Глава 21

— Я чувствую себя пробудившейся после ночного кошмара, — вздохнула Хилари.

Она довольно потянулась. Они сидели на террасе отеля в Танжере, куда утром прибыли самолетом.

— Неужели это произошло на самом деле? — продолжала Хилари. — Не может быть!

— Еще как может, — отозвался Том Беттертон. — Но я согласен с вами: это был настоящий кошмар. К счастью, я из него выбрался.

Джессоп вышел на террасу и сел рядом с ними.

— А где Энди Питерс? — спросила Хилари.

— Скоро будет здесь, — ответил Джессоп. — У него есть кое-какие дела.

— Значит, Питерс был одним из ваших людей, — сказала Хилари, — и проделывал трюки с фосфором и свинцовым портсигаром, разбрызгивающим радиоактивное вещество. А я ничего об этом не знала.

— Да, — кивнул Джессоп, — вы оба ничего не знали друг о друге. Строго говоря, Питерс не мой человек — он представлял США.

— Так вот что вы имели в виду, надеясь, что если я доберусь до Тома, то у меня будет защита? Вы подразумевали Энди Питерса?

Джессоп снова кивнул.

— Вы не в обиде на меня, — осведомился он, — что я не обеспечил желаемый конец ваших приключений?

Хилари выглядела озадаченной.

— Какой конец?

— Спортивную форму самоубийства, — объяснил Джессоп.

— Ах это! — Она недоверчиво покачала головой. — Теперь это кажется мне таким же нереальным, как все остальное. Я так долго пробыла Олив Беттертон, что мне трудно снова стать Хилари Крейвен.

— А вот и мой друг Леблан, — сказал Джессоп. — Я должен с ним поговорить.

Он поднялся и зашагал по террасе.

— Вы не сделаете для меня еще кое-что, Олив? — быстро спросил Том Беттертон. — Простите, я привык называть вас так.

— Да, разумеется. Что вы имеете в виду?

— Пройдитесь со мной по террасе, потом возвращайтесь сюда и скажите, что я поднялся к себе в комнату отдохнуть.

Она вопрошающе посмотрела на него:

— Зачем? Что вы задумали?

— Смыться, дорогая моя, пока есть возможность.

— Куда?

— Куда угодно.

— Но почему?

— Подумайте, девочка моя. Я не знаю здешних законов. Танжер — странное место, не находящееся под юрисдикцией какой-либо одной страны. Но я знаю, что произойдет, если я отправлюсь вместе со всеми вами в Гибралтар. Первым делом меня там арестуют.

Хилари с тревогой посмотрела на него. Обрадованная спасением из организации, она забыла о неприятностях Тома Беттертона.

— Вы имеете в виду разглашение государственной тайны? Но вам от этого не убежать. Куда вы можете отправиться?

— Я уже сказал — куда угодно.

— Разве в наши дни это возможно? У вас будет множество трудностей — в том числе с деньгами.

Он коротко усмехнулся:

— С деньгами все в порядке. Они хранятся там, где я смогу их получить под другим именем.

— Значит, вы взяли с собой деньги?

— Конечно, взял.

— Но вас выследят.

— Это будет нелегко. Поймите, Олив, мое описание, которым они располагают, не соответствует моей теперешней внешности. Поэтому я так настаивал на пластической операции. С самого начала я планировал убраться из Англии, положить деньги в надежное место и изменить внешность, обеспечив себе безопасность до конца дней.

— Вы не правы, — сказала Хилари. — Куда лучше вернуться и понести наказание. В конце концов, сейчас не военное время. Вас приговорят к короткому сроку заключения. Что хорошего, если за вами будут охотиться всю вашу жизнь?

Беттертон покачал головой:

— Вы не понимаете самого главного… Ладно, пошли. Нельзя терять время.

— Но как вы собираетесь выбраться из Танжера?

— Как-нибудь. Не беспокойтесь.

Хилари поднялась и медленно зашагала по террасе рядом с Беттертоном. Она испытывала странное ощущение. Ее обязательства по отношению к Джессопу и покойной Олив Беттертон были выполнены. Больше ей нечего было делать. Она и Том Беттертон прожили несколько недель в непосредственной близости, но остались чужими — между ними не возникло даже дружеских отношений.

Они дошли до конца террасы. Маленькая боковая дверь в стене выходила на узкую извилистую дорогу, ведущую вниз с холма к порту.

— Выскользну через эту дверь, — сказал Беттертон. — За нами никто не наблюдает. Пока.

— Желаю удачи, — медленно произнесла Хилари.

Она следила за тем, как Беттертон подошел к двери и повернул ручку. Когда дверь открылась, он внезапно шагнул назад. В проеме стояли трое мужчин. Двое вошли на террасу и направились к Беттертону.

— Томас Беттертон, — заговорил один из них, — у меня имеется ордер на ваш арест. Вы будете находиться в заключении здесь, пока не закончится оформление вашей выдачи.

Беттертон резко повернулся, но второй мужчина преградил ему дорогу. Тогда он повернулся назад и рассмеялся.

— Все в порядке, если не считать того, что я не Томас Беттертон.

Третий мужчина — Энди Питерс — шагнул на террасу и присоединился к двум другим.

— Не выйдет, — сказал он. — Томас Беттертон — вы.

— Вы так считаете, потому что последний месяц прожили там же, где я, и слышали, как все именовали меня Томасом Беттертоном. Но дело в том, что я не Беттертон. Я познакомился с ним в Париже и занял его место. Спросите эту леди, если вы не верите мне. Она приехала ко мне, притворяясь моей женой, и я принял ее за таковую, верно?

Хилари кивнула.

— Не будучи Томасом Беттертоном, я, естественно, не знал, как выглядит его жена, и поверил этой женщине. Впоследствии я придумал объяснение, которое ее удовлетворило. Но это правда.

— Так вот почему вы притворились, будто узнали меня! — воскликнула Хилари. — Но ведь потом вы велели мне продолжать игру!

Беттертон снова рассмеялся.

— Я не Беттертон, — уверенно заявил он. — Посмотрите на любую фотографию Беттертона, и вы убедитесь, что я говорю правду.

Энди Питерс шагнул вперед. Голос его совсем не походил на голос Питерса, который так хорошо знала Хилари. Теперь он звучал спокойно и неумолимо:

— Я видел фотографии Беттертона и согласен, что вы на них не похожи. Но тем не менее вы Томас Беттертон, и я это докажу.

Питерс внезапно схватил Беттертона и сорвал с него пиджак.

— Если вы Томас Беттертон, у вас должен быть шрам в форме буквы Z на сгибе правой руки.

Он разорвал рукав рубашки Беттертона и потянул его за руку.

— Вот! — торжествующе воскликнул Питерс, указывая на шрам. — В США есть два лаборанта, которые это подтвердят. Я знаю о шраме, потому что Эльза рассказала мне в письме, как вы поранили руку.

— Эльза? — Беттертон уставился на него. Его сотрясала нервная дрожь. — При чем тут Эльза?

— Спросите лучше, в чем вас обвиняют!

— Вам предъявлено обвинение в убийстве первой степени, — снова заговорил полицейский чиновник. — В убийстве вашей жены, Эльзы Беттертон.