16

Наутро мне удалось пообщаться с полковником Рейсом. Мы закончили кидать кольца и прохаживались вдвоем по палубе.

— Ну, как вы себя сегодня чувствуете, цыганочка? — шутливо спросил полковник. — Тоскуете по земле и по своему табору?

Я помотала головой.

— Теперь, когда море спокойно, мне хотелось бы плыть на корабле вечно.

— Надо же, какой энтузиазм!

Мы перегнулись через перила. Штиль царил полный. Вода была гладкой, как масло, и вся в пятнах, голубых, бледно-зеленых, пурпурных, багряных и темно-оранжевых — прямо картина художника-кубиста. Иногда посверкивали серебром летучие рыбы. Влажный жаркий воздух лип к телу. Дуновение благоуханного ветерка воспринималось как ласка.

— Вчера вечером вы рассказали нам очень интересную историю, — сказала я, нарушив молчание.

— Какую?

— Об алмазах.

— По-моему, женщинам это всегда интересно.

— Еще бы! Кстати, что случилось со вторым молодым человеком? Вы же говорили, их было двое.

— С юным Лукасом? Видите ли, его не могли засудить, не засудив его приятеля, так что он тоже вышел сухим из воды.

— А что с ним случилось… ну, вообще… Кто-нибудь знает?

Полковник Рейс глядел прямо перед собой. Его лицо было бесстрастно, как маска, но я чувствовала, что мои расспросы ему не нравятся. Однако он ответил, не подавая виду:

— Лукас ушел на войну и храбро сражался. Он попал в списки пропавших без вести… считается, что погиб.

Полковник сообщил мне вполне исчерпывающие сведения, больше я не стала его терзать. Однако любопытство мое только разгорелось: насколько все-таки осведомлен полковник Рейс? Его роль в этой игре была мне непонятна.

Я сделала еще одну вещь: побеседовала с ночным стюардом. Я слегка простимулировала его материально, и он разговорился:

— Надеюсь, леди из семьдесят первой каюты не испугалась? А, мисс? По-моему, это вполне безобидная шутка. Пари, я так понял.

Потихоньку я из него все вытянула. По пути из Кейптауна в Англию один из пассажиров передал ему фотопленку, велев на обратном пути в час ночи двадцать второго января кинуть ее в иллюминатор семьдесят первой каюты. Пассажир сказал, что в каюте будет женщина. Он представил все как пари. Думаю, стюарду щедро заплатили. Имя дамы не упоминалось. Ну, и поскольку миссис Блер прямиком отправилась в семьдесят первую каюту (она договорилась с помощником капитана о переселении сразу, едва взойдя на борт корабля), стюарду и в голову не пришло, что Сюзанна не та женщина, которой предназначалась пленка. Пассажира, попросившего стюарда об услуге, звали Картон, и описание его внешности полностью совпадало с внешностью человека, погибшего в подземке.

Так что хотя бы одну тайну раскрыть удалось, и стало понятно, что алмазы — ключ к разгадке всей этой истории.

Последние дни на «Килмордене» промчались очень быстро. Чем ближе мы подплывали к Кейптауну, тем серьезнее я задумывалась над тем, что делать дальше. Скольких людей мне не хотелось упускать из поля зрения! Мистера Чичестера, сэра Юстаса, его секретаря и, конечно, полковника Рейса! Но как это совместить? Прежде всего меня интересовал Чичестер. По правде говоря, я склонялась к тому, чтобы вычеркнуть сэра Юстаса и Пейджета из списка подо-зреваемых лиц, но случайный разговор вновь пробудил в моей душе сомнения.

Я не забыла странного волнения Пейджета при упоминании о Флоренции. В последний вечер мы все сидели на палубе, и сэр Юстас задал секретарю совершенно безобидный вопрос, точно не помню какой… Кажется, об итальянских поездах, которые всегда опаздывают. Однако, помнится, я заметила, что мистер Пейджет точно так же, как и в первый раз, смутился. Когда сэр Юстас пригласил миссис Блер потанцевать, я подсела к секретарю, решив во что бы то ни стало докопаться до сути.

— Мне всегда хотелось побывать в Италии, — сказала я. — И особенно во Флоренции. Вам там понравилось?

— Да, конечно, мисс Беддингфелд. Простите… если вы позволите… мне надо разобрать почту сэра Юстаса и…

Я цепко схватила его за рукав.

— О, ради бога, не убегайте! — В моем голосе внезапно зазвучали жеманные интонации пожилой вдовы. — Сэру Юстасу наверняка не понравится, что вы оставили меня одну, ведь мне не с кем даже словом перемолвиться! Вы почему-то никогда не хотите говорить о Флоренции. О, мистер Пейджет, я думаю, вы там согрешили!

Я по-прежнему держала его за рукав и почувствовала, как он вздрогнул.

— Что вы, мисс Беддингфелд, что вы?! — серьезно произнес Пейджет. — Я с удовольствием рассказал бы вам о Флоренции, но, честное слово, там пришли телеграммы…

— Ах, мистер Пейджет, какая неубедительная отговорка! Я скажу сэру Юстасу…

Продолжения не потребовалось. Пейджет опять вздрогнул как ужаленный. Похоже, его нервы были на пределе.

— Что вас интересует?

Он сказал это таким смиренным, мученическим тоном, что я мысленно улыбнулась.

— О, все! Картины, оливковые деревья… — Я запнулась, потому что больше мне ничего в голову не пришло. Но тут же нашлась: — Полагаю, вы говорите по-итальянски?

— Ни слова, увы… Но, конечно, с портье в гостинице и… м-м… с гидами…

— Вот-вот! — торопливо подхватила я. — А какая ваша любимая картина?

— О… м-м… мадонна… м-м… Рафаэля… да…

— Добрая старая Флоренция! — сентиментально прошептала я. — Ах, как живописны берега Арно. Чудесная река! А Дуомо… вы помните Дуомо?

— Конечно, разумеется.

— Еще одна чудесная река, да?[2239] — решила рискнуть я. — Чуть ли не прекрасней Арно, да?

— Разумеется. Совершенно верно.

Воодушевленная тем, что он угодил в западню, я двинулась дальше. Но сомнений у меня уже почти не оставалось. Мистер Пейджет выдавал себя буквально каждым словом. Этот тип никогда не бывал во Флоренции!

Но если не во Флоренции, то где же он был? В Англии? Неужели он находился в Англии, когда в Милл-Хаузе было совершено убийство? Я отважилась на очень дерзкий шаг.

— Забавно… мне кажется, будто я вас видела раньше… Но, наверно, я ошибаюсь: вы же тогда были во Флоренции… И все же…

Я взглянула на него в упор. В лице Пейджета по-явилось затравленное выражение. Он облизал пересохшие губы:

— Где… м-м… где…

— Где я вас видела? — подхватила я. — В Марлоу. Вы… вы бывали в Марлоу? Хотя, конечно, какая я глупая!.. Ведь у сэра Юстаса там дом!

Но моя жертва уже испарилась, пробормотав какую-то невнятную отговорку.

Ночью я ворвалась к Сюзанне в каюту, вся пылая от нервного возбуждения.

— Так что видишь, Сюзанна, — закончила я свой рассказ, — в момент убийства Пейджет находился в Англии, в Марлоу. Ты по-прежнему непоколебимо уверена в виновности «человека в коричневом костюме»?

— Я уверена в одном. — В глазах Сюзанны сверкнул огонек.

— В чем?

— В том, что «человек в коричневом костюме» гораздо импозантней бедного мистера Пейджета. Нет-нет, Анна, не сердись. Я шучу. Сядь-ка сюда. Если серьезно, я думаю, что ты сделала одно важное открытие. До сих пор мы считали, что у Пейджета есть алиби. Теперь выяснилось, что нет.

— Ага, — кивнула я. — Мы не должны сводить с него глаз.

— Как, впрочем, со всех остальных, — уныло сказала Сюзанна. — Я именно это и хотела с тобой обсудить. Это и финансовую сторону вопроса. Только, пожалуйста, не задирай кос. Я знаю, ты безумно горда и независима, но тебе придется прислушаться к здравому смыслу. Мы компаньоны… Я предлагаю тебе деньги не потому, что ты мне симпатична или у тебя нет друзей… Видишь ли, я хочу острых ощущений и намерена щедро заплатить за них. Мы будем действовать вдвоем, во сколько бы это нам ни обошлось. Для начала ты поселишься со мной в отеле «Гора Нельсона», и мы разработаем план действий. За гостиницу я заплачу.

Мы начали спорить. В конце концов я уступила. Но замысел Сюзанны мне не нравился. Я хотела все сделать сама.

— Ладно, решено! — сказала Сюзанна, вставая с дивана. Она широко зевнула и потянулась. — Меня утомило мое собственное красноречие. Давай-ка теперь поговорим о наших жертвах. Мистер Чичестер направляется в Дурбан. Сэр Юстас намерен пожить в Кейптауне, в отеле «Гора Нельсона», а потом съездить в Родезию. Он забронировал себе отдельный вагон и в приливе щедрости, после четвертого бокала шампанского предложил мне поехать с ним. Думаю, на самом деле ему этого не хочется, но тем не менее, если я на него насяду, ему уже неловко будет отступать.

— Хорошо, — одобрила я. — Значит, ты проследишь за сэром Юстасом и Пейджетом, а я займусь Чичестером. Но что нам делать с полковником Рейсом?

Сюзанна как-то странно на меня посмотрела.

— Анна, неужели ты действительно подозреваешь…

— Да. Я подозреваю всех. Надо обращать внимание на самых вроде бы непричастных людей.

— Полковник Рейс собирался в Родезию, — задумчиво проговорила Сюзанна. — Если бы устроить так, чтобы сэр Юстас пригласил и его…

— Так устрой! Ты все можешь устроить!

— Ну, ты скажешь, — хмыкнула Сюзанна.

Мы расстались на том, что Сюзанна должна использовать все свои таланты на пользу нашему делу.

Я была слишком возбуждена, чтобы сразу лечь спать. Это моя последняя ночь на корабле… Завтра рано утром мы уже будем в Столовой бухте…

Я вышла на палубу. Дул прохладный, свежий ветерок, корабль слегка покачивало на волнах. На палубе было темно и пусто. Уже перевалило за полночь.

Перегнувшись через перила, я глядела на фосфоресцирующий пенистый след, который оставлял за собой корабль. Впереди маячила Африка, мы мчались к ней по темным водам океана. Я была одна в этом чудесном мире. Охваченная удивительным умиротворением, я стояла, не замечая времени, погрузившись в мечты…

И вдруг у меня возникло чувство надвигающейся опасности. Ничего не было слышно, но, повинуясь какому-то инстинкту, я обернулась. Ко мне подкрадывалась тень. Едва я шевельнулась, как эта тень на меня набросилась. Чья-то рука стиснула мое горло, так что я даже вскрикнуть не могла. Я отчаянно боролась, но шансов на спасение не было. Задыхаясь, я пыталась отбиваться, кусалась и царапалась, что называется, «в лучших женских традициях». Мужчина был в капюшоне — нарочно, чтобы остаться неузнанным. Если бы ему удалось подкрасться ко мне незамеченным, он без особого труда резким толчком сбросил бы меня за борт. А об остальном позаботились бы акулы.

Я боролась, но силы меня покидали. Мой противник это тоже почувствовал и с удвоенной энергией набросился на меня. Но тут к нему бесшумно подскочила еще одна тень. Ударом в челюсть неожиданный избавитель свалил моего врага наземь. Освободившись, я обессиленно откинулась на перила, меня била мелкая дрожь.

Мой избавитель метнулся ко мне.

— Вы ранены?

В его тоне было что-то страшное… страшная угроза тому, кто осмелился причинить мне боль… Я узнала его еще до того, как он вымолвил слово. Это был мой избранник… человек со шрамом.

Однако поверженный противник воспользовался тем, что Рейберн на минуту отвлекся от него. Молниеносно вскочив, он кинулся бежать. Чертыхнувшись, Рейберн бросился за ним.

Я терпеть не могу плестись в хвосте у событий. Поэтому я поковыляла вслед за ними. Мой враг бесформенной тушей валялся у двери в салон, на правом борту корабля, Рейберн склонился над ним.

— Вы его еще разок стукнули? — спросила я, с трудом переводя дух.

— Нет, нужды не было, — мрачно ответил Рейберн. — Он, наверное, ударился о дверь… или просто ломает комедию. Сейчас узнаем. И заодно выясним, кто он такой.

Я подошла поближе, сердце у меня бешено колотилось. Я уже видела, что мой противник гораздо крупнее Чичестера. Тот не отличался физической силой и не стал бы сражаться голыми руками, а скорее пустил бы в ход нож.

Рейберн чиркнул спичкой, и мы оба ахнули. Перед нами лежал Гай Пейджет.

Рейберн просто-таки остолбенел.

— Пейджет! — пробормотал он. — Боже мой, Пейджет!

— Вы, похоже, удивлены, — сказала я с чувством легкого превосходства.

— Удивлен, — сурово молвил Рейберн. — Я не подозревал… — Он вдруг резко осекся и повернулся ко мне. — А вы? Вы не удивлены? Вы, должно быть, узнали его, когда он напал на вас?

— Нет, но я все равно не очень удивлена.

Рейберн подозрительно покосился на меня.

— Интересно, откуда вы взялись? И что вам известно?

Я усмехнулась:

— Довольно много, мистер… мистер Лукас!

Он схватил меня за руку и невольно так ее стиснул, что я вздрогнула.

— Где вы слышали это имя? — Голос Рейберна вдруг стал хриплым.

— А разве вы не Лукас? — ласково спросила я. — Или вы предпочитаете, чтобы вас называли «человек в коричневом костюме»?

Это его сразило. Он отпустил мою руку и попятился.

— Вы что, ведьма?

— Я ваш друг. — Я шагнула к нему. — Я уже предлагала вам помощь. Предлагаю и сейчас. Вы согласны?

Его яростный взор отбросил меня назад.

— Нет. Я не имею дел с женщинами. Подите ко всем чертям.

И опять, как в прошлый раз, я вскипела.

— Наверно, вам непонятно, что вы сейчас целиком и полностью в моей власти? Стоит мне шепнуть хоть словечко капитану…

— Ну и шепните! — усмехнулся он и, быстро подойдя ко мне, спросил: — А вы, милая девушка, вы разве не понимаете, что пока что вы в моей власти? И я могу взять вас за горло. — Он подтвердил слова быстрым жестом, сомкнув руки на моем горле и слегка сжав его. — Вот так. И задушу вас, как цыпленка! А потом, подобно нашему бездыханному другу, — он указал на Пейджета, — однако с большим успехом, я кину ваш труп акулам на съеденье. Что вы на это скажете?

Я ничего не сказала, а лишь расхохоталась. Хотя понимала, что опасность вполне реальна. В тот момент он меня ненавидел. А я… я была в восторге от опасности, мне нравилось чувствовать его руки у себя на горле. И я не променяла бы это ни на что на свете…

С коротким смешком он отпустил меня и резко спросил:

— Как ваше имя?

— Анна Беддингфелд.

— Вы что, ничего не боитесь, Анна Беддингфелд?

— Ну почему же! — с притворным хладнокровием сказала я. — На меня наводят ужас тараканы, язвительные женщины, зеленые юнцы, осы и высокомерные продавцы в магазинах.

Он еще раз хмыкнул. Потом перевернул ногой Пейджета, по-прежнему лежавшего без сознания, и небрежно спросил:

— А с этой дрянью что делать? Может, выбросить за борт?

— Давайте, если хотите, — так же спокойно откликнулась я.

— Я восхищен вашей кровожадностью, мисс Беддингфелд. Но лучше оставим его здесь, пусть приходит в себя. Ничего страшного, оклемается.

— Вы чудом избежали второго убийства, — мягко заметила я.

— Второго убийства?

Рейберн был искренне удивлен.

— А женщина в Марлоу? — напомнила я, пристально следя за тем, какое впечатление произведут на него мои слова.

Его лицо вдруг омрачила какая-то печальная дума. Он, похоже, забыл о моем присутствии.

— Да, я мог ее убить, — пробормотал Рейберн. — Иногда мне кажется, что я даже хотел ее убить…

Меня вдруг охватила дикая, пронзительная ненависть к мертвой женщине. В тот момент я сама могла бы ее убить, потому что он ее когда-то любил… да-да… наверняка… наверняка это было так!

Я взяла себя в руки и произнесла нормальным, спокойным тоном:

— Мы, по-моему, сказали друг другу все, кроме «спокойной ночи».

— Спокойной ночи и прощайте, мисс Беддингфелд.

— До свидания, мистер Лукас.

Он опять вздрогнул при звуке своего имени. Вздрогнул — и шагнул ко мне.

— Почему вы это говорите?.. Я имею в виду… почему «до свидания»?

— Мне кажется, мы еще встретимся.

— Я постараюсь не допустить новой встречи.

Он сказал это очень выразительно, но я не обиделась. Даже наоборот, я внутренне обрадовалась: я же кое-что все-таки понимаю!..

— Все равно, — постаралась я сохранить спокойный тон, — мы еще встретимся.

— Почему вы так думаете?

Я пожала плечами, не умея объяснять свои чувства.

— Я не хочу больше встречать вас! — внезапно выпалил он с яростью.

Это, конечно, было настоящее хамство, но я лишь ласково рассмеялась и ускользнула в темноту.

Он кинулся за мной, но остановился и что-то пробормотал мне вслед. По-моему, он сказал:

— Ведьма!