1

— Какое облегчение! — произнесла миссис Оливер со вздохом. — Все уже позади и завершилось на редкость благополучно.

Теперь можно было и отдохнуть. Праздник Роуды прошел, как обычно проходят подобные загородные праздники. С утра все беспокоились из-за погоды — того и гляди мог полить дождь. Возник жаркий спор, ставить ли киоски под открытым небом или устроить все в пустом амбаре или под тентом, не обошлось и без резких перепалок по отдельным вопросам — касательно сервировки, чайной посуды, лотков с едой и так далее. Роуда все это сумела уладить, хотя мешала и другая забота: чудесные, но непослушные собаки Роуды, которым надлежало оставаться дома взаперти, поскольку на их счет были опасения. Полагали, что в саду, присутствуя на столь незаурядном событии, они расшалятся, — опасения, как считала хозяйка собак, необоснованные. К самому началу появилась юная, разодетая в меха кинозвезда — прелестная внешность, чем знаменита, неизвестно. Она всех очаровала и вдобавок произнесла трогательную речь о горестной судьбе беженцев — это несколько сбило с толку гостей, ибо праздник организовали для сбора средств на реставрацию колокольни.

Но вот настал благословенный вечер. В амбаре еще не угомонились местные танцоры, которые демонстрировали свое искусство. Программой предусматривались далее костер и фейерверк, но хозяйка с домочадцами, усталые донельзя, удалились в дом и, собравшись в столовой, принялись за трапезу, наспех сервированную из холодных блюд. Завязалась беседа: отрывочные фразы, все высказывают собственные мысли, и никто никого не слушает. Каждый был сам по себе и отдыхал. Под столом выпущенные из плена собаки весело грызли кости. Благотворительное мероприятие Роуды удалось.

— В этот раз мы собрали больше, чем в прошлом году для Детского фонда, — радостно отметила Роуда.

— По-моему, очень странно, — заявила мисс Макалистер, гувернантка, — что Майкл Брент третий год кряду находит спрятанный клад. Уж не рассказывает ли ему кто-нибудь, где искать?

— Леди Брукбенк выиграла свинью, — сказала Роуда, — и так растерялась: зачем ей свинья?

За столом были Роуда и ее муж, полковник Деспард, мисс Макалистер, какая-то молодая рыжеволосая гостья, которую звали очень подходяще — Джинджер[2636], миссис Оливер и викарий[2637], достопочтенный Калеб Дейн-Колтроп с супругой. Викарий был очаровательный старик, высокообразованный, по любому поводу цитирующий с великим удовольствием классиков. Часто слушателей смущала его эрудиция, и разговор прерывался, но сейчас такие высказывания были весьма к месту — по крайней мере, все на минуту замолкали. Викарий, правда, не ждал, что кто-нибудь поймет звучные латинские фразы, он просто сам наслаждался классической мудростью.

— Как сказал Гораций… — начал он, лучась доброй улыбкой, и снова наступило молчание, которое неожиданно нарушила Джинджер.

— По-моему, миссис Хорсфол сжульничала, когда разыгрывала бутылку шампанского, — произнесла она задумчиво. — Приз получил ее племянник.

Миссис Дейн-Колтроп, застенчивая дама с прекрасными глазами, внимательно посмотрела на миссис Оливер и вдруг спросила у нее:

— Вы ожидали, что на празднике что-то произойдет?

— Да. Убийство или что-нибудь подобное.

Миссис Дейн-Колтроп задала новый, исполненный любопытства вопрос:

— А почему вы этого ожидали?

— Не знаю. Без всякой на то причины. Просто в последний раз, когда я была на таком же празднике, произошло убийство.

— Понятно. И вас это огорчило?

— Чрезвычайно.

Викарий с латыни перешел на греческий, и снова все смолкли.

Мисс Макалистер через некоторое время выразила сомнение насчет лотереи, где разыгрывались живые утки.

— Очень любезно было со стороны Лагга из «Королевского щита» прислать нам десять дюжин пива для буфета, — заметил муж Роуды, Деспард.

— А что это за «Королевский щит»? — спросил я.

— Здешний кабачок, — ответила Роуда.

— А другого поблизости нет? Вы, кажется, упоминали о каком-то «Белом коне»? — обратился я к миссис Оливер.

Реакции, которую я ожидал, не последовало. Никто не проявил беспокойства или особого интереса.

— «Белый конь» не кабачок, — сказала Роуда. — То есть я хочу сказать, сейчас уже не кабачок.

— Это была старая гостиница, — вставил Деспард. — Ярко выраженный шестнадцатый век. А сейчас просто обычный дом. Вилла. Я все думал, почему они оставили название.

Джинджер возразила:

— О нет, они правильно сделали, название очень славное, и, кроме того, у них сохранилась от гостиницы прелестная старинная вывеска. Они ее оправили в раму и повесили в холле.

— Кто «они»? — спросил я.

— Хозяйка виллы Тирза Грей, — сказала Роуда. — Ты ее не видел сегодня? Высокая седая женщина, коротко стриженная.

— Занимается оккультными науками, — добавил Деспард. — Спиритизм, всякие трансы и магия. Черные мессы, правда, не служит, но нечто в этом роде.

Джинджер вдруг расхохоталась.

— Простите, — сказала она извиняющимся тоном. — Я себе представила мисс Грей в роли мадам де Монтеспан[2638] у алтаря, крытого черным бархатом.

— Джинджер! — воскликнула Роуда. — Не забывай, здесь наш викарий.

— Извините меня, мистер Дейн-Колтроп.

— Ничего, ничего, — улыбнулся викарий, — как говорили древние… — И он изрек какую-то цитату на греческом языке.

Помолчав некоторое время для приличия, я возобновил допрос с пристрастием:

— Я все-таки хочу знать, кто «они», — мисс Грей, а еще кто?

— С ней живет еще ее приятельница, Сибил Стамфордис. Она у них, по-моему, медиум. Вы ее, наверное, заметили — вся в скарабеях, ожерельях, иногда вдруг нарядится в сари, хотя почему — непонятно, в Индии сроду не бывала.

— И не забудьте про Беллу, — сказала жена викария. — Это их кухарка, — пояснила она. — И кроме того, ведьма. Она из деревни Литл-Даннинг. Слыла там колдуньей. Это у них семейное. Ее мать тоже была ведьма.

Она говорила так, словно речь шла о самых повседневных вещах.

— Похоже, вы верите в колдовство, миссис Дейн-Колтроп? — спросил я.

— Конечно. Ничего в этом нет таинственного и необычного. Житейское дело. Особая черта семьи, передается по наследству. Детей предупреждают: ведьму нельзя дразнить. Соседи ее ублажают — приносят время от времени творог или варенье.

Я глядел на нее в изумлении, но она казалась вполне серьезной.

— Сибил нам сегодня очень удружила. Всем гадала. В зеленой палатке. По-моему, у нее получается прекрасно.

— Она мне нагадала необыкновенное будущее, — добавила Джинджер. — Кучу денег. Красивого брюнета, чужестранца из-за моря, двух мужей, шестерых детей. Подумайте, какая щедрость!

— Я видела, как от нее вышла дочка Кертисов. Хихикала, — сообщила Роуда. — А потом страшно кокетничала со своим юным ухажером. Заявила ему, что на нем свет клином не сошелся.

— Бедняга Том, — сочувственно отозвался полковник. — Сумел он поставить ее на место?

— И еще как. «Я не стану рассказывать, чего мне нагадали, — сказал он. — Тебе, милая, это не очень бы пришлось по вкусу!»

— Молодчина Том!

— Старая миссис Паркер просто выходила из себя, — улыбнулась Джинджер. — «Дурь это все, — заявила она. — Оба вы хороши, нашли кому верить!» Но тут вмешалась миссис Криппс и запищала: «Ты не хуже моего знаешь, Лиззи, мисс Стамфордис видит то, чего другим не углядеть. И мисс Грей в точности знает, когда кто помрет: ни разу не ошиблась! У меня от этого, бывает, мурашки бегают». А миссис Паркер заявила: «Ну, когда кто помрет — уж вовсе про другое. Тут надо дар иметь». А миссис Криппс добавила: «Этих трех я поостереглась бы обижать, себе дороже».

— До чего интересно! Мне бы хотелось у них побывать, — мечтательно проговорила миссис Оливер.

— Завтра мы с вами к ним зайдем, — пообещал Деспард. — Старая гостиница стоит того, чтобы на нее взглянуть. Она прекрасно переделана: и дом комфортабельный, и все интересное сохранили.

— Я утром созвонюсь с Тирзой, — сказала Роуда.

Честно говоря, я испытывал разочарование. «Белый конь», который представлялся мне символом чего-то неведомого и грозного, оказался на поверку безобидным. Хотя, конечно, может, есть и какой-то другой «Белый конь». Потом у себя в комнате, уже в постели, я все думал об этом, пока не заснул.