Глава 22 · О чем поведала миссис Хамблби

Люк был приятно удивлен внешностью суперинтенданта Баттла. Им оказался плотный, приятной наружности мужчина с широким красным лицом и роскошными усами. На первый взгляд он мог показаться простоватым, но, присмотревшись к нему ближе, внимательный наблюдатель не мог не заметить необычайно проницательных глаз.

Люк не мог ошибиться на его счет. Людей вроде Баттла ему доводилось встречать и раньше. Он знал, что им можно доверять. Они всегда добиваются хорошего результата. Люк не мог бы желать лучшего полицейского для расследования дела.

Оставшись с ним наедине, Люк сказал:

— Не слишком ли вы крупная фигура, чтобы посылать вас по такому делу, как это?

Баттл улыбнулся:

— Дело может оказаться куда как серьезным, мистер Фицвильям. А когда встает вопрос о причастности к преступлению таких людей, как лорд Уитфилд, нам нельзя допускать ошибок.

— Согласен с вами. Вы приехали один?

— О нет. Со мной полицейский сержант. Он сейчас в кабачке, в «Семи звездах». Его задача — присматривать за их светлостью.

— Понятно.

— Значит, по-вашему, мистер Фицвильям, — спросил Баттл, — не может быть никаких сомнений? Вы уверены, что лорд Уитфилд и есть убийца?

— На самом деле я не вижу никакой альтернативы. Хотите, чтобы я изложил вам все обстоятельства дела?

— Я уже знаю их от сэра Уильяма, спасибо.

— И что вы думаете? Наверное, вам кажется невероятным, чтобы человек в положении лорда Уитфилда мог быть убийцей?

— Мало что может казаться мне невероятным, — ответил суперинтендант. — В преступлениях ничего невероятного не бывает. Вот что я говорю всегда. Если бы вы заявили мне, что добропорядочная старая дева, или архиепископ, или даже школьница — опасные преступники, то я не стал бы утверждать, что такого не может быть. Я бы принялся изучать обстоятельства дела.

— Если вы уже знаете от сэра Уильяма главные факты, то я расскажу вам о том, что случилось сегодня утром, — сказал Люк.

И он коротко передал суперинтенданту свой разговор с лордом Уитфилдом. Тот слушал его с нескрываемым интересом.

— Вы сказали, он вертел в руках нож? — спросил Баттл. — Обратил ли он ваше внимание на этот нож, мистер Фицвильям? Может, он угрожал им?

— В открытую — нет. Только провел пальцем по лезвию — с каким-то неприятным наслаждением. Уверен, мисс Уэйнфлит тоже это заметила.

— Это та леди, что знает лорда Уитфилда едва ли не всю свою жизнь и когда-то была с ним помолвлена?

— Совершенно верно.

— Думаю, мистер Фицвильям, вам не стоит волноваться по поводу молодой леди. Я позабочусь, чтобы кто-нибудь из моих людей держал ее под присмотром. Так что, учитывая, что Джонсон приглядывает за лордом Уитфилдом, мисс Конвей будет в полной безопасности.

— Я вам очень признателен, — сказал Люк. — Вы меня успокоили.

Суперинтендант сочувственно кивнул:

— У вас незавидное положение, мистер Фицвильям. Вы обеспокоены из-за мисс Конвей. Имейте в виду, дело будет не из легких. Лорд Уитфилд слишком долго водил всех за нос. Возможно, теперь он на время притаится — если только не дойдет до последней стадии.

— Что вы называете последней стадией?

— Когда самомнение раздувается до предела и преступник начинает считать, что его никто не поймает! Он невероятно умен, а все остальные — полные тупицы! И тогда, разумеется, мы его и возьмем!

Люк кивнул и попрощался.

— Ну что ж, — произнес он, — желаю удачи. Позвольте мне помочь вам в меру своих сил.

— Ну, разумеется.

— Может, найдете мне какое-нибудь задание?

Баттл подумал:

— Вряд ли. На данный момент — нет. Пока что я хочу осмотреться на месте и разобраться, что к чему. Возможно, мы еще побеседуем с вами сегодня вечером.

— Буду ждать.

— К тому времени я лучше со всем разберусь.

Люк почувствовал себя несколько успокоенным. Подобное чувство испытывали многие после беседы с суперинтендантом.

Он взглянул на часы. Пойти к мисс Уэйнфлит и повидаться с Бриджит до ленча?

Лучше не надо. Не то мисс Уэйнфлит почувствует себя обязанной пригласить его к столу, а это для нее лишние хлопоты. Пожилые женщины, Люк знал это по своим теткам, склонны излишне беспокоиться в подобных случаях. Интересно, мисс Уэйнфлит тоже чья-нибудь тетка? Вполне возможно.

Люк вышел из гостиницы на улицу. Он увидел спешащую по дороге фигуру в черном, которая, завидев его, сразу же остановилась.

— Мистер Фицвильям.

— Миссис Хамблби, рад вас видеть.

Он подошел к ней и пожал протянутую руку.

— А я думала, что вы уже уехали, — сказала она.

— Да нет, всего лишь переехал. Живу пока здесь, в гостинице.

— А Бриджит? Я слышала, она тоже покинула поместье?

— Да, верно.

Миссис Хамблби вздохнула:

— Я так рада, что она сразу уехала из Вичвуда.

— О, она еще не уехала. Она пока остановилась у мисс Уэйнфлит.

Миссис Хамблби отшатнулась от него. Ее лицо, как с удивлением заметил Люк, исказилось в болезненной гримасе.

— Остановилась у Гонории Уэйнфлит? Но зачем она это сделала?

— Мисс Уэйнфлит была так любезна, что пригласила Бриджит погостить у себя на несколько дней.

Миссис Хамблби слегка поежилась. Приблизившись к Люку, она взяла его за руку.

— Мистер Фицвильям, я знаю, что не имею права ничего говорить… В последнее время мне пришлось пережить много горя и… возможно, из-за этого я кажусь вам странной. Возможно, мои ощущения — лишь болезненная фантазия.

— Какие ощущения? — мягко спросил Люк.

— Возникшее убеждение… насчет зла!

Она робко посмотрела на Люка. Видя, что он слушает нахмурившись и не собирается задавать вопросов, миссис Хамблби продолжила:

— Так много злобы… эта мысль постоянно преследует меня… злобы у нас в Вичвуде. И эта женщина, я уверена, — причина всего этого зла.

Люк был заинтригован.

— Какая женщина?

— Гонория Уэйнфлит. Я уверена — она очень злая женщина! — горячо произнесла миссис Хамблби. — О, я вижу, вы мне не верите! Лавинии Пинкертон тоже никто не верил. Но мы обе это чувствовали. Она, как мне кажется, знала гораздо больше моего… И запомните, мистер Фицвильям, если женщина несчастна, то она способна на самые ужасные вещи.

— Может, вы и правы… — сказал Люк с сомнением.

— Вы мне не верите? — быстро повторила миссис Хамблби. — Да и с какой стати? Но я не могу забыть того дня, когда Джон вернулся от нее домой с перевязанной рукой… как он отмахнулся от меня и сказал, что это всего лишь царапина.

Она повернулась, чтобы идти.

— До свидания. Пожалуйста, забудьте все, что я вам тут наговорила. В последнее время я сама не своя.

Люк стоял и смотрел ей вслед. Почему миссис Хамблби назвала Гонорию Уэйнфлит злой женщиной? Не был ли доктор дружен с мисс Уэйнфлит, а его жене это не нравилось и она его ревновала?

Как она сказала? «Лавинии Пинкертон тоже никто не верил». Значит, мисс Пинкертон поделилась своими подозрениями с миссис Хамблби.

В памяти Люка всплыла та поездка в поезде и обеспокоенное милое лицо старой леди. Люк словно услышал ее голос: «Взгляд этого человека». И как при этом изменилось ее собственное лицо — словно она отчетливо представила себе того, о ком говорила. На какое-то мгновение лицо пожилой леди преобразилось, губы растянулись, слегка обнажив зубы, а в глазах появилось странное, почти зловещее выражение.

Неожиданно он подумал: «Где я встречал такой взгляд… точно такой взгляд… Совсем недавно — когда? Этим утром!.. Ну конечно! У мисс Уэйнфлит, когда она смотрела на Бриджит в гостиной…»

И совершенно неожиданно ему вспомнилось совсем другое. Давно, много лет назад, его тетушка Милдред рассказывала: «Мой дорогой, она выглядела точно полоумная!» И на мгновение лицо его тетки — такое здравое и покойное — приобрело такое же бессмысленное, отрешенное выражение…

Лавиния Пинкертон говорила о взгляде, который она заметила у мужчины… нет, у человека! Возможно ли представить себе хоть на секунду, что ее живое воображение воспроизвело виденный ею взгляд — взгляд смотрящего на очередную жертву убийцы…

Не вполне отдавая себе отчет, Люк бросился к дому мисс Уэйнфлит.

В его мозгу звучало снова и снова:

«Не у мужчины, она ни разу не упоминала, что это был мужчина, ты сам подумал о мужчине… но она ничего такого не говорила… О господи, я, верно, сошел с ума? То, о чем я думаю, просто невозможно… нет, конечно же, невозможно — это просто бессмысленно… Но я все равно должен видеть Бриджит. Я должен знать, что с ней все в порядке… Эти глаза… эти странные глаза янтарного цвета. О, я точно сошел с ума! Преступник — Уитфилд! Должен быть! Он почти в этом признался!»

И опять, словно в ночном кошмаре, в его памяти всплыло лицо мисс Пинкертон, на мгновение преобразившееся в нечто страшное и почти безумное.

Двери ему открыла тщедушного вида маленькая служанка. Слегка напуганная его вторжением, она сказала:

— Леди ушла. Так мне сказала мисс Уэйнфлит. Я посмотрю, дома ли она сама.

Люк протиснулся мимо нее в гостиную, Эмили взбежала вверх по лестнице и тут же вернулась, запыхавшись:

— Хозяйки тоже нет.

Люк схватил ее за плечи:

— Куда? Куда они ушли?

Служанка уставилась на него в изумлении:

— Должно быть, вышли через заднюю дверь. Если бы они уходили через переднюю, то я бы их видела. Кухня выходит окнами как раз туда.

Служанка последовала за Люком, когда он бросился к двери, потом, миновав маленький сад, выбежал на улицу. Садовник подстригал живую изгородь. Люк подошел к нему и, стараясь говорить как можно спокойнее, задал ему тот же самый вопрос.

— Две леди? Да, не так давно. Я как раз решил пообедать под изгородью. Пожалуй, они меня не заметили, — ответил тот.

— Какой дорогой они пошли?

Люк отчаянно пытался скрыть волнение в голосе, но ему это не удалось.

— Через те поля… Вон в ту сторону, — ответил ему садовник, глядя на Люка с удивлением. — А куда дальше — не знаю.

Люк поблагодарил его и бросился бежать, подгоняемый возрастающим чувством тревоги. Он должен догнать их… непременно должен! Видимо, он сошел с ума. Наверное, они просто пошли прогуляться. Однако что-то заставляло Люка торопиться. Быстрей! Быстрей!

Он пересек два поля и в замешательстве остановился на проселочной дороге перед рощицей. Куда теперь?

И вдруг Люк услышал крик — едва слышный, далекий, но различимый…

— Люк, помоги!.. Люк!

Не разбирая дороги, он бросился в рощу, в том направлении, откуда доносился крик. Теперь стали слышны и звуки борьбы, тяжелого дыхания и хриплые, булькающие вскрики.

Он пробрался сквозь рощицу как раз вовремя, чтобы успеть оторвать руки безумной женщины от горла слабеющей жертвы, чтобы удержать ее — вырывающуюся, брызжущую слюной и бранящуюся, — пока она наконец не забилась в конвульсиях и не повисла на его руках.