6

Виктория отвернулась от трюмо. На ней был хорошо сшитый костюм, белокурые волосы причесаны волосок к волоску. Ей было весело и страшно.

Но, поворачиваясь, она заметила злорадный блеск в глазах Катерины и немедленно насторожилась. Чего это Катерина радуется? В чем дело?

— Ты чем это так довольна? — спросила она.

— Скоро узнаешь, — ответила Катерина, не пряча злобы. — Воображаешь, что ты такая умная. — Она презрительно фыркнула. — Что от тебя зависит все. Дура ты, вот что.

Виктория одним прыжком подскочила к ней. Вцепилась ей в плечо.

— Говори, что ты знаешь, отвратительная девчонка!

— Больно, отпусти!

— Отвечай, тебе говорят!

И тут постучали в дверь. Сначала два раза, потом пауза, и еще один раз.

— Ну, вот теперь узнаешь! — крикнула Катерина. Дверь открылась, вошел какой-то верзила в форме международной полиции, сразу же запер за собой дверь, а ключ вынул. И подошел к Катерине.

— Быстро, — распорядился он.

Вынув из кармана веревку, он при полном Катеринином сотрудничестве ловко прикрутил ее к стулу. А потом достал шарф и обвязал ей нижнюю часть лица. Отступив на шаг, он удовлетворенно кивнул:

— Так. Сойдет.

Теперь он обернулся к Виктории. Она увидела у него в руке тяжелую дубинку. И мгновенно поняла, что они на самом деле задумали. Они вовсе и не собирались выпустить ее на конференцию в роли Анны Шееле. Зачем рисковать? Викторию в Багдаде знают. Нет, план у них с самого начала был другой: в последнюю минуту Анна Шееле подвергнется нападению и будет убита, притом таким образом, что лица не узнать… И останутся только документы, искусно сфабрикованные ими, которые она якобы привезла.

Виктория рванулась к окну — и отчаянно закричала. Верзила, ухмыляясь, шел на нее.

Затем произошло сразу несколько событий: зазвенело разбитое стекло — сильный толчок сбил ее с ног — она ударилась об пол головой — в глазах потемнело, завихрились звезды — и из темноты успокоительно прозвучала английская речь:

— Не очень расшиблись, мисс?

Виктория пробормотала что-то невнятное.

— Что она говорит? — спросил второй голос. Первый человек почесал голову.

— Говорит, лучше быть рабом в Небесах, чем царем в Аду,[2573] — недоуменно повторил он.

— Это цитата, — сказал второй. — Но не совсем правильная.

— Нет, это правильно, — возразила Виктория и потеряла сознание.