Смерть на Ниле

Леди Гриль нервничала. Она стала жаловаться, едва только ступила ногой на палубу парохода: ей сразу не понравилась ее каюта. Утреннее солнце она еще как-то, с трудом, могла переносить, но полуденное!.. Ее племянница Памела Гриль услужливо предложила поменяться с нею: каюта Памелы была на противоположной стороне парохода. Леди Гриль неохотно согласилась.

Она злилась на свою сиделку мисс Мак-Найтон, которая подавала ей шарф, когда тот ей вовсе не требовался; зато зачем-то упаковала ее маленькую подушку, без которой она совершенно не могла обходиться. Она без конца ругалась с мужем, сэром Джорджем, который перед отплытием купил ей колье, — она хотела ляпис-лазурь, а не кораллы, поэтому она то и дело называла его дураком.

Сэр Джордж удрученно отвечал:

— Мне очень жаль, дорогая. Хочешь, я поеду и обменяю это колье? Время еще есть.

Она не поносила разве что одного Бэвила Уэста, секретаря мужа, потому что этого никто не мог бы сделать: у него была совершенно обезоруживающая улыбка. Поэтому ярость леди Гриль изливалась исключительно на переводчика, невозмутимого, вальяжного, модно одетого джентльмена. Едва она заметила, что кто-то сидит в кресле на палубе, она тотчас поняла, что это пассажир, и вознегодовала еще более:

— В конторе компании меня заверяли, что мы будем единственными пассажирами! Что сезон кончается и больше никого на пароходе, кроме нас, не будет!

— Так и есть! — ответил Мохаммед. — Вы, ваша свита и один этот джентльмен — вот и все пассажиры!

— Нет! Вы лжете! Что делает здесь этот человек?

— Он приехал позднее, мэм. После того, как вы купили билеты. Он решился ехать только сегодня утром.

— Это злоупотребление доверием! Вы не находите?

— Все будет отлично, мэм. Он очень любезный джентльмен, очень спокойный и обходительный.

— Вы идиот и ничего не понимаете в людях! Где вы, мисс Мак-Найтон? Ах вот вы где! Сколько раз вам повторять, чтобы вы все время были около меня: мне в любой момент может стать дурно. Отведите меня в мою каюту. Дайте мне аспирин и не позволяйте Мохаммеду приближаться. Он только и знает, что повторять как попугай: «все хорошо», «все хорошо», хоть лопни!

Мисс Мак-Найтон, женщина лет тридцати пяти, высокая, довольно привлекательная брюнетка, не говоря ни слова, предложила руку леди Гриль. Она проводила свою подопечную в каюту, удобно устроила в постели, обложила подушками, дала таблетку аспирина и терпеливо продолжала выслушивать ее жалобы.

Леди Гриль было далеко за сорок. С шестнадцати лет она во всей полноте ощутила на своих плечах груз огромного состояния и вышла замуж за благородного сэра Джорджа, разорившегося за десять лет до вступления в этот брак. Это была высокая, с красивыми чертами лица дама. Однако всегда не в меру раздраженная, постоянно пребывающая в дурном настроении. Морщины и неумеренное употребление косметики подчеркивали разрушения, причиненные временем и дурным характером. Волосы ее постоянно меняли цвет: то обесцвечивались, то красились хной разных оттенков, что сделало их сухими и ломкими. Она одевалась нарядно, соблюдая последнюю моду, однако, впадая в крайность, носила чересчур много драгоценностей.

— Скажите сэру Джорджу, — заключила она, когда приготовления ко сну закончились, а мисс Мак-Найтон выслушивала последние наставления, — что он просто обязан выгнать этого человека. Мне нужен покой после всех этих переживаний…

— Хорошо, леди Гриль, — покорно ответила сиделка и вышла из каюты.

Нежеланный пассажир по-прежнему сидел на палубе. Он повернулся спиной к Луксору и рассматривал позолоченные заходящим солнцем холмы, возвышавшиеся над купами деревьев. Мисс Мак-Найтон мимолетно бросила на него испытующий взгляд и прошла в салон.

Она увидела сэра Джорджа в курительной комнате: он держал в руке колье и как-то очень озабоченно его разглядывал.

— Как вы думаете, мисс, понравится оно моей жене?

— Оно восхитительно, — ответила сиделка.

— По-вашему, мисс, на сей раз мадам будет довольна?

— Не думаю, сэр Джордж, ведь ей ничего не нравится! Мадам специально послала меня к вам с поручением: сделайте все, чтобы тот посторонний пассажир на палубе сошел как можно скорее!

Сэр Джордж состроил гримасу недовольства:

— Как же, вы полагаете, я могу это сделать? Что я ему должен сказать? Какой-то абсурд!

— Конечно, думаю, это невозможно! — посочувствовала мисс Мак-Найтон сердечно. — Просто скажите мадам, что у вас нет никакой возможности это сделать. Думаю, этого будет вполне достаточно, — ласково заключила она.

— Вы так думаете, мисс?

У него был такой подавленный вид, что сиделка сочла нужным добавить еще более нежно:

— Не принимайте близко к сердцу всего этого, сэр, это все от нездоровья.

— Вы считаете, леди Гриль и в самом деле больна?

Лицо сиделки вдруг помрачнело и голос странно изменился.

— Да, я… я беспокоюсь за нее, сама не знаю почему. Но вы не расстраивайтесь, не надо, все наладится. — Она ласково улыбнулась и ушла к себе.

Тут же в курительной появилась Памела, свежая, румяная, непринужденно державшаяся, вся в белом.

— Привет, дядя!

— Привет, крошка!

— О чем это вы тут толкуете с Мак? Какая прелесть, дядя, это колье!

— Я рад, что тебе понравилось. Как по-твоему, твоя тетя разделит твой восторг?

— Она не способна восхищаться чем бы то ни было! Вы же знаете ее! Не могу понять только, дядя, и зачем вы на ней женились!

Гриль ничего не ответил. А его память воскресила на миг все его неудачные сделки, настойчивых кредиторов и эту красивую, властную женщину, какой она была в ту пору.

— Бедняжка! — только и сказала племянница. — Полагаю, вы не могли поступить иначе. Но она устроила вам нелегкую жизнь!

— С тех пор как жена заболела… — начал было сэр Гриль.

Памела перебила его:

— Она не больна, поверьте, раз может так самодурствовать. Пока вы ездили по делам в Асуан, она веселилась, словно зяблик. Я уверена, что и мисс Мак-Найтон знает, что мадам все время лицедействует.

— Что бы мы делали без нашей мисс Мак-Найтон! — вздохнул баронет.

— Она очень опытная сиделка, — ответила Памела, — но, во всяком случае, я не восхищаюсь ею так, как делаете это вы, дядя! А вы просто без ума от нее! Не спорьте! Не спорьте! Вы находите ее изумительной? Да, она действительно настоящий профессионал своего дела. Но она неискренна, и никогда не поймешь, что у нее на уме. Однако она отлично ладит с этой… старой кошкой, вашей женой!

— Послушай, дорогая, ты не должна так говорить о своей тетке, которая, в сущности, всегда очень добра к тебе!

— Да, конечно, добра, потому что подписывает все наши счета! Но повторяю, дядя, она делает нашу с вами жизнь просто невыносимой!

Сэр Джордж, воспользовавшись случаем, решил посоветоваться с племянницей и насчет того, как разрешить тягостную проблему с этим незнакомцем, неожиданно появившимся на пароходе.

— Что делать с этим типом, который едет с нами? Твоя тетка хочет, чтобы мы были на судне совершенно одни.

— Пусть она откажется от этой затеи! — ответила девушка.

— Тем более что человек с виду вполне приличный. Я навел справки: его зовут Паркер Пайн. Странно, однако мне кажется, что где-то я уже видел это имя… Бэвил, — прибавил баронет, обращаясь к своему секретарю, который только что вошел, — где я мог читать о Паркере Пайне?

— На первой странице объявлений в «Таймс», — тотчас ответил молодой человек. — Помните? «Вы счастливы? Если нет, то посоветуйтесь с мистером Паркером Пайном».

— Да, да, в самом деле, вспоминаю! Как интересно! — вскричала Памела. — Мы успеем рассказать ему обо всех наших неприятностях, прежде чем доедем до Каира.

— Что касается меня, я отказываюсь от исповеди! — решительно заявил Бэвил Уэст. — Мы будем плыть по волшебному Нилу, посещать старинные храмы… У нас и времени на это не будет! — Он быстро взглянул на сэра Джорджа, развернувшего газету, и тихо добавил: — Посещать вместе с…

Памела весело перебила его:

— Правильно! Жизнь прекрасна!

Дядя Джордж вышел. Лицо девушки затуманилось, и Уэст нежно спросил ее:

— Что с вами, дорогая?

— Да… все эта… моя ужасная тетка…

— Не расстраивайтесь, — живо перебил девушку секретарь. — Ведь не важно, что у нее на уме. Главное — не противоречьте ей… Делайте вид, что со всем соглашаетесь.

В дверях салона появилось приятное лицо Паркера Пайна, и стоящий сзади него Мохаммед на ломаном английском провозгласил:

— Дамы и господа! Сейчас мы проходить… Посмотреть направо, перед нам храм Карнака… Я вам рассказать историю один мальчик, который хотел купить жареный козленок для своего папа…

Мистер Паркер Пайн вытер со лба пот: он только что посетил храм Дендера и считал, что прогулка на ослиной спине была не столь уж приятной. Он собирался надеть свежее белье, когда его внимание привлек конверт, лежащий на туалетном столике в его каюте. Он открыл его и прочитал:

«Дорогой сэр!

Я буду вам очень признательна, если вы откажетесь от посещения храма Абидос и останетесь на пароходе: я хотела бы посоветоваться с вами.

Уважающая вас

Ариадна Гриль».

Он улыбнулся, взял в руки листок бумаги, снял колпачок с авторучки и написал:

«Дорогая леди Гриль!

Сожалею, но должен огорчить вас: я в отпуске и не занимаюсь делами».

Он подписался и велел стюарду отнести письмо по назначению. И уже заканчивал туалет, когда принесли новое письмо. Он быстро пробежал его глазами:

«Дорогой мистер Паркер Пайн!

Я вполне понимаю ваше желание отдохнуть, готова заплатить вам за консультацию сто фунтов стерлингов, если вы ненадолго прервете свой отдых.

Уважающая вас

Ариадна Гриль».

Детектив поднял голову и в раздумье постучал авторучкой по зубам — была у него такая привычка. Он давно мечтал увидеть Абидос, но сто фунтов очень даже неплохая сумма, а это путешествие в Египет обошлось ему дороже, чем он предполагал. Поэтому, уже не колеблясь, он написал ответ:

«Дорогая леди Гриль!

Я не поеду на экскурсию в храм Абидос. Поэтому готов встретиться с вами. Преданный вам

Дж. Паркер Пайн».

Мохаммед был в отчаянии, когда детектив неожиданно отказался сойти на берег.

— Такой красивый храм! Все господа путешественники желать его видеть. Я найти вам портшез, матросы вас отнести туда!

Но Паркер Пайн отклонил и это заманчивое предложение.

Другие пассажиры сошли в положенном месте, а он остался на палубе. Мадам не заставила себя долго ждать, дверь каюты леди Гриль открылась, и она вышла, любезно сказав:

— Какая жара! Рада, что вы поступили разумно, сэр, и не сошли на берег. Не выпить ли нам в салоне чаю?

Паркер Пайн тотчас поднялся с кресла и последовал за нею. Детектив, надо признаться, был весьма заинтригован. Усевшись за столик, они поговорили о том о сем: было видно, что его клиентка не знала, с чего начать и как подступиться к сущности дела. Наконец она глухо произнесла:

— Я должна, сэр, сделать очень серьезное признание. Надеюсь, вы все понимаете?

— Конечно! — кивнул детектив в ответ.

Она замолчала, тяжело задышав. Он терпеливо ждал.

— Я хочу знать… мне кажется, мой муж, сэр Джордж Гриль, подсыпает мне что-то в еду… регулярно… желая меня отравить.

Паркер Пайн не ожидал услышать ничего подобного, поэтому не в силах был скрыть удивления:

— Тяжелое обвинение, мадам!

— Я не дура и не вчера родилась на свет. С некоторых пор у меня появились подозрения. Каждый раз, когда муж ненадолго уезжает из дому, я чувствую себя прекрасно: еда не причиняет неудобств и у меня не бывает слабости. Должно же быть этому объяснение?!

— То, что вы сказали, — очень серьезно, леди Гриль. Но я не полицейский; если угодно, я более специалист по сердечным делам.

Она в нетерпении перебила его:

— Не думаете ли вы, что я неуравновешенная? Полицейский мне не нужен, потому что я способна защищаться сама. Но я хочу знать. Во мне нет злости, я всегда честно поступаю с теми, кто со мной искренен: после свадьбы я не только заплатила все долги своего мужа, но и не оставила его без средств к существованию.

Паркер Пайн не мог не посочувствовать баронету.

— Что касается малютки, — продолжала леди, — его племянницы, то я оплачиваю ее туалеты, развлечения и все, что ей только захочется купить. В ответ я прошу только одного: немного благодарности.

— О, мадам! Как говорится, насильно мил не будешь! — улыбнулся Пайн.

— Да бросьте вы! Ладно, это детали! Давайте перейдем к делу: откройте мне всю правду. Когда я буду знать…

Паркер Пайн взглянул на леди Гриль:

— И что вы, мадам, сделаете, когда узнаете ее?

Она сжала губы:

— Это уж мое дело.

Ее собеседник недолго помолчал, потом как-то нерешительно произнес:

— Извините меня, леди Гриль, за то, что я вам сейчас скажу: мне кажется, вы не вполне откровенны со мной.

— Не смешно ли это, сэр? Я объяснила вам, что хочу знать всю правду…

— Да, но для чего она вам?

Их взгляды встретились. Леди Гриль первой опустила голову.

— Мне кажется, это и без слов ясно, — прошептала она.

— Нет, потому что вы что-то недоговариваете. Ведь так?

— Чего же?

— Давайте, мадам, расставим все точки над i, чего вы, в конце концов, хотите: чтобы ваши подозрения оправдались или оказались ошибочными?

— Сэр! — Леди Гриль негодующе поднялась.

— И все же вы мне не ответили, мадам.

— О-о-о!

Ей, казалось, не хватало слов, чтобы выразить то, что ее так волнует. Поэтому, ничего не объясняя, она поспешила выйти.

Оставшись один, Паркер Пайн погрузился в раздумье и даже вздрогнул, когда какое-то время спустя кто-то сел напротив него. Это оказалась мисс Мак-Найтон.

— Что-то вы рано вернулись с прогулки, — заметил детектив.

— Я сказала, что у меня мигрень, и вернулась одна… — Она немного поколебалась и нерешительно спросила: — Вы не знаете, сэр, где леди Гриль?

— Пошла недавно к себе в комнату, думаю. Разве вы вернулись не из-за нее?

— Нет, сэр, я хотела поговорить с вами.

Паркер Пайн был очень удивлен таким ответом. Он считал, что сиделка леди Гриль принадлежала к тому типу людей, которые без посторонней помощи разрешают свои жизненные затруднения.

Однако мисс Мак-Найтон добавила:

— С тех пор как мы на борту этого парохода, я, с вашего позволения, сэр, приглядываюсь к вам. Мне кажется, что у вас большой жизненный опыт и великолепные способности логически мыслить. Поэтому мне так нужен ваш совет!

— Однако, думаю, мэм, вы не из тех женщин, которые нуждаются в чьих-либо советах: вы привыкли полагаться только на саму себя.

— Вообще-то да, вы правы. Но тут особый случай… — Мисс Мак-Найтон снова замялась. — Я никогда не говорю о больных, за которыми ухаживаю, но сейчас считаю себя обязанной это сделать… Видите ли, сэр, когда я уезжала из Англии с леди Гриль, все было очень просто: моя клиентка чувствовала себя превосходно, но, как случается нередко, лишнее свободное время и деньги выбивают ее из колеи. Если бы ей нужно было ежедневно мыть полы или ухаживать за пятерыми ребятишками, она была бы куда здоровее и счастливее.

Паркер Пайн согласно кивнул.

— В больницы нередко попадает множество людей, воображающих себя нездоровыми. И леди Гриль находит удовольствие в жалобах на постоянное недомогание. Моя роль сиделки, вы понимаете… не перечить ее причудам, поступать тактично и… радоваться путешествию.

— Вы рассуждаете, мисс, очень разумно.

— Да… но в последнее время все очень изменилось: сейчас страдания леди Гриль вполне реальны.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я начинаю думать, что ее кто-то систематически… травит.

— И давно вы это заметили?

— Примерно три недели назад.

— Вы конкретно кого-нибудь подозреваете?

Мисс Мак-Найтон опустила глаза, и ее голосу, почувствовал детектив, явно не хватало убедительности, когда она ответила:

— Нет. Никого.

— А я, напротив, полагаю, что вы подозреваете сэра Джорджа Гриля.

— Нет, нет! Я не могу подозревать его! Это такой тихий, безобидный человек. Невозможно и представить его в роли хладнокровного отравителя!

— Однако вы ведь заметили, что, когда он отсутствует, его жена чувствует себя лучше и ее страдания возобновляются с его возвращением?

Сиделка ничего не ответила.

— Как по-вашему, мисс, о каком яде идет речь? Мышьяке?

— Наверное. Или сурьме.

— Какие меры предосторожности вы принимаете как человек, ухаживающий за мадам?

— Я стараюсь, насколько это доступно, проверять пищу и питье леди Гриль.

Детектив одобрительно кивнул и спросил:

— Как вы думаете, леди Гриль подозревает что-нибудь?

— О, конечно нет!

— Увы, мисс, вы ошибаетесь: леди Гриль подозревает, что с ней происходит что-то неладное.

Мисс Мак-Найтон была в высшей степени удивлена услышанным, а Паркер Пайн продолжал:

— Она переживает это все в одиночестве, однако никому не открывает своей тайны, потому что уверена — никому нельзя доверять.

— Очень удивлена, сэр…

— Я хочу задать вам последний вопрос, мисс Мак-Найтон: вы нравитесь леди Гриль?

— Я ее никогда не спрашивала об этом.

Их беседу прервал улыбающийся капитан Мохаммед:

— Дама знать, что вы вернуться, и просит вас! Она говорит: «Почему вы не прийти к ней?»

Элси Мак-Найтон поспешно встала. Паркер Пайн последовал ее примеру и прошептал:

— Не следует ли нам продолжить наш разговор завтра утром, и пораньше?

— Да, обязательно, сэр. Леди Гриль встает довольно поздно. Теперь я буду вдвойне внимательна к ней.

— Думаю, что и она тоже будет осторожнее.

Паркер Пайн увиделся с леди Гриль только перед обедом. Она сидела в салоне, курила и жгла на спиртовке какое-то письмо. На Паркера Пайна она не обратила никакого внимания, из чего он заключил, что она явно не в духе.

После обеда детектив составил партию в бридж сэру Джорджу, его секретарю и племяннице. За игрой все казались слегка рассеянными, так что партия быстро закончилась.

Посреди ночи Паркер Пайн был внезапно разбужен голосом Мохаммеда.

— Старый дама очень больна! Сиделка боится! Я пытаться позвать доктора…

Детектив поспешно оделся и пошел в каюту леди Гриль вместе с Бэвилом Уэстом, с которым столкнулся около двери в нее. Сэр Джордж и Памела были уже там. Элси Мак-Найтон в отчаянии металась возле постели больной. Едва Паркер Пайн вошел, как у бедной женщины начались сильнейшие конвульсии, ее тело корчилось в муках, голова то поднималась, то падала обратно на подушки.

Детектив мягко, но решительно вывел Памелу из каюты.

— Это ужасно! — Девушка задыхалась. — Неужели она уме…

— Умерла? Да, думаю, что все кончено.

Он вверил Памелу заботам Бэвила. Сэр Джордж остановился в дверях и с искаженным страданием лицом бормотал:

— Я никогда не думал, что она и в самом деле больна… Никогда!..

Паркер Пайн молча отстранил его и вошел в каюту. Элси Мак-Найтон была мертвенно бледна. Она спросила, посмотрев на детектива:

— Вызвали врача, сэр?

— Да. Как вы полагаете, это стрихнин?

— Определенно. Эти конвульсии не оставляют никакого сомнения. Ох, невозможно поверить!

Сиделка, рыдая, упала на стул. Паркер Пайн похлопал ее по плечу. Внезапно его пронзила острая мысль. Он почти выбежал из каюты и направился в салон. Несгоревший клочок бумаги еще лежал в пепельнице на столе, где еще совсем недавно сидела леди Гриль, и можно было прочесть несколько слов, уцелевших от огня:

«…тку грез. Сожгите!»

— Это становится крайне интересным! — пробормотал детектив.

Паркер Пайн сидел в кабинете высокого полицейского чиновника Каира, и после долгого раздумья он задумчиво спросил:

— Так у вас есть доказательства?

— Да, достаточно объективные. Этот человек явный дурак!

— Я не считаю сэра Джорджа светочем мудрости, однако…

— Вот именно! Итак, еще раз все по порядку. Леди Гриль попросила чашку бульона, сиделка принесла его, но леди потребовала, чтобы туда добавили еще и бренди. Ее муж, сэр Джордж, пошел за бутылкой, а через два часа леди Гриль скончалась со всеми признаками отравления стрихнином. Один пакетик этого яда находят в каюте сэра Джорджа, другой — в кармане его смокинга.

— Достаточно доказательные улики! — воскликнул Паркер Пайн. — Откуда же взялся яд?

— Тут нет сомнения: сиделка держала его у себя на случай, если у леди Гриль случится сердечный приступ… Однако она сама себе противоречит: сначала говорила, что ее запас не тронут, а затем — что из него что-то было взято…

— Это не в ее характере!

— По-моему, эти оба, сэр Джордж и она, соучастники преступления, потому что питают друг к другу весьма нежные чувства.

— Возможно, но если бы мисс Мак-Найтон хотела совершить преступление, она действовала бы более ловко, потому что у нее большой опыт в уходе за больными.

— Ну, в конце концов, Пайн, это мое личное мнение. Сэру Джорджу в любом случае не отвертеться.

— Ладно, — махнул рукой детектив, — я посмотрю, что можно еще тут разузнать.

И он перешел к допросу молодой племянницы сэра Джорджа. Та, однако, сильно побледнела и возмутилась:

— Дядя не мог сделать ничего подобного!

— Тогда кто же? Как вы думаете?

— Знаете… думаю, тетя сама наложила на себя руки. Она была очень странной в последнее время и представляла себе всякие небылицы…

— Какие же, например?

— Ну, например, что Бэвил в нее влюблен… тогда как мы с ним помолвлены!

— Я угадал это с самого начала! — улыбнулся Паркер Пайн.

— Это являлось плодом ее воображения. Думаю, она рассердилась на моего бедного дядю и выдумала всю эту историю об отравлении, рассказала ее вам, мистер Паркер, потом подложила стрихнин в его каюту и в карман, а сама его приняла! Вполне правдоподобная версия. Не так ли?

— Да, однако не думаю, что леди Гриль могла это сделать… это не в ее характере!

— Но ее идея? Она подозревала…

— А теперь мне хотелось бы поговорить с мистером Уэстом.

Молодой человек оказался в своей каюте и охотно отвечал на все вопросы Паркера Пайна.

— Не хочу выглядеть пижоном, но, поверьте, леди Гриль — она была от меня без ума. Поэтому я и не осмеливался признаться ей, что давно люблю Памелу: она тотчас же заставила бы сэра Джорджа выгнать меня вон.

— Значит, вы полагаете, что леди Гриль узнала правду?

— Возможно, что и так.

— Нет… полагаю, существует и другая версия. — Паркер Пайн подумал с минуту: — Исповедь будет предпочтительнее, сэр Уэст! Вы изложите все здесь. — И он протянул секретарю ручку и лист бумаги.

Бэвил ошеломленно поглядел на него:

— Что вы этим хотите сказать?

— Только то, мой бедный мальчик, что я знаю все, — сказал детектив почти отеческим тоном. — Вы ухаживали за старой дамой, а потом влюбились в ее красивую, но бедную племянницу. И вы составили с ней план: медленно отравить пожилую леди, и симптомы отравления примут за приступы гастроэнтерита. Иначе говоря, обвинят мужа, так как вы были достаточно ловки, чтобы совместить совпадение этих болезненных симптомов с его присутствием… Потом вы узнали, что у бедной женщины появились подозрения и что она говорила о них со мной. Необходимо было торопиться! Вы похитили стрихнин из запасов мисс Мак-Найтон, подложили яд в каюту сэра Джорджа и его карман, затем насыпали смертельную дозу в облатку и послали леди Гриль с письмом, в котором предлагали принять ей «таблетку грез»… Весьма романтическая идея! И леди примет эту таблетку, когда сиделка выйдет из ее каюты и не будет свидетелей… Но вы совершили одну ошибку, мой мальчик! Бесполезно просить женщину сжигать некоторые письма: она никогда этого не сделает! Все эти очаровательные письма теперь у меня, включая и то, в котором вы говорите о «таблетке грез»…

Лицо Бэвила Уэста позеленело, и он стал похож на крысу в ловушке.

— Проклятье! — процедил он сквозь зубы. — Вы, значит, в курсе всего, проклятая ищейка?!

Детективу Паркеру Пайну удалось избежать нападения только благодаря свидетелям, которые стояли за неплотно прикрытыми дверями.

И вот детектив снова совещается со своим другом, высоким чиновником в Каире.

— У меня не было и малейшего доказательства, кроме полусожженного обрывка письма леди Гриль. Но мне хватило и его, чтобы прийти к определенному выводу и преподнести этому негодяю. И представьте, это сработало! Леди Гриль сожгла все его письма, но он-то этого не знал. Странная была женщина! Когда она впервые заговорила со мной, я был весьма заинтригован. В сущности, леди хотела заставить меня сказать уже тогда, что ее травит муж, потому что собиралась оставить его и уехать с молодым Уэстом! Но она хотела, чтобы все выглядело честь по чести. Любопытная натура, скажу я вам!

— Бедная девушка, племянница сэра Джорджа, будет страдать, — вздохнул чиновник.

— Утешится, — холодно успокоил его Паркер Пайн, — она еще очень молода, но мне хочется, чтобы сэр Джордж тоже испытал немного счастья, пока не поздно. Десять лет с ним обращались как с последним нищим! Теперь, надеюсь, Элси Мак-Найтон круто изменит его жизнь. — Детектив улыбнулся и добавил: — Я хочу поехать в Грецию инкогнито. Нужно же мне, в конце концов, по-настоящему несколько дней отдохнуть!

1936 г.

Перевод: П. Рубцов