Мистер Бейтмен пересек комнату, открыл коробку для печенья и удивленно уставился в ее пустоту.

— Какая невнимательность! Ладно, спокойной ночи.

Он удалился. Джимми присел на край кровати и минуту прислушивался.

— Рискованное было положение, — пробормотал он про себя. — Подозрительный парень этот Орангутанг. Похоже, он никогда не спит. И что за дурацкая привычка у него рыскать везде с револьвером!

Джимми поднялся с кровати и открыл один из ящиков ночного столика. Среди груды галстуков лежала пачка печенья.

— Ничего не поделаешь, — сказал Джимми, — придется съесть эти чертовы сладости. Десять к одному, Орангутанг утром все обыщет.

Тяжело вздохнув, Джимми принялся поглощать печенье, хотя у него не было ни малейшего желания.