Глава 22

— Поверьте, Олив, я очень сожалею. Ради вас я дал ему шанс — предупредил вас, что для него безопаснее оставаться в организации. Но я объехал полсвета, чтобы добраться до него и заставить его заплатить за то, что он сделал с Эльзой.

— Я ничего не понимаю! Кто вы такой?

— Мне казалось, вы знаете. Я Борис Андрей Павлов-Глидр, кузен Эльзы. Меня послали из Польши в Америку завершить образование в университете. В Европе складывалась такая ситуация, что мой дядя счел для меня лучшим принять американское гражданство. Я взял имя Эндрю Питерс. Когда началась война, я вернулся в Европу и стал участником Сопротивления. Мне удалось переправить дядю и Эльзу из Польши в Америку. Эльза… я уже рассказывал вам о ней. Она была одним из самых блестящих ученых нашего времени. Это Эльза открыла ZE-расщепление. Беттертон был молодым канадцем, который помогал Маннхейму в его экспериментах. Он знал свое дело — но не более того. Беттертон стал ухаживать за Эльзой и женился на ней, чтобы быть в курсе ее научной деятельности. Когда ее эксперименты близились к завершению и Беттертон понял всю важность ZE-pacщепления, он отравил свою жену.

— О нет!

— Да. Правда, в то время не возникло никаких подозрений. Беттертон выглядел убитым горем, с головой погрузился в работу и вскоре объявил, что открыл ZE-расщепление. Это принесло ему то, чего он жаждал, — признание и славу великого ученого. После этого он счел благоразумным покинуть Америку и перебраться в Англию. Он обосновался в Харуэлле и стал там работать.

После окончания войны мне пришлось задержаться в Европе. Так как я хорошо знал немецкий, русский и польский языки, я смог выполнять там важную работу. Письмо, которое Эльза прислала мне незадолго до смерти, встревожило меня. Болезнь, которой она страдала и от которой умерла, казалась мне таинственной и необъяснимой. Вернувшись в США, я начал расследование. Не буду вдаваться в подробности, но того, что я обнаружил, было достаточно для выдачи ордера на эксгумацию тела. В окружной прокуратуре работал молодой парень, который был близким другом Беттертона. В то время он отправился в путешествие по Европе, очевидно, навестил Беттертона и упомянул ему об эксгумации. Беттертон почуял опасность. Полагаю, к нему уже подбирались агенты нашего друга мистера Аристидиса. Беттертон решил, что это его лучший шанс избежать ареста и суда за убийство. Он принял предложение, поставив условием полное изменение его внешности. Но в результате Беттертон оказался в другой тюрьме. Более того, ему грозила опасность, так как он был не в состоянии поставлять заказчикам требуемый научный «товар». Ведь Беттертон отнюдь не являлся гением.

— И вы последовали за ним?

— Да. Когда газеты поведали сенсационную новость об исчезновении Томаса Беттертона, я отправился в Англию. Моему другу, блестящему ученому, делала определенные авансы некая миссис Спидер, работавшая в ООН. Прибыв в Англию, я узнал, что она встречалась и с Беттертоном. Я побеседовал с ней, выражая левые симпатии и сильно преувеличив мое значение в науке. Понимаете, тогда я думал, что Беттертон сбежал за «железный занавес», где до него было невозможно добраться. Ну, я все же решил попробовать. — В его голосе послышалась горечь. — Эльза была великолепным ученым, красивой и доброй женщиной. Ее убил и ограбил человек, которого она любила и которому доверяла. В случае необходимости я намеревался собственноручно разделаться с Беттертоном.

— Теперь я все понимаю, — промолвила Хилари.

— Прибыв в Англию, — продолжал Питерс, — я написал вам, сообщив все факты и подписавшись своим польским именем. — Он посмотрел на нее. — Полагаю, вы мне не поверили. Я так и не получил ответа. — Питерс пожал плечами. — Тогда я обратился в Интеллидженс сервис. Сначала я пришел туда, играя роль чопорного и корректного польского офицера. В то время я подозревал всех и вся. Но в конце концов мы с Джессопом поладили. — Он сделал паузу. — Сегодня утром моя миссия закончилась. Будет выдвинуто требование об экстрадиции, и Беттертона отправят в США, где он предстанет перед судом. На оправдание ему нечего рассчитывать, — мрачно добавил Питерс. — Улики против него неопровержимы.

Он помолчал, глядя на освещенные солнцем сады, тянущиеся к морю.

— Вся беда в том, что вы приехали к мужу, и я влюбился в вас. Это был сущий ад, Олив. Ведь я человек, который обеспечил вашему мужу электрический стул. От этого нам не уйти. Вы никогда не забудете этого, даже если сможете простить. — Питерс поднялся. — Я хотел, чтобы вы услышали обо всем от меня. А теперь прощайте. — Он резко повернулся, но Хилари удержала его.

— Подождите, — сказала она. — Есть кое-что, чего вы не знаете. Я не жена Беттертона. Олив Беттертон умерла в Касабланке. Джессоп убедил меня занять ее место.

Питерс уставился на нее:

— Вы не Олив Беттертон?

— Нет.

— Господи! — Питерс тяжело опустился на стул. — Олив, дорогая…

— Не называйте меня Олив. Меня зовут Хилари — Хилари Крейвен.

— Хилари? — повторил Питерс. — Придется привыкнуть к этому имени. — Он взял ее руки в свои.

На другом конце террасы Джессоп, обсуждавший с Лебланом технические трудности нынешней ситуации, рассеянно переспросил:

— О чем вы говорили?

— Я говорил, mon cher, что мы едва ли сможем предъявить обвинение этой скотине Аристидису.

— Разумеется. Аристидис всегда останется в выигрыше. Ему и на сей раз удастся выйти сухим из воды. Но он потеряет много денег, и это ему не понравится. К тому же даже Аристидис не вечен. Судя по его виду, ему вскоре придется предстать перед Высшим Судией.

— Что привлекло ваше внимание, друг мой?

— Эти двое, — ответил Джессоп. — Я отправил Хилари Крейвен в путешествие к неизвестному месту назначения, но мне кажется, что конец ее путешествия будет обычным.

Леблан выглядел озадаченным, потом воскликнул:

— Ага! Как у вашего Шекспира!

— Вы, французы, так начитанны, — промолвил Джессоп.

1955 г.

Перевод: В. Тирдатов